Однажды в разгар самой пьяной тусовки

Пятеро подростков стоят над могилой. Стоят и думают, каждый о своём. Молчание прерывает только дуновение ветра и редкие звуки плача. Они остались последними: Глорию Синквер увели почти сразу после того, как гроб с телом её дочери плавно опустился в холодную землю. Она рвалась за дочерью, туда, под землю. Эдварт Синквер сквозь слёзы удерживал мать, желая поступить также, но понимал — не хотела бы сестра такой кончины родных. Он увёл мать в машину, и сам больше не возвращался. Остальные приглашённые, которых было довольно мало, ушли сразу после могильщиков, которые опустив голову, выразили соболезнование. Им было жалко их, хоть они и видели сотню трупов до этого. Видели молодую девочку, которой на вид едва исполнилось семнадцать лет. Никогда к этой профессии привыкнуть нельзя. Пятеро подростков. Джеймс Поттер, Сириус Блек, Римус Люпин, Питер Петтигрю, Риана Ковин. Каждый, смотря на фотографию молодой девушки, перевязанную чёрной лентой, вспоминал моменты с ней. Как она пела, веселилась, поддерживала. Жила. Они ушли, когда начало темнеть. Зимой это начиналось слишком рано, часов в пять. Все знали, что это останется в их памяти навсегда. Момент, когда крышку гроба с мёртвым телом внутри закроют, и положат в могильную яму. Навсегда. Момент, когда они в последний раз увидели красивое, бледное лицо. Момент, который окончательно убил в них тех детей.

***

Музыка бьёт по ушным перепонкам. Казалось, что столько алкоголя в гостиной Гриффиндора не было никогда. Подростки веселились, танцевали, пели. Риана не разделяла всеобщего веселья. Она, сидя в своей комнате не понимала, как её друзья могут сейчас там веселиться, когда на этой вечеринке не хватало главного человека? Двадватое июня — последний учебный день в Хогвартсе, последний учебный день мародёров, последний учебный день семикурсников, день рождения Кьяры Синквер. Прошло всего пол года, а мародёры устраивают вечеринки. И ладно в любой другой день, нельзя вечно жить в страданиях и воспоминаниях, но не в её день рождения. Праздник, который она так любила. День, когда они не устраивали вечеринки, а просто сидели в Выручай комнате и общались. Она знала, кто предложил идею о вечеринке и этот факт бесил Ри больше всего. Как Сириус после всего общего с Кьярой мог так поступить? Сколько раз она прощала его проёбы. Сколько раз она терпела его сцены ревности и агрессии. Сколько, чёрт возьми раз, она была с ним после каждого письма от матери, которая говорила, что он позор семьи. И теперь она поняла — с этого самого момента она перестала считать Блека другом.

***

Сириус пил не глядя на напиток. Он уже сбился со счёта выпитого. Девушки кружились вокруг него, трогая его руки. Он лишь продолжал танцевать с бутылкой в руке. Блек представлял, что сейчас его касается не какие-то левые одноразки, а его Кьяра, которая так быстро ушла из жизни. Сириус рассмеялся. Шестикурсницы испугались и отскочили от него. Это был не просто смех, это был гортанный рык сумасшедшего. Он правда считал, что начинал сходить с ума. Выпускник направился к столу с напитками, отбросив в сторону пустой бутылёк от спиртного. Сохатый, стоя у стола изображал бармена, мешая лютую смесь из огневиски и рома. Блек подошёл к другу, закидывая дольку лимона в рот. — Устроим шумиху? — ухмыльнулся Бродяга, кивая Поттеру. Сириус прогнулся в спине так, чтобы его голова лежала на столе и открыл рот. Джеймс, держа в обеих руках бутылки, начал вливать ему в рот напитки. Видимо, что-то очень высокоградусное. Сириус поднялся и часть ядерной смеси попала ему на лицо, делая его липким. Он огляделся. Столько людей с размытыми лицами, но только одно он видел чётко. Блондинка стояла у выхода из гостиной и улыбалась ему. Сириус не верил глазам — перед ним его девочка, его Кьяра. Он направился к ней, шатаясь и споткнувшись по пути о какого-то перепившего ученика. Синквер рассмеявшись, начала уходить за портрет. Бродяга ускорил шаг. Он расталкивал на пути всех, лишь бы не потерять любимую из вида. Ему и в голову не приходило, что это призрак, выглядела она слишком живой. В коридоре было холодно и чувствовался свежий воздух. Разумеется, это ведь не маленькая гостиная, в которой разом находится половина факультета. В конце коридора мелькала её фигура, маленькая и живая. Сириус чувствовал, что это не зря, что она ему что-то хочет показать, но не понимал: зачем она убегает? Бегая по коридорам за девушкой, он не чувствовал тяжести бега, что удивительно, учитывая сколько он выпил. Догнать девушку удалось на финальной точке её жизни — Астрономическая башне. — Для чего были эти догонялки? — спросил запыхавшийся парень. — А для чего ты пошёл за мной? — с той же улыбкой, что он увидел впервые спросила девушка. — Я скучал. — Я тоже. Настало молчание. Он подходил к ней, а она от него. Сириус так хотел обнять свою девочку, по которой так скучал, но она уходила. Неужели они прошли такой долгий путь по коридорам Хогвартса чтобы она ушла, ничего не сказав. — Вот также я убегала от тебя, когда прыгала от сюда. Это был мой рок. И он останется навсегда. — девушка, которую Сириус любил всем сердцем полетела вниз, как тогда. Как в ту злополучную ночь. Её худенькое тельце падало вниз, а он ничего не мог сделать. — И так будет каждый раз, когда ты пойдешь за мной. — прозвучали последние слова в голове Сириуса.