Караул

Сначала, когда на кой-то черт Вера лишилась чувств от рассказа о прокричавшем караул в самый разгар дня и выдумала историю, будто бы ее поджидал понравившийся офицер, Ольга дулась. Вера несколько дней подходила к ней то с яблочком, то с грушей и брала за руки так трепетно, как никогда не делала. — Душенька моя, да забудь, пустое. Зато многие посмеялись. Как же Ольга ненавидела этого Киже… Когда Павел Петрович вдруг решил женить Веру на Киже, тут Ольга и вовсе поникла. Вера же была бледна как полотно. Да, надушилась, да прицепила мушку, но страх оказаться в постели с незнакомцем был просто непередаваемый. — Доигралась? — возмущалась тогда Ольга, отказываясь принимать ее поцелуи и приласкать как собачонку, которую ошпарили кипятком в мороз. В день свадьбы обе пришли к некоторому согласию и даже взялись за руки. Когда под алтарь никто не пришел, Вера даже усмехнулась. Подружка невесты сопровождала ее до нового дома. Там все и решилось. — Да нет никакого Киже! Описка! — прыгали обе на перине и смеялись так, что чуть не пробудили прислугу. — Мой батюшка по молодости писарем тоже был, рассказывал о том, как верно составлять документы. Эх, знать бы всю историю, — лежа рядом после приступа страсти, размышляли обе. Говорила в основном Вера. Каждая из них боялась замужества до дрожи, а тут такой шанс — никого не вытерпливая, сразу в дамки. Ребенка они отняли у умершей бездомной. Но в замужество так и не вникла ни одна. Обе терлись долгие годы друг рядом с другом, играя в преферанс и всячески прославляя Киже, чуть ли не вместе на людях храня ему верность. Когда его сделали генералом и пожаловали ему землю с душами, так совсем обрадовались. Дела шли лучше прежнего. — Как же хорошо, что мужчины отказывают нам в уме, думая, что у нас в головах только кавалеры… — смеялась Вера. — Если в первый момент хотела тебя придушить, то теперь даже малость завидую, — ухмылялась Ольга, крепко целуя губы Веры к ее бесконечному удовольствию. И каких слухов только не ходило про генеральшу Киже! Что путается даже со статскими советниками и прочими. Но путалась она только с Ольгой Никитичной Воронцовой, которая, как ее верный подпевала, молилась каждую ночь портрету Павла I и тупости всех мужчин, которые имели своих врагов и желали их проучить столь любопытным способом как следование давней описке, которую мог распознать любой более менее опытный глаз.