Круги на воде

      ДжиХё лежала на койке в больничной палате и хмуро смотрела на висящий рядом пакет с багровой кровью.       Рядом суетилась и причитала её мать. Чонгук сидел на краю кровати и утешающе поглаживал девушку по волосам. Отец стоял в углу и что-то обсуждал с врачом. Но ДжиХё смотрела только на тонкую струйку крови, текущую через катетер в её руку. Первая группа. Резус-фактор положительный. Дата забора крови… Имя донора… Девушка что угодно готова была читать на этом пакете, лишь бы не смотреть на людей рядом.       — Мам… Хватит уже рыдать. Ничего серьёзного. — раздражённо произнесла девушка.       — Как мне не рыдать? Я же волнуюсь за тебя, дурочка! — всхлипнула женщина.       — Мы вовремя отреагировали. — тихо подал голос Чонгук. — ДжиХё не успела потерять много крови. А порезы заживут. Всё наладится, миссис Им.       Женщина подняла на него заплаканные глаза.       — Ты такой заботливый, Чонгук… Спасибо, что оберегаешь мою дочь.       ДжиХё злобно стиснула зубы, услышав это. Оберегает… Это по его вине всё и случилось. А теперь он просто виляет хвостом перед её родителями, а те и счастливы… Чёрная злоба вновь вышла на первый план в душе девушки и сделала приветственный реверанс. Как же хочется опять начать крушить всё вокруг… Но, как назло, сил нет никаких.       Сон ДжуХван подошёл к койке и окинул всех взглядом.       — Врач рекомендовал ДжиХё провести эту ночь в больнице под наблюдением. Так что прощайтесь и оставим её отдохнуть.       Сухой, дежурный тон. Он вообще волновался за дочь? ДжиХё повернула к нему голову. И взгляд ледяной… Мать покрывала щёки девушки поцелуями, а та не могла отвести глаз от отца. Может, он просто обиделся за тот погром, что ДжиХё устроила в его кабинете? Непонятно… Но ведь можно же было проявить хотя бы толику сочувствия и жалости? Конечно, мать выдаёт её столько, что с лихвой перекрывает недостаток отцовской заботы, но… Хотя бы одно прикосновение от него. Один тёплый взгляд. Хоть что-нибудь…       Чонгук склонился и поцеловал ДжиХё в лоб. Мать ласково погладила её по волосам. Оба поднялись и сделали пару шагов назад, уступая место мужчине. Но Сон ДжуХван всё также стоял, сложив руки на груди, и не подходил к дочери. Развернувшись он пошёл на выход из палаты, ведя за собой остальных. ДжиХё проводила всех взглядом и, как только дверь закрылась, тут же скривилась от полившихся безудержным потоком слёз.

***

      Спустя несколько часов в дверь палаты постучали.       ДжиХё повернула голову и заметила на пороге Мину. Та держала в руках небольшую корзинку с мандаринами и обеспокоенно смотрела на подругу.       — Чонгук рассказал, что ты в больнице. Я тут же примчалась тебя навестить.       Не дождавшись приглашения, Мина прошла к койке.       — Боже… Что случилось? — спросила девушка, подойдя ближе и с ужасом глядя на перебинтованные руки ДжиХё.       — Разгромила кабинет отца. — сухо ответила та.       — Ну ты даёшь… И что на тебя нашло?       Мина поставила фрукты на тумбочку у кровати и принялась с некоторым отвращением рассматривать уже опустевший пакет крови. Переведя взгляд на ДжиХё она испуганно съёжилась. Глаза девушки источали невероятный холод на грани с ненавистью.       — Почему ты так на меня смотришь?.. Жутко… — тихо подала голос Мина.       ДжиХё сощурилась, разглядывая нервничающую девушку перед собой.       — С каких пор мышка Минни стала крысой?       — Что?.. — лицо Мины мигом побледнело.       — Только ты знала про Юнги. Что я хожу к нему. Это ты рассказала Чонгуку про него. Больше некому. Эти уроды уничтожили всё, над чем работал Юнги, из-за тебя…       Мина нервно переминалась с ноги на ногу, боясь поднять взгляд на подругу.       — Зачем? Объясни же… Для чего ты это сделала? — злобно спрашивала ДжиХё.       Её подруга насупилась и, поджав губы, подняла обиженный взгляд.       — Да потому что ты не ценишь того, что имеешь! — резко выкрикнула Мина. — У тебя есть абсолютно всё, о чём можно мечтать! Красота, богатство, место в обществе… За тобой ухаживает самый невероятный парень на свете, а ты плюёшь ему в лицо! Как и мне! Ты никогда не ценила нашу дружбу. Если бы мы не делили общую комнату в общежитии, ты бы на меня и не посмотрела. Ледяная королева ДжиХё… Настолько презирающая всех, что предпочитает в гордом одиночестве проводить время на стадионе, чем с простыми смертными. Втрескалась в какого-то дурацкого механика… Хотя, наверняка просто выбрала самого неказистого человека, чтобы побесить лишний раз бедного Чонгука… Чтобы он с ума сходил, не понимая, чем он хуже. Хотя он идеален… Я бы всё на свете отдала, чтобы поменяться с тобой местами… Раз уже тебе ничего этого не надо…       Мина всхлипывая смотрела на ДжиХё, пока та молча слушала гневную тираду. Приподнявшись на кровати девушка села и негромко усмехнулась.       — Так забирай… — тихо сказала ДжиХё. — Забирай всё. Только, будь добра, бери всё без остатка.       Встряхнув волосами девушка впилась взглядом в Мину, которая нервно сжимала кулаки и прикусывала губы.       — Забери с собой мои бесконечные головные боли. Мои панические атаки. Постоянный страх перед каждым незнакомым человеком или машиной не того цвета… Не забудь про несколько дней в аду наедине с тремя ублюдками, не ведающими жалости или сочувствия. И чувство безысходности и неведения, увидишь ли ты завтрашний день… Забирай Чонгука, который будет так помешан на тебе, что из ревности не даст спокойно дышать. И будет преследовать тебя не хуже сталкера. — ДжиХё задумчиво постучала себя пальцами по подбородку. — О… На десерт не забудь осознание того, что отец не особо-то и стремился тебя спасать от похитителей… Ведь, ты родилась не того пола, что он хотел. И теперь он любит чужого парня, больше, чем свою дочь. И настолько, что они вдвоём хотят выбросить единственного ценного человека из твоей жизни. Самого неказистого, как ты говоришь… Но именно ему я уже дважды обязана жизнью. Чужой человек, проявивший больше сочувствия и сострадания, чем любой, казалось бы, близкий. Однако, всем вокруг на это плевать. Ведь, он слишком низкого сословия, чтобы быть достойным хотя бы простой благодарности.       По лицу Мины скатились слёзы.       — Забери это всё, дорогая. — саркастично продолжила ДжиХё. — И свой завистливый ножичек из моей спины не забудь вытащить. А то у меня руки болят, не дотягиваюсь… И ранить меня больше, чем мой отец, ты всё равно не сможешь. Не трать силы попусту.       Девушка, морщась, улеглась обратно на кровать и отвернулась, глядя в стену. Мина, шмыгнув носом, опустила взгляд в пол.       — Прости… — почти шёпотом сказала она. — Прости меня, ДжиХё…       — Не надо… Просто уйди. Не хочу тебя видеть.       Мина утёрла глаза руками. Она продолжала стоять у кровати, но понимала, что сказать ей нечего. Судорожно вздохнув девушка медленно отвернулась и пошла на выход из кабинета, оставляя свою, уже бывшую, подругу в одиночестве.

***

      Услышав новый стук в дверь, ДжиХё уже даже не стала оборачиваться.       Хватит с неё. Больше никого не хочется видеть. Она даже на медсестру, принесшую ужин в палату, не стала смотреть. Сегодня девушке особенно тошно от людей…       — Добрый вечер. — прозвучал бодрый голос со стороны двери. — Я - старший ординатор Ким. И сегодня я провожу вечерний обход пациентов. Как ваше самочувствие, мисс… Сон… Сон ДжиХё?..       Девушка обернулась и увидела Намджуна, который ошарашено переводил взгляд с папки в своих руках на неё.       — Мда… Не думал, что мы увидимся так скоро… — почесал он затылок. — Слушай… Давай, я закончу с делами и зайду к тебе чуть позже. Не возражаешь?       — Хорошо… — отозвалась ДжиХё.       Парень вышел из палаты, ещё раз бросив удивлённый взгляд на девушку. А та, в свою очередь, расслабленно выдохнула. Пожалуй, компанию Намджуна она в состоянии вынести.       Когда парень, наконец, удостоил девушку визитом, она даже почти радовалась его приходу. Намджун подошёл к ней и, осторожно сняв бинты, принялся разглядывать раны на руках.       — Так… Ну глубокий порез только один. Швы на него хорошо наложили. Остальные - мелкие. Сами быстро заживут. — парень поднял осторожный взгляд на ДжиХё. — Ты же не сама это сделала?..       — Сама… — вздохнула девушка. — Но не в том смысле, что ты подумал! — поспешила оправдаться ДжиХё, увидев нахмурившееся лицо парня. — Это не попытка суицида. Я просто в припадке злости разгромила кучу стекла…       Намджун вздохнул и, придвинув стул, уселся рядом с кроватью. Взяв свежий бинт парень начал заново перевязывать руки девушки.       — Видимо, разговор с отцом прошёл не так, как ты рассчитывала?..       — Угу… Не так пошло вообще всё… — ДжиХё устало плюхнулась на свою подушку. — Чонгук меня опередил. Пришёл к отцу раньше меня и настроил его против. Представляешь, они вдвоём пытались меня убедить, будто Юнги хочет мной воспользоваться. Доказывали, что я не в своём уме, и меня легко обмануть, внушив ложные факты. Я дико разозлилась из-за этого…       — Сложно их винить… Ведь, в их глазах ситуация именно так и обстоит.       ДжиХё перевела на Намджуна недовольный взгляд.       — Чему ты удивляешься? — спросил её парень. — Представь себя на месте своего отца. Он видел кучу мошенников, пытающихся подмазаться к нему. Дочь ничьи слова не подтвердила. Много лет все жили спокойно, а потом ВНЕЗАПНО она что-то вспомнила. Что-то, что невозможно подтвердить или доказать. И как любопытно, что именно в этот момент рядом с ней появился некий неизвестный парень. Вдумайся сама, ДжиХё: взрослый, ничем не примечательный мужчина рядом с юной, наивной и… Богатой девушкой. Ты бы тоже подумала, что твоей дочерью просто хотят воспользоваться, согласись.       Девушка, нахмурившись, проворчала:       — Но я же говорю правду… И Юнги её знает, и ты… Это же самое важное, в конце концов.       — В конечном итоге, правда будет приобретать ту форму, которая угодна слушающему её человеку, дорогая Корнелия… — задумчиво проговорил Намджун, завязывая бинт.       — Какая ещё Корнелия?.. — смутилась ДжиХё.       Парень откинулся на спинку стула и, сложив руки на затылке, усмехнулся.       — Корнелия Торнуэлл. Героиня романа Эптона Синклера «Бостон». Твоя ситуация напомнила мне события этой книги.       — Хм… И что же там было?       — Этот роман был опубликован в 20-х годах прошлого столетия и повествует о событиях тех времён. Синклер использовал данные реального судебного процесса над двумя итальянскими иммигрантами Сакко и Ванцетти и гармонично вплёл их в своё повествование. Корнелия была той, кто не разделял взгляды своей богатой семьи. Она покинула их и ушла работать на канатную фабрику, где познала на себе все тяготы жизни рабочего класса. Она познакомилась с двумя анархистами Сакко и Ванцетти. Они много рассуждали на политические, экономические, духовные и социальные темы…       Намджун заметил мандарины рядом с кроватью девушки. Дотянувшись, он взял один и начал чистить, продолжая говорить.       — Её предупреждали, что с анархистами лучше не связываться, ведь они действуют радикально и даже изготавливают бомбы. Но Корнелия успела подружиться с этими двумя, хоть и не полностью разделяла их взгляды. Они даже совместно участвовали в забастовках, требуя от высшего класса лучших условий для рабочих. В романе происходит довольно много событий, но суть вот в чём… — Намджун разделил мандарин на две половинки и протянул одну ДжиХё. — В какой-то момент Сакко и Ванцетти обвинили в ограблении и убийстве двух инкассаторов. Их бросили в тюрьму и начался длительный судебный процесс. Корнелия знала, что несмотря на радикальные взгляды, характеры этих двоих были мягкими и кроткими. На убийство они не были способны. Ей доставляло неимоверные страдания то, что их обвинители и свидетели были подкуплены. Их адвокату было крайне тяжело держать защиту. Усугублялось всё тем, что будучи итальянскими мигрантами, эти двое не в совершенстве знали язык. Корнелия умудрилась привлечь к этому делу внимание общественности. Даже дошла до губернатора. Однако, обвинение и суд действовали пристрастно и необъективно. В отчаянии адвокат даже просил Корнелию лжесвидетельствовать в защиту друзей, чем поставил её перед немыслимой моральной дилеммой…       — И чем всё закончилось? — спросила девушка, жуя фрукт.       — Их казнили. Несмотря на все усилия Корнелии. Просто потому, что властям хватило беспочвенных слухов и якобы правдивых свидетельств. И никто не захотел разбираться глубже с делом каких-то мигрантов. Синклер потом рассуждал на тему того, как доверять судебной системе, если она может кого-то отправить на эшафот на основании одних только сплетен и домыслов… И о том, насколько большая пропасть лежит между привилегированным и рабочим классами. Роману уже сотня лет, а его идеи актуальны и интересны до сих пор. Почитай на досуге.       ДжиХё медленно кивнула.       — Корнелия любила кого-то из них? — тихо уточнила девушка.       — Она была больше близка с Ванцетти. Однако, любовь к нему можно отнести разве что к платонической. Ведь, на момент суда Корнелии уже было за семьдесят. — усмехнулся Намджун.       — Вот как… — улыбнулась девушка, отделив ещё одну дольку мандарина. — Думаешь, мои попытки что-то сделать будут такими же тщетными?       — Это самый вероятный исход. — кивнул парень, беря ещё один мандарин. — Ничего не меняется спустя годы. Мы всё также пашем, как проклятые, чтобы держаться на плаву. А твой отец всё больше богатеет и развивает свой бизнес. Пропасть между нами стала только больше. Как и недопонимание.       — Это всё несправедливо…       — А в жизни вообще мало справедливости. Если бы она существовала, как непреложный закон нашего бытия, то дети не болели бы раком. Но справедливость - это всегда выбор определённых людей. А тебе может только повезти, если этот выбор будет совпадать с твоим мнением. Но шансы несовпадения не менее велики… В итоге, нам остаётся только мириться с неизбежностью некоторых бед и учиться их преодолевать.       Намджун дал ДжиХё ещё одну половинку мандарина, и оба принялись задумчиво жевать.       — Значит, по твоему мнению, мне нужно забыть всё, что произошло, и просто жить себе дальше?.. — уточнила девушка.       — По моему мнению, тебе не нужно отворачиваться от своей семьи ради мимолётного увлечения.       — Мимолётного… — хмыкнула ДжиХё. — Встретив Юнги я впервые хоть о ком-то задумалась, кроме себя. Впервые мне хочется сделать что-то для другого человека.       — Даже, несмотря на то, что твои действия гарантированно принесут ему неприятности?       — Блин… Ты мне вообще не облегчаешь задачу. — простонала ДжиХё.       — А я тут и не за этим. — ответил Намджун. — Я как раз хочу уберечь тебя от необдуманных и поспешных действий. Вроде этого твоего приступа злости…       Парень окинул красноречивым взглядом бинты на руках девушки. Та горестно выдохнула.       — Да, это было чересчур… — согласилась ДжиХё. — Я просто не ожидала увидеть Чонгука. Меня бесит их дружба с моим отцом. Я… Дико ревную к нему. Ведь, меня за всю мою жизнь не удостоили таким же количеством внимания, как этого выскочку за последний месяц…       Девушка обиженно нахмурилась.       — Представляешь… — продолжила она, глядя на Намджуна. — В сегодняшнем разговоре выяснилось, что отец, оказывается, меня недолюбливает из-за того, что я - дочь, а не сын. И потому не относится ко мне всерьёз. Возможно, он и впрямь даже не хотел меня спасать от похитителей…       — Ну тут ты преувеличиваешь…       — Не знаю… Но мои слова об этом он всё же не опроверг. — ДжХё грустно опустила взгляд. — И теперь он злится на меня ещё больше. Он даже не позволил влить мне свою или мамину кровь. С порога запросил донора.       — Ну, на то может быть множество причин…       — Но разве кровь ближайшего родственника не является наилучшим материалом для переливания?       — Да, это так.       — К тому же, разве ты не хотел бы любым путём помочь собственному ребёнку, а, Намджун?       — Хотел бы. Но может дело банально в том, что его кровь тебе не подходит по группе и резусу. А ты просто раздуваешь этот момент в негативном плане…       — Ну, если так, то почему и мама не дала мне свою? Она на меня не злится. Скорее уж, это именно папа из обиды отказался быть моим донором.       Намджун задумался, не зная, чем парировать на это.       — Я не знаю всего… — продолжала ДжиХё. — Но что-то слышала о том, что некоторые группы крови можно переливать кому угодно. Вот скажи, Намджун. У меня - первая, у мамы - вторая, а у отца - четвертая. Мне подошла бы его кровь?       Парень удивлённо замер, глядя на девушку. Он задумчиво рассматривал её, не торопясь с ответом.       — Ты уверена, что правильно помнишь группу каждого? — уточнил он непривычно тихим голосом.       — Абсолютно. — кивнула ДжиХё. — Мама обожает всякие гороскопы по группам крови. И часто зачитывала их за завтраком для каждого из нас.       Намджун хмуро поиграл желваками и отвернулся.       — Тебе не подошла бы кровь отца. — сухо подытожил он. — Первая группа - универсальный донор. Её можно переливать кому угодно. А четвёртая - универсальный реципиент. То есть людям с этой группой можно переливать любую, однако сами они могут делиться ею только с людьми с аналогичной группой. Твою кровь можно давать отцу, но его кровь нельзя давать тебе, если коротко.       — Вот как… — вздохнула ДжиХё. — Значит, дело и правда в этом, а не в том, что он на меня обиделся…       Девушка уныло откинулась на свою подушку и уставилась в потолок.       — Подожди… Но почему тогда мама не дала мне свою?.. А вторую группу можно давать первой?       ДжиХё уставилась на притихшего Намджуна. Тот молча разглядывал очередной мандарин в своей руке.       — Намджун… Почему ты не отвечаешь?       — Давай сменим тему.       — Нет уж… Я же вижу по тебе, что что-то не так. Поясни.       Однако, парень молчал.       — Намджун, если ты промолчишь, я пойду с тем же вопросом к любому другому врачу в этой клинике и всё равно добьюсь ответа. Но я хочу услышать именно от тебя… Возможно ли, чтобы оба родителя не могли стать моими донорами?       Парень со вздохом откинулся на спинку стула и увёл взгляд в сторону. Намджун долго размышлял, прикидывая над тем, как ему ответить. Он кусал губы, тёр ладонями лицо и, наконец, всё же решился заговорить:       — Как минимум один из родителей должен быть подходящим донором для ребёнка. Однако, в вашем случае, тебе не подходит ничья кровь. — парень нерешительно посмотрел на ДжиХё. — Так не может быть. Однако, тут есть ещё один момент: по правилам наследования групп крови, у человека с четвёртой никак не может родиться ребёнок с первой. И неважно, какая группа при этом у второго родителя. Такое просто невозможно. Поэтому, напрашивается всего один вывод…       — Он мне не отец… — тихо отозвалась девушка, широко раскрыв глаза.       Палата погрузилась в звенящую тишину. Намджун легонько вертел в руке мандарин, глядя в пол. ДжиХё в ступоре смотрела прямо перед собой. Несмотря на весь свой опыт общения с пациентами, парень не знал, что ему сейчас стоит сказать. И стоит ли вообще?..       — Он явно в курсе этого… — тихо сказала ДжиХё. — Совершенно точно в курсе. Вот, почему отец так холоден со мной… Дело не в том, что я не того пола, а в том… Что я в принципе не та…       Намджун утешающе взял девушку за руку.       — Я понимаю, это не самые приятные известия… Однако, очень прошу тебя не предпринимать никаких действий сгоряча. Наши жизни всё равно, что карточные домики. Разрушить их гораздо проще, чем кажется… А сейчас, ДжиХё, побудь эгоисткой и задумайся в первую очередь о самой себе. Тебе надо над многим поразмыслить в своей жизни, а до чужих тебе точно пока что не должно быть дела. Только не горячись… Хорошо?       Девушка неуверенно кивнула. Намджун легонько сжал её ладонь, заметив, что ДжиХё немного пробивает дрожь.       — Я могу что-то для тебя сделать сейчас? — спросил он.       — Да… — ДжиХё посмотрела на парня слегка влажным взглядом. — Намджун, не выписывай меня завтра. Позволь задержаться здесь ещё хотя бы на день…       — Хорошо… Я что-нибудь придумаю. — вздохнул тот. — Отдохни пока что. Я принесу тебе что-нибудь из автомата снизу.       Проводив Намджуна взглядом девушка вновь скривилась. Голова сильно заболела. Однако, на этот раз, это не было следствием ПТСР. Просто душевная боль переросла в физическую. Натянув одеяло на голову ДжиХё со слезами сжалась в комок.