Nightmare

По сторонам доносятся звуки выстрелов и взрывов, но он слышит их лишь приглушённо, будто погрузился в воду. Пуля со свистом пролетает над головой Райли. Дверь с грохотом вылетает, и в комнату вбегают солдаты в форме. Они бесцеремонно заламывают руки Гоуста, повалив его лицом в пол. Он ударяется щекой о промёрзший бетон, конечности его ощущаются так, словно это не плоть и кости, а мешки, набитые ватой. Сил на то, чтобы хотя бы попытаться выбраться, совершенно не было. Ему лишь оставалось смириться и признать поражение. Неуловимого Саймона «Гоуста» Райли, о котором ходило столько легенд и слухов, что никто даже не верил в то, что он реально существует, схватили так просто. Даже без сопротивлений. Да быть такого не может! Ещё как может. Голова гудит, в ушах звенит, а тело ломит. В горле было так сухо, что кашель предательски вырвался наружу, разносясь эхом по помещению. Чьи-то шаги донеслись неподалёку. Саймон напрягся, сжав челюсти. Во рту почувствовался привкус крови. Запястья ныли от боли. Толстая верёвка впивалась в кожу до крови при малейшем движении. — Саймон «Гоуст» Райли, – до ужаса знакомый хриплый мужской голос окликнул лейтенанта. Спину обдало холодным потом, а тело сковало животным ужасом. Отец. — Как поживаешь, сынок? – грубая и тяжёлая ладонь коснулась щеки Райли. Саймон не знал, что ответить. Множество вопросов и самых жутких мыслей врезались каждую секунду в его сознание. Он будто бы забыл, как говорить. Щелчок. Противные белые лампы, которые обычно мерцали в больницах из фильмов ужасов, осветили помещение. Проморгавшись и сощурив глаза, Райли осмотрелся. Его сердце забилось в разы быстрее. Он не хотел верить в то, что видел прямо сейчас. В нескольких метрах от него к стулу был привязан МакТавиш. Тело его истекало кровью из-за рваных ранений. По всей видимости, он не был в сознании. Услышав голос отца, Саймону стало страшно, но, увидев Соупа в таком состоянии и при таких обстоятельствах… его окутала паника. Прямо сейчас он выглядел, как маленький мальчик, которого чуть ли не до смерти напугали в детстве. С тех пор он никогда не чувствовал такого ужаса. Но сейчас два самых худших кошмара встретились. Мужчина в деловом костюме показался в поле зрения Гоуста. В руках у него был нож. Отец медленно продвигался в сторону израненного солдата. — Сынок, он ведь дорог тебе, не правда ли? – мерзко скаля зубы, мужчина вертел оружие в руках. Райли молчал. Он знал, что отвечать нельзя. Ни в коем случае. Это может обернуться против него. Звонкий шлепок разлетелся эхом. Отец отвесил пощёчину МакТавишу. Райли закусил губу, и тёплая капля крови потекла по его подбородку. — Можешь не отвечать, я и так знаю ответ! – смеясь, он продолжал хлестать Соупа. — Прекрати, ублюдок! – истошный крик вырвался из глотки Саймона. Он отчаянно пытался освободиться от верёвки, что сковывала его движения, но это было бесполезно, она была будто из стали. Кашель товарища вынудил его замереть. МакТавиш простонал от боли, когда мужчина полоснул его ножом по бедру. — Джонни… – прошептал Гоуст. Губы его задрожали, а руки сжались в кулаки. Хмуря брови, Соуп начал мотать головой, осматриваясь. Тем временем отец отстранился от пострадавшего, зайдя ему за спину. Джон встретился взглядом с Райли. На его губах появилась лёгкая улыбка. Он был рад, что старший всё ещё жив. — Слава богу ты жив, Сай, – тяжело вздохнув, он запрокинул голову назад, корчась от боли. Саймону нечего было ответить. Он следил за фигурой, что стояла позади МакТавиша. Поглядывая то назад, то на сержанта, сердце его кровью обливалось. Как он мог допустить это? Очередной раз моргнув, Гоуст увидел уже другую картину: отец прижимал нож к горлу Соупа. Паника сковала Саймона, он знал, что его отец – псих, который мог сделать что угодно, даже убить человека. Но смерть того, кто дорог его сыну – блаженство для него. — «Доверие» – твоя проблема, сын. Ты был хладнокровным убийцей на войне. С твоих рук никогда не получится смыть кровь. Ты будешь грешен до конца своих дней, а потом будешь гнить в аду. Так зачем же ты подпустил к себе кого-то? Гоуст скалил зубы, пытаясь кричать, но голос будто пропал. Тишина. — Это было твоей ошибкой. Ты дал слабину, – мужчина резко дёрнул руку с оружием, рассекая горло сержанта. Алая кровь брызнула в стороны, запачкав пиджак. – И в его смерти виноват только ты. Сердце Саймона пропустило удар. Тёплые слёзы покатились по бледным щекам. Губы его дрожали, как и тело. Он склонил голову, не веря в то, что произошло. Джона больше нет. Тёплые руки коснулись светлых волос, а затем и щёк. Райли распахнул глаза, вскочив с подушки. Грудь вздымалась от каждого вздоха, сердце колотилось, словно бешеное, холодный пот стекал по спине, а пальцы дрожали. — Саймон… – донёсся обеспокоенный голос. Гоуст тут же повернулся на звук. Джон сидел на их общей кровати. По глазам было видно, что он испуган. Он вытянул руку к ладони мужчины, переплетая их пальцы вместе, а затем ослабил хватку, поглаживая кожу, заполненную шрамами. — Спокойно, я рядом. – МакТавиш притянул Саймона на себя, прижимая его лицом в изгиб шеи. – Снова кошмар? Райли тихо промычал, кивая головой. Он обхватил обеими руками тело возлюбленного, делая глубокий вдох. Запах Соупа всегда успокаивал его. Джон ответил на объятия, похлопывая и поглаживая широкую спину. — Ты умер… – Саймон всхлипывал, а голос его по-прежнему неуверенно подрагивал, – тебя убили из-за меня. — Сай, тише. Всё хорошо, я здесь, как видишь, живой. Забудь этот кошмар, мы больше никогда не вернёмся на поле боя. Отныне мы простые гражданские, живущие своей жизнью. Гоуст проскулил, вытирая слёзы о шею сержанта. Соуп тихо рассмеялся, переместив одну руку на его затылок. Поглаживающими движениями он взъерошил пшеничные волосы мужчины. — У меня уже вся шея мокрая, – хмыкнул МакТавиш, уперевшись виском в голову Саймона. — Джонни… – прошептал Райли, едва коснувшись обветренными губами нежной кожи под мочкой уха Соупа.