Сияние скинта во мгле

      Тяжелые ворота поддались со скрипом, прорезавшим тишину полупустого пространства. Казалось бы, Пустота должна поглощать звуки, но в карманном измерении ничего не поддавалось логическим объяснениям и правилам, работавшим в любом другом месте. Наверное, оглянувшись вокруг, это место представлялось холодным, однако своенравные наросты скинта, образовавшиеся на величественных колоннах неплохо согревали. Ло было не на что жаловаться. Ло… Как странно, в разуме парня на краткий миг промелькнуло что-то похожее на дежавю. Лололошка тряхнул головой, позволяя отросшим кудрям взлететь ввысь вместе с любыми невзгодами. Кажется, скоро пора. Что «пора» ?.. Ну вот, он вновь потерялся в своих размышленниях.       Такое чувство, что чем дольше он находится здесь, между мирами, тем сильнее плотная дымка окутывает его сознание. Ло бы даже сбежал, да вот только некуда. В прошлом мире его может и ждут, да вот только, он не знает, как вернуться. Где этот «прошлый мир» шатен тоже не знал.       Это похоже на суп. Он, в абсолютной тишине и полумраке, рассмеялся над подобным сравнением. Сам пошутил – сам посмеялся, как всегда. А как это, «всегда»? Ло отвлекся. Его сознание было подобно супу, «бульон воспоминаний» со временем выкипал на сильном «огне эмоций», оставляя за собой лишь «начинку опыта». Супа хочется. Кажется, это сравнение могло прийти лишь только на голодный желудок.       Лололошка поёрзал на холодном кирпиче, его ноги свисали, покачиваясь в бесконечном пространстве. Тьма казалась такой плотной, словно за нее можно ухватиться и держать крепко-крепко, но парень знал, что это игры его опалённого разума, нагруженного многолетним опытом сотен непохожих «Я». Таким образом, сейчас, не обладающий ничем кроме своего тела и этой тишины, сомкнувшейся кольцом вокруг самосознания, Лололошка точно понял, что он является всем и ничем одновременно. Он уверен, что у него есть друзья! Это было как будто настройка в голове юноши, очевидный факт, не поддающийся сомнению, но раз друзья есть, то что он делает один в багровом помещении, сидя на холодной кладке на краю неизбежного? Ло отодвинулся подальше, закидывая ноги на твердую поверхность, хотелось ощутить какую-то настоящую опору.       Он был всем. Утренним солнцем, нежно касающимся кудрявых локонов, оставляющем в воздухе мимолётный запах летнего дня. Тем, кто сказал бы что день не пахнет, Ло критически не поверит. День пах. У него был аромат засохших цветов, застоявшихся в вазе настолько, что вода уже давно испарилась на жаре, фруктовых шкурок и, конечно, особенной летней пыли. Летом всё было особенное, именно потому хотелось всегда жить ближе к природе, иметь как можно меньше барьеров между ней и тобой. Он был звонкой трелью десятков голосов, объединённых единой целью, щёки сводило от улыбок и точно было известно наверняка – они справятся. Проблемы будут, но когда-нибудь потом, позволяя в настоящем быть счастливыми. Он был прощальным прикосновением, одним взмахом стирая всё прошлое, даруя чистый лист, такой, чтобы всё точно было хорошо и не было никаких битв и кошмаров. Стало тепло, а потом резко холодно, руки потряхивало.       Он был ничем. Человеком без прошлого и наверняка без будущего. Лишённым детства, дружбы, семьи… Семья. Была ли она чем-то перманентным? Люди приходят и уходят, а они вечно с тобой. Наверное, было замечательно вернуться в дом, что встречает тебя нотками выпечки в воздухе, там пахло бы корицей. Лололошка мечтательно прищурился. Да, корицей, но были бы нотки цитруса, для вкуса и особой комбинации, какую смог бы разгадать лишь он. В груди разливалось что-то согревающее, предполагалось что оно уймёт дрожь, но мироходец всхлипнул. Мироходец, точно. Вот кем он был. Человеком, рожденным, чтобы не принадлежать никакому миру. Почему-то это было важным. Лололошка, будто бы сотни тысяч раз задумывался о том, чтобы оборвать свои бесконечные странствия. Но словно непрестанный бой вёлся меж его искрой и сознанием. У него ведь был дом? Наверняка был! И мама с тёплыми руками, и запах выпечки, и школа, он, наверное, был троечником и после занятий играл с другими мальчишками в футбол, так почему же из-за этого органа он был лишён всего, что принадлежало обычным людям?       Даже если все эти люди когда-то были в его жизни – все они мертвы. Лололошка законченный реалист. Он знал, что мироходцы как он живут сотнями лет, а судя по мыслям – это не первый его самоанализ. Паршиво. Но делать нечего. Двери громко захлопнулись, едва не слетая с петель. Это знак, что долго он здесь не задержится, на то измерение и карманное, что было лишь временным убежищем, островком стабильности в пылающей Вселенной.       Лололошка встал, с хрустом выпрямился, подумав, что он наверняка уже древний старик, которому бы море удачи и дачу в придачу. Он опять рассмеялся, гораздо громче. Всё, клиника, потеряли вы мальчика. Едва он расслабился, изнутри что-то вспыхнуло горячо-горячо, а перед глазами была белая пелена.       Ну вот, опять за работу.