Хороший сосед

Юнги уверенно шагая подходит к двери соседа, откуда слышна громко играющая музыка и разговоры многих людей. Он не уверен, что его услышат за всем этим шумом, но очень на это надеется. Омега звонит в звонок, слыша приятную ушам мелодию и переводит взгляд на свои развязанные шнурки на белых кроссовках, очень гармонично смотрящихся с таким же белым хлопковым костюмом, состоящим из свободной рубашки с длинным рукавом и шортами, доходящими до половины мягких светлых бёдер. Перед выходом Юнги посмотрелся в зеркало, и, как ему показалось, он выглядел очень даже неплохо. Дверь перед ним распахивает малознакомый парень, которого Юнги замечал со своим соседом пару раз через окно, но никогда вблизи его не видел и с ним не общался. Омега неловко улыбается чуть выпившему парню, махнув слабо рукой. - Чонгук! Тут к тебе какой-то очень красивый, милый и, - парень оглядывает омегу с ног до головы, проходясь заинтересованным взглядом по выпирающему из-под длинной рубашки животу, - беременный омега! - выкрикивает напоследок парень, улыбаясь так широко, что у Юнги даже скулы болеть начинают, но он не скрывает ответную улыбку. - Я его сосед, - уточняет омега, заправляя от неловкости выбившуюся прядь волос за ушко. Юнги настолько неловко общаться с друзьями Гука, что прямо сейчас он готов провалиться под землю, пусть альфа там его ищет, иначе не нужно отправлять открывать ему двери своих друзей. - Говорит он твой сосед, но я всё так же не понимаю, почему всё ещё не муж. - альфа подмигивает омеге, вызывая на щеках Юнги румянец от смущения. - Будешь продолжать смущать Юнги, дам в морду, Тэхён. - слышится немного грубо за спиной того самого Тэхёна, от чего омега не может сдержаться и прыскает тихо себе в кулачок, смотря на то, как его сосед по-дружески бьёт Тэ в плечо. - Как так? И даже не посмотришь на то, что я твой лучший друг? - возмущается насмешливо, повиснув на шее альфы за его спиной, надувая губы. - На это я посмотрю в последнюю очередь. - Чон ведёт плечом, скидывая с себя ненужную ношу, пока его взгляд и все мысли сориентировались на омеге перед ним, невероятно сильно сейчас похожего на ангела, спустившего на эту землю только ради того, чтобы им восхищались. Чон восхищается. - Какой же ты жестокий, Чон. - немного отходя говорит Ким и в конце насмешливо бросает через плечо. - Беги от него, Юнги, и лучше всего ко мне. - Тэ подмигивает и убегает в глубь квартиры, чтобы не получить по башке от Чона, который уже враждебно настроился, опустив руки в карманы свободных чёрных джинсов. Юнги всё это время, стоящий в сторонке, тихо смеясь с парочки друзей, открыто любовался соседом, пытаясь увидеть чуть больше оголённой груди мужчины, которую еле прикрывает яркая гавайская рубашка, застёгнута не на все пуговицы, и подышать чуть дольше приятным ароматом крепкого коньяка и сигарет. Омеге очень нравиться любоваться всегда таким бунтарским видом своего соседа: большое количество цепей на шее и руках, татуировки, покрывавшие почти всё видное его зоркому глазу тело, растрёпанные чёрные волосы и эта улыбка, сводящая всех омег с ума, Юнги даже возможно иногда сходил с ума от того, насколько это сексуально. - Прости за него, он кажется уже достаточно выпил. - усмехается Чон и подходит немного ближе к омеге, прикрывая за собой дверь, чтобы их разговору не мешали улюлюкающие звуки за спиной. - Он ничего такого не сказал, Гуки, всё нормально. - кивает Юнги на извинения, немного вздрагивая от неожиданности, когда альфа укладывает свою большую ладонь на его щеку, своими шершавыми, но не менее приятными пальцами, обводя мягкую щёчку. - Но он смутил тебя, разве это не позволено делать только мне? - хмыкает мужчина, доводя щечки Юнги до ещё большего покраснения. - Конечно, Гуки. - Юнги смущённо улыбается, укладывая свою голову на чужую ладонь, сам легко шевеля ею чтобы получить больше чужой ласки, даже если пальцы кажутся очень грубыми. - Мы мешаем тебе громкой музыкой? - интересуется мужчина, любуясь разнеженным омегой. - Может вы с малышом хотите поспать, а мы вам не даём? - Не-а, малыш хочет вкусняшек, поэтому заставил меня подняться с кровати и сходить в магазин. Совсем меня не жалеет. - улыбается Юнги, укладывая руку на выпирающий животик. - Уже поздно, с тобой сходить? - Если ты забыл, у тебя дома вечеринка, а я уже взрослый омега, как-то сам справиться смогу. - омега всегда хмурит свои бровки, когда альфа так сильно заботится и опекает его, словно он маленький ребёнок, а Чон всё никак насладится не может тем, как же сладко выглядит омега, пытающийся показать себя как взрослого и самостоятельного омегу, а через пару секунд уже выдаёт такие совершенно очаровательные и милые вещи: - Ты мне шнурочки завяжи только, и я пойду. - кивает омега вниз на свои ноги, укладывая обе ладошки на животик, а после с очаровательно выпученными глазками смотрит на парня. - И как мне верить тому, что ты на десять лет старше меня? - хмыкает альфа, обезоружено опускаясь на одно колено, чтобы завязать милые бантики на белых чистых кроссовках. - Как там пузожитель поживает? - Чон подымает голову вверх, чтобы посмотреть на выглядывающее из-за пузика лицо и аккурат тычется кончиком носа в низ животика, где находится одна из самых сильных запаховых желез. Чон принюхивается, улавливая тёплые и сладкие нотки молока вперемешку с чистым запахом спелых груш, этим запахом он жить готов, питаться им и в воду как самый вкусный экстракт добавлять. - Это вечно голодная детка, ты ведь знаешь, он своим традициям не изменяет. Словно не я его папа! - возмущается, отстраняя одну ладошку от животика и вплетая цепкие пальцы в мягкое гнездо из волос на голове альфы. - С меня пример берёт, правильно. Научился расставлять приоритеты ещё будучи в утробе. - хмыкает Чон заканчивая со шнурками и задержавшись ещё на пару секунд, чтобы побольше вдохнуть приятный запах в лёгкие, оставив там частичку омеги, и всё же подымается, трепля аккуратную укладку на голове омеги. - Пусть будет пухленькой и сладкой булочкой, может и тебя приучит к хорошему питанию, а то до беременности одни кости были, а сейчас хоть жирочек появился, стал похожим на аппетитную выпечку, так бы тебя и съел. - улыбается игриво Чон, клацая зубами перед личиком омеги. - Да ты проказник! Будешь продолжать меня смущать, по тыкве получишь! - омега ох как не любит, когда из смущённого состояния его не выпускают больше положенного, особенно когда это делает немного выпивший Чонгук. Омега очень сильно не любит, когда Чон ведёт себя вот так вот игриво и соблазняюще, беременный не может от этого долгое время прийти в себя и упорядочить все свои бурные беременные мыслишки. Поэтому омега разворачивается на пяточках и почти убегает от альфы по ступенькам, но делает это аккуратно, чтобы не навредить малышу, не отвечая при этом ни на один из подколов альфы. Пусть сам попробует постоять вот так под натиском чужой сексуальности, Юнги посмотрит, как он смущаться не будет!

***

Познакомились Юнги с Чонгуком года три назад. Тогда молодой двадцатилетний альфа переехал в квартиру напротив и в первый же день пришёл к Юнги со сладким морковным пирогом. Знакомство прошло не сильно гладко, потому что тогдашний альфа Юнги очень приревновал своего драгоценного к малолетке, поэтому выпер того за дверь, как только Юнги пригласил его на чай. Ссору слышал весь подъезд, в том числе и Гук, но на следующий день всё равно улыбнулся и поздоровался со светленьким омегой. Спустя месяц Чон перестал понимать, что такой комок доброты и ласки делает возле сердитого грубияна. Юнги лишь легко улыбнулся на такие заявки и тихо отвечал: «Люблю». Это люблю было в тихих беседах между ними ещё два с половиной года, пока старший не узнал, что беременный и всё что сделал уже бывший альфа это попрощался с любимым человеком и кинул на тумбочку деньги на аборт, а Юнги омега хоть и мягкий, но не постеснялся на все маты этого мира послать альфу ещё и в истерике деньги запихнуть в рот альфы, со словами «Подавись и умри, а я буду жить счастливую жизнь со своим ребёнком», это Чон тоже услышал, как и весь подъезд, но он мало того, что услышал так ещё и увидел как омега это делает, пока сам собирался выносить мусор. А после его запихнули обратно в квартиру и сказали, чтобы он только попробовал кинуть беременного и одинокого омегу. Так Чон и узнал, что его милый сосед теперь беременный и одинокий, что на самом деле было очень печально, но Гук сам себе пообещал, что впредь не позволит себе ни голос на старшего повышать, что и до этого не делал, ни оставлять его одного. Он готов и хочет нести ответственность, как настоящий альфа, в котором есть все повадки их давних предков - волков.

***

На следующий день Чонгук скупает половину магазина сладостей и всё это добро доносит прямо к квартире старшего. Когда Юнги ходит по магазинам он никогда не покупает чего-то много. Он знает свои силы и в курсе, что много донести будет не то что сложно, просто лень. Омега всегда много покупает только тогда, когда с ним идёт Чон, а точнее подвозит на своей машине ещё и пакеты наверх затащит. Юнги в долгу никогда не остаётся, всегда в щёчку поцелует и скромно «спасибо» прошепчет, но дальше порога после таких вещей не пропускает, потому что он по-прежнему очень сильно смущается. Так вот, зная привычку омеги - скупаться по минимуму, Чон на следующий же день идёт за продуктами омеге, не только за полезными и сытными, но и конечно же за вкусняшками для самого очаровательного омеги и не менее милого пузика. Альфа отбивает в двери омеги привычный им ритм, по которому они всегда ориентируются друг на друга, и ждёт, пока с квартиры не кричат о том, что дверь не заперта. Квартира Юнги всегда восхищала Чонгука своим уютом и теплом. Она просторная и светлая, вся мебель белая и мягкая, без лишних угловатостей и напускной строгости, что была в этой прелестной квартире до ухода бывшего альфы Мина. Но даже когда здесь жил тот альфа, Юнги умудрялся сохранять ту замечательную картинку тепла и любви. Там цветочки поставит, там картину и фотографии повесит, на полу всегда лежали мягкие ковры, которые ненавидел бывший омеги, но обожал сам Юнги и с восторгом всегда пищал, когда, проходя мимо магазинов, видел очередную «невероятную прелесть». Было ещё в квартире что-то такое, что не отпускало Гука часами. Лёгкий и приятный запах беременного омеги. Альфа внутри Гука ругался громко, выл и царапал грудную клетку, потому что инстинкты не позволяли оставлять то, что альфа признал своим ещё при первой встрече. Чон в тишине своей собственной квартиры всегда пытался внушать себе, что омега занят, что его трогать нельзя, но как только появилась возможность, как только Юнги ворвался после злополучной ссоры в его квартиру, альфа не стеснялся трогать, обнимать, не стеснялся урчать плачущему омеге на ушко и думать, что омега его, что сейчас он прижимается к нему не потому что он единственный альфа, который есть рядом, а потому что он единственный. - Я на кухне, Чонгуки! - сладкий, приятный голос омеги вызывает пробежаться по коже альфы толпы мурашек, Чон почти лужей растекается около входной двери и скулит тихо послушным волчонком. Он обожает мягкое «Чонгуки», а ещё больше любит трепетное и нежное: - Милый! Я видел, как ты нёс в руках несколько пакетов, поэтому тяни сюда мои вкусняшки! - голос звонкий, замечательный как для самого прекрасного омеги, который громкими ласками никогда и ни при ком кроме Чонгука не раскидывается. - Тебя, милашка Мин, никогда не проведёшь, я собирался сделать сюрприз. Усмехнувшись Чон идёт, почти мчит, на кухню, а как только оказывается в нужной комнате его дыхание сбивается, а взгляд заостряется на обнажённых участках светло-персикового тела. Омега никогда не стеснялся своего замечательного тела, он был открытым и доверчивым, особенно с самого начала начал доверять Чону, почувствовав в нём что-то родное и близкое, поэтому сейчас его стеснение набирает обороты лишь от пристального взгляда Чона, заострённого на красненьких открытых коленках, на светлых худых бёдрах, открытых от любой ненужной ткани, Мин прослеживает чужой взгляд на своём очаровательном семимесячном животике, а после на бежевом топе, прикрывающем лишь грудь. На омеге лишь нижнее бельё, под цвет кожи, и это выглядит волшебно, а Мин почему-то вздумал объясняться перед альфой, зачёсывая неловко светленькие волосы. - Я… моя грудь последнее время начинает расти и в ней понемногу появляется молоко для кормления, поэтому мне необходимо носить специальные топы, чтобы вся моя одежда не стала мокрой. Я выгляжу в нём по-дурацки, да? - Ты выглядишь замечательно, Юнги… Настолько что я даже слов подобрать не могу. Пакеты остаются лежать на полу на входе в кухню, а альфа, чтобы не спугнуть старшего медленно подходит к омеге, который скромно хихикает, обнимая самого себя руками. Юнги стоит между кухонным гарнитуром, и для Чона именно эта позиция оказывается весьма неудобной, поэтому он протягивает старшему ладонь, манит к себе, а омега приглашение принимает, вкладывает тонкие пальчики в большую руку, и, лёгкой поступью, подходит к младшему почти вплотную, настолько, насколько позволяет животик. Чон с желанием быть ближе, стать так крепко прижатым к омеге, поворачивает того к себе спиной и жмётся. Всё происходящее кажется сказкой, чувством, отбивающим лёгкий ритм в самом сердце. У них этот ритм сейчас на двоих делится, и это звучит любимо, звучит как лёгкое чувство счастья, которое им до этого испытывать не приходилось. У Юнги на сердце чувство спокойствия, которое до этого не приходилось испытывать, ему здесь и сейчас легко, словно до сна мгновение осталось, и сон этот будет самым спокойном и сладким. Чон укладывает подбородок на хрупкое плечо, губами жмётся к месту за ушком. Его ладони нежно гладят животик, пытаясь расслабить старшего ещё больше, и в конечном итоге оказываются внизу. Переплетя пальцы в прочный замок, и скользя слегка по чистой коже грубыми пальцами, Гук всё пытается насладится, пытается не упустить момент чистого и ничем неприкрытого тела. Оно кажется непорочным, словно у ангела, кажется не тронутым даже несмотря на то, что в его руках прямо сейчас находится кое-что довольно увесистое и наверняка тяжёлое. Юнги кажется ангелом, а Чон готов верить в него как в собственное божественное существо. - Что мы делаем, Чонгуки? - всхлипывает тихо, подстраиваясь под крепкие руки и прикрыв глаза откидывается на тёплую сильную грудь. От того как прекрасно чужие губы чувствуются на его шее, как дыхание тревожит его пушистые волосы и как альфа крепко держит его около себя хочется мурчать. Хочется быть послушным лишь для одного единственного, мурлыкать тихо и ластится, чтобы быть самым любимым и в отместку стать единственным. - Я слышал, что, если сделать так… - Чон как можно аккуратней собирает всю силу в руках и медленно подымает чужой животик, чтобы облегчить жизнь и так довольно долго страдавшей пояснице. Омега словно до этого не испытывавший никогда наслаждения стонет так, что будоражит все мурашки на теле Чона. Мин расслабляется в руках альфы, руки свисают где-то по бокам. А ноги становятся ватными и такими слабыми, что просто хочется упасть, и падать, падать, падать. -… омегам становятся легче. - Чон заканчивает свою реплику, улыбается в пушистый затылок и оставляет совсем незаметный поцелуй. Он наслаждается видом, который прямо сейчас у него происходит в руках: нежное лёгкое тело так беззащитно отдаётся ему, оно просит ласки, просит не отпускать и быть целую вечность рядом. Чон хочет быть рядом и обещает про себя навсегда оставаться тем, кто будет дарить весь спектр нужных чувств и эмоций. - Так хорошо, милый, мне не было так хорошо даже когда я снимал кроссовки после долгой прогулки, что уж говорить о сексе с бывшим. Ты моё чудо. - выдыхает с лёгкостью и тихим смешком, всё податливей жмётся и повернув голову слегка в бок, тычется губками в случайном порядке по коже альфы. Юнги в этот момент больше похож на слепого, только родившегося котёнка, пытавшегося найти тело матери. Омега всё же находит то, что искал, подсмотрев из-под ресниц, и совершенно не случайно целует губы альфы. Не останавливается там всего на долю секунды как делал это пару секунд назад во всех тех неуклюжих поцелуйчиках, он уверенно и настойчиво целует, заводит одну из своих ладошек назад и прижимает чужое лицо к себе ближе, чтобы альфа не смел остановится и отстранится. Омега путает пальчики меж чёрными смоляными локонами, не старается доминировать, а лишь подталкивает младшего к более настойчивым действиям. А тот не промах, и так всё понимает, поэтому не отдалившись ни на сантиметр всё углубляет этот неожиданный-запланированный поцелуй, не отпускает чужой животик беря весь вес на себя. У омеги ножки подкашиваются, а тело неустанно дрожит в руках сильного мужчины, когда младший прямо в поцелуй рычит словно хищник, и Юнги соврёт если скажет, что испугается, когда его поволокут в хижину дикого волка. Он сам скорее к нему побежит и того в плен свой заберёт, намереваясь никогда не отпускать. Омега захлёбывается в мягких стонах, забывшее раньше тело, начинает вспоминать как прекрасно было чувство без лишнего веса спереди. Юнги на самом деле очень рад, что был готов выносить ребёнка, что был готов стать папочкой(сейчас он тоже к этому готов), но он просто не думал, что период беременности окажется таким сложным, особенно без сильного плеча рядом, не просто вежливого и хорошего соседа который подвезёт тебя на машине, сходит вместо тебя в магазин или с тобой вместе посетит доктора, сложно было без альфы который будет вечно тебя обнимать, который сможет без разрешений поцеловать, кто вечером с тобой примет душ, а после в кровати проследит за тем, что ты выпьешь нужные тебе витамины, омеге хотелось видеть радом того, кто разделит с тобой всю боль и счастье беременности. Чонгук был и есть заботливым альфой, но до этого Мин ни капли не ощущал его своим, потому что всё так же думал, что Чон не для него. Тот должен найти моложе и красивее, Юн думал об этом столько же, сколько и все остальные омеги, которые находили достойных себе партнёров младше их возрастом, но проблема в том, что альфа даже не собирался никого себе искать, он уже нашёл. От того Юнги и сочинял себе великие заоблачные, где вот он Чон, такой хороший и милый, который больше вовсе не просто сосед по лестничной клетке, а уже сосед по кровати, сосед по ванной, сосед на завтрак, обед и ужины, с которым ты делишь не просто один лестничный пролёт, а вкусный кофе по утрам и сладкое карамельное мороженое по вечерам. От того Юнги вот так и отдаётся Чону, потому что думает, что именно с ним таится его счастье под тёплым одеялом. Омега хмурит аккуратные брови и открывает в недовольстве глазки, когда поцелуй, которому он не видел конца, останавливается, а вес животика снова приобретает над Юнги видимую силу. На лице Чонгука лёгкая, умопомрачительная улыбка, а руки в свободном доступе гладят животик так, словно он самый любимый. - Я впервые почувствовал, как он толкнулся, это непередаваемое чувство. - Чон шепчет, прижимает носом к виску омеги, никак не в силах перестать дышать удивительно прекрасным ароматом, исходящим от сладкого омеги. Омега хихикает счастливо от осознания, что поцелуй прекратился не просто потому что, не хотят больше, а потому что то, что сейчас происходит в теле омеги невероятно. Юнги даже и не замечает последнее время, когда чувствует толчки от своего ребёнка. - Она, - легко исправляет старший, прикрыв опьянённо глазки. Происходящее дурманит и навевает на омегу дивное чувство спокойствия и умиротворения, с Чоном жизнь кажется до невозможности простой и безопасной. - Я к доктору утром ходил, и он сказал, что у на… у меня, - Юнги успевает себя исправить до своей фатальной ошибки, он не может знать, как именно на данную ситуацию отреагирует Чон, - будет девочка. - И ты так просто мне об этом говоришь, когда я уже две недели мучаюсь от интереса? Ты сказал, что позовёшь с собой, а я как дурачок всё ждал. - хмыкает альфа. Его руки плавно опускаются на мягкие омежьи бёдра и лёгким движением он разворачивает обомлевшего мужчину к себе, слегка сжимает ягодицы, к которым незаметно подобрался. - Наша сладкая принцесса, да? - Чонгуки… - омега широко распахивает глаза, пальцами впивается в забитые чёрными рисунками руки и всё пытается набрать в лёгкие воздух, которого так сильно перестало хватать. Чонгук не побоялся сказать то, что так тревожило сердце омеги - Не хотел говорить тебе этого раньше, боялся обременить тебя своими чувствами, ведь мы вроде как хорошие друзья, - Чон с лёгкой улыбкой целует омегу в светлый лоб и продолжает, пожав незаметно плечами: - но видя то как ты беззастенчиво целуешь меня, когда доверяешь полностью себя мне в руки и развязно, но всё так же сладко стонешь… Я не думаю, что могу и дальше делать видит словно мы просто соседи. Я хочу быть максимально близко с тобой, не хочу любить через стенку, оставаться там наедине с постоянно преследовавшей меня навязчивой мыслью сделать тебя своим. Я хочу знать, что ты в порядке каждую секунду, слышать биение двух сердечек, не просто моих близких соседей, а моей семьи. И мне почему-то показалось, что именно сегодня я должен просто сказать тебе люблю и услышать от тебя любой ответ. Пусть ты даже не уверен в своих чувствах, пусть не хочешь меня видеть рядом с собой, а этот поцелуй не значил для нас ничего, лишь лёгкое увлечение. Я готов услышать это от тебя, потому что лучше так, чем мучаться без тебя с мыслями о том, что я слабак, который даже не попробовал. Они держат долгую паузу после слов Чона. Юнги всё пытается как-то организовать работу своего мозга, чтобы выдать достойный ответ, но в голове лишь феечки маленькие летают и всё напевают самые счастливые песни о любви, а губки сладкие, кошачьи тянутся в улыбке привлекательной, потому что на такого милого встревоженного Чона просто так смотреть не получается, его руки неуверенно скользят по телу омеги, а губы словно рыбьи то открываются, то закрываются, пытаясь наверняка добавить что-нибудь ещё более неловкое, чем всё то, что услышал только что омега. И как только альфа всё же настраивается, выдавая первый неуверенный звук, ладошка омеги тут же хлопается о чужие губы, надавливая на них настолько мягко, что Чону и убирать её не хочется. - Я думаю Чон Софи идеально будет подходить нашей крошке.

Месяц спустя.

- Почему я только сейчас заметил то, насколько у тебя большие ладони? - тянет возмущённо омега, надувая свои и так не маленькие щёчки. Его цепкие пальчики цепляют большую ладонь, которая мирно и спокойно покоилась на ещё больше выросшем животике, и омега всё никак не может угомонится с расспросами. После долгого рабочего дня Чон не мог позволить себе вольность пойти к себе домой, не потому что омега стал слишком требовательным и навязчивым (хотя да, требовательным немного он стал), а потому что почему-то именно с Юнги альфа и может набираться сил. Без омеги больше не спится, без него не хочется есть и отдыхать, весь мир за этот месяц изменился и стал крутится только вокруг вечно тревожного, иногда немного сурового, но в основном очень нежного и мягкого котёнка. Чон не может больше позволить себе пропустить вечерние поцелуи, не может забыть том, что старший любит поцелуи в пупочек и руки на своих тёплых нежных ягодицах, Гук не может и не хочет оставлять Юнги без прелестей беременной жизни, потому что то, что делает счастливым омегу автоматически почему-то вызывает прилив бодрости и счастья у самого альфы. Почему же? Странно. - Действительно, как это ты всё ещё не заметил, что твои ягодички идеально умещаются в моих ладонях. - Чон хрипит на красненькое ушко, всё больше и больше с каждым словом смущая омегу и с лёгкой улыбкой, подтягивает старшего ближе к себе. Они лежат на мягком диване в гостиной, на фоне минута за минутой проходит романтический фильм, который так желал вновь пересмотреть омега, но как-то видимо не в этот раз. Юнги лежит в своём (и Чона тоже) излюбленном наряде, красивых плотных и удобных трусиках и топе, впитывающем молоко, омега обожает в таком виде встречать своего альфу и получать самые искренние и приятные эмоции и чувства от скучавшего целый день Чона. Низ омеги прикрывает белый плед, скомковавшийся под животиком, а из-под тёплой ткани вызывающе и сексуально выглядывает красивая молочная ножка, которую Чон, точно так же, как и славный животик, не оставляет без должного внимания, и поглаживает, и ласкает, и любуется. - Хочешь сказать, что у меня попа большая? - омега не потерпит такого отношения к своей самой любимой части тела (не считая самый любимый в мире животик, который вообще вне конкуренции). - Угу, - с лёгкостью хмыкает младший без зазрений совести смотря в красивые возмущённые и немного обиженные глазки. - Самая привлекательная и красивая, а ещё, - Чон наклоняется снова к ушку и шепчет, сжимая чужое бёдрышко пальцами, - моя любимая. - и усмехается на тихий смущённый писк. - От этого она и подходит идеально моим ладоням, а ты уже придумываешь всякого себе. Я люблю каждую часть твоего тела, поэтому не пытайся искать в моих словах подвох. - А я буду, и вообще, не обижай меня, у меня маленькая попа и аккуратная, специально не отъедаю её для такого невежи как ты, а мне бы очень хотелось съесть лишний гамбургер или кусочек пиццы. - омега надувается, отворачивается от альфы и руки на груди складывает. - Сколько у меня есть времени? - без любых лишних вопросов, Чон аккуратно пересаживает тельце на диван, а сам подымается с места поправляя одежду. Омега щурит глазки, смотрит на ближайшие часы и пораскинув мозгами выдаёт словно вердикт альфе, от которого тот только ухмыляется, потому что привык и знает всё до мельчайшей подробности, знает в каком виде Юнги любит получать извинения. - Двадцать минут. И Чон не тратя ни секунды своего времени уходит в магазин, пока старший довольно растягивая губки в улыбке укладывается обратно на диван, полностью укрываясь мягким покрывалком. Он всё ещё с неприкрытым удовольствием и сладкими усмешками на губах вспоминает как первые пару дней Чонгук привыкал к мысли, что теперь он на самом деле его альфа, он даже стал меньше притрагиваться, целовать и обнимать, потому что боялся навредить омеге, но это продолжилось ровно до того момента, пока Юнги не расплакался прямо перед ним и не стал жаловаться на Чона ему же самому. После этого любое действие, которое вызывало в Юнги непрошеные чувства обиды, были исключены из их жизни, в особенности сидение в любом месте без объятий. Юнги знатный манипулятор, но он делает это только потому что никогда не испытывал что-то подобное с другими людьми, никогда не испытывал к кому-то столько же чувств, сколько отдаёт Чонгуку, а тот в свою очередь позволяет эти манипуляции, потому что ну как можно отказывать вообще такой сахарной крохе. Чон по уши влюблён. От осознания таких важных слов по телу омеги аж мурашки пробегаются стаей и губки дрожать начинают. Ну вот и снова здравствуй истерика. Юнги не знает, как у Чона вообще получается справляться с такой неустойчивой нервной системой омеги, и это выходило у него ещё даже до официальных отношений, он знал, как подбодрить, знал, как успокоить, знал куда поцеловать и как широко нужно улыбнутся и это было всегда с самого начала их знакомства, и Мин благодарен самому себе, что не позволил его омеге внутри упустить такого надёжного мужчину. - Я успел! Даже ещё пару минут в запасе осталось. - хвастается альфа, подымая высоко пакет с фастфудом, благо ближайшее кафе находится прямо у них в доме, это просто не может не радовать. Чон копошится минутку в коридоре, чем-то шумит, а после появляется в гостиной, тут же присаживаясь на корточки около дивана, где омега уже вовсю пускает солёные и невкусные слёзы, он же кривит носик и стирает с сахарных щёчек ненужную влагу. Какой же он всё-таки сентиментальный. - Трогательный мой, что случилось? Меня не было всего несколько минут, а ты уже поплакать успел и засолить две мои сладкие булочки. - об этом Мин и говорит, Чон знает какие слова нужно подобрать, чтобы на ранее печальном личике появилась самая красивая в мире улыбка. - Так-то лучше, не считаешь? - он трёт мягенькие щёчки и помогает омеге сесть на диван, тут же опуская ладони на бёдрышки. - Ты просто ушёл, и я решил немножко подумать и вспомнил какой ты хороший и как сильно любишь меня. - Юнги шмыгает носом, опуская одну из ладошек на занятую поглаживаниями светлой кожи руку альфы. На его лице красуется улыбка, а глазки по-прежнему влажные, от чего ресницы очаровательно слиплись и Чон не в силах увести от них взгляд. Он кивает часто в подтверждение омежьих слов и только ближе подвигается, тычась носом в пахнувший теплом и уютом животик. - И потом я подумал, что тоже очень сильно люблю тебя. Мне кажется, что никогда за все свои года я никого так не любил. Даже своего бывшего, я наверняка врал тебе, когда говорил, что люблю его, потому что уже тогда, понимал, что это лишь привычка быть с ним рядом и уже тогда я знал, что ты единственный, кто так быстро захватил моё сердце. Ты же веришь мне? Знаешь ведь, что я не такой капризный, правда? Я капризничаю только… - Только потому что сильно любишь меня и доверяешь мне. Я знаю крошка, и очень ценю это. Но и ты должен знать, что плакать из-за избытка чувств и недосказанности не обязательно. Ты в любой момент можешь позвонить мне и сказать всё, что в тебе накопилось. - Чон подымается на диван и сев около омеги, аккуратно пересаживает того себе на бёдра. - Я знаю, милый, просто я так задумался о том, как мы сильно любим друг друга, что и не заметил, как плакать начал, а потом ты пришёл и у меня уже не было времени прийти в себя. Кто бы мог подумать, что тридцатилетный омега, состоявшийся как начальник одного из отделов на известном предприятии будет сидеть на бёдрах любимого и плакать как младенец от избытка любви. Ему точно следует быстрее родить, чтобы наконец посвящать в свою любовь не только младшего, но и кроху, который пока то спокойно досиживает свой месяц в утробе своего папочки. Чует Чон не легко им с Софи придётся с таким эмоциональным папочкой, но ничего, Гук же хороший альфа, он со всем справится и всё уладит.