Призрак в тени

Мужчина грубо и быстро ведёт парня по коридору, заставляя спотыкаться об собственные ноги. Запястье сжимают железной хваткой, заставляя следовать за ним. Рука Вильямса хватается за все попавшиеся углы, пытаясь остановиться и противостоять ему. - Я же просил без приключений, а ты снова меня не послушал, Вильямс Савин. - они подходят к какой-то двери, и он её открывает. Вильямса с силой закидывают в какую-то комнату, заставляя издать приглушённое "Ай!" когда тот ударяется рукой об комод. Единственное освещение в комнате исходило от настольной лампы, которая слабо освещала большой кабинет. Руки Вильямса упираются в стол, когда его подталкивают вперёд и он чуть не падает, зацепившись ногой за кресло. Стоя спиной к выходу он слышит, как щелкает замок на двери. Не успев даже осмотреться, он тут же оборачивается, - и так знает этот кабинет как свои пять пальцев, - приковывая свой взгляд к человеку напротив. Вильямс обегает стол, заходя за него и используя его как преграду между ним и Даниэлем, который делает шаг вперёд , сжимая руки в кулаки. Вильямс не отводя взгляда смотрит на Даниэля, как будто не желая пропустить ни единого его резкого движения. Вильямс, как может показаться на первый взгляд, стоит твёрдо и решительно, но внутри он чувствует панику. Ноги уже немеют, а руки нервно перебирают собственную рубашку. Ком в горле становится всё больше, а подступающие слёзы сейчас сдерживать почти невыносимо. Что это с ним? Раньше такого не было, он вполне мог держать себя в руках, несмотря на страх. А теперь обыкновенное осознание приближающегося ужаса уже доводит его до слёз и тревоги? Казалось, что рациональная часть в его разуме кричала о том, что ничего страшного пока не происходит, и он должен успокоиться, но он и думать об этом не мог. Теперь, когда он смотрел на ТАКОГО Даниэля в этот момент, какие либо разумные мысли и вовсе покинули его голову, либо же пролетали мимо его внимания. Он знал, Даниэль сейчас невероятно зол. Вильямс снова его не послушал. - Вильямс, ты возомнил себя больно умным? Поднялась самооценка? Гением себя считаешь? - По ушам больно бьёт саркастический и жестоко-насмешливый тон, заставляя Вильямса сжать кулаки. - Не думай, что ты сможешь меня обмануть. Ты знаешь, я всегда узнаю правду. Ты знаешь, что у тебя не получится меня перехетрить, как бы ты не пытался. Вильям хочет что-то ответить, что-то сказать или хоть как-то оправдать себя. Он способен объяснить всё это, но он даже не в силах открыть рот. Возможно, Даниэль видит, как Вильямс с большим усилием пытается заставить себя раскрыть рот, явно желая что-то ответить или возразить, но как назло из его уст не вырывается не звука. Он даже не уверен в том, что правильно расслышал Даниэля, так как всё это разносилось приглушённо, а голос заглушал громкий гул в ушах. О нет, сейчас Даниэль всё неправильно поймёт, и всё по новому кругу. Нет, он не хочет этих мучений. Он хочет объяснить в чём дело, не нужно наказания! Почему он не способен контролировать своё тело!? Верните ему голос, он хочет говорить! Верните голос! Прошу, верните голос! Он не хочет этого снова! Позвольте объяснить, Боже! Страх окунает Вильямса в себя с головой, медленно погружая всё глубже и глубже, желая утопить окончательно. Страшно. Ему страшно! Помогите, он не может ничего сделать! Помогите! Помогите! Ему страшно! Хватит! Хватит! Чего он боится? Даниэля? Того, что потерял хотя-бы какой-то контроль? Своей участи? Своей слабости? От собственной беспомощности хочется забиться в угол и рыдать. Рыдать и кричать, пока он не потеряет свой голос окончательно и не сойдёт с ума. Ему уже так противен свой голос, своя реакция, свои действия, своё имя и тело. Эта мерзость убивает последнюю живую клетку в его теле. Он ненавидит себя. Он ничтожен. Омерзительно даже взглянуть на себя со стороны или подумать. Он хочет быть другим! Почему он настолько слаб, почему он настолько жалок? Почему это происходит? Почему он опять ни на что не способен? Почему он не может двинуться с места или издать хотя-бы звук? Он боится объяснять это Даниэлю, тот опять не послушает и потом последует наказание. Он никогда не хотел его слушать. Позорные слёзы начинают медленно скатываться по лицу, заставляя в голове подняться потаённое желание придушить себя. Как же он мерзок, как отвратителен. Мерзость, мерзость, мерзость, мерзость, мерзость, мерзость, мерзость, мерзость, мерзость, мерзость, мерзость, мерзость, мерзость. - Разве тебе не стыдно, Вильямс? - голос звучит более спокойно, и Даниэль скрещивает руки на груди, ожидая ответа. Он добивает. Вильямс чувствует как что-то ломается в голове, а взгляд начинает бегать по комнате. Стыдно, стыдно, стыдно, стыдно, стыдно, стыдно, стыдно, стыдно, стыдно, стыдно, стыдно, стыдно, стыдно, стыдно, стыдно, стыдно, стыдно, стыдно, стыдно, стыдно, стыдно! Он хочет кричать, но не получается выдавить и слова. Да! Да, ему стыдно! Даниэль прав! Он смотрит на Даниэля испуганными глазами, молясь, чтобы он прочел ответ в них. Как раньше. Как он умел. Прошу, пусть он поймёт Вильямса, пусть услышит его безмолвные вопли! Даниэль молчит, почти также как и Вильямс. Намек на жестокость в его глазах потухает, и они кажутся расслабленными. Что это? Ловушка? Пытается втереться в доверие, чтобы потом съесть, словно волк овечку? Такое уже было, Вильямс не поведется на это. Вильямс успевает рвано вдохнуть, прежде чем почувствовать, как его сердце, похоже, остановилось: - Вилли, подойди сюда. Он пропускает просьбу мимо ушей, пытаясь придти в себя. Он находится почти в трансе, не в силах рационально мыслить или двигаться. - Вильямс, подойди ко мне. - просьба повторяется. Опять никакой реакции со стороны Вильямса. Даниэль делает шаг вперёд, навстречу Вильямсу, заставляя Вильямса вдруг отшатнуться от него, подходя ближе к окну и отступая назад. Похоже, он наконец вернулся в реальность. Даниэль устало вздыхает, делая несколько шагов назад: - Вильямс, всё в порядке. Просто подойди, пожалуйста. - Он поднимает руки, как будто доказывая, что у него ничего нет. Взгляд Вильямса быстро метнулись к рукам Даниэля, а затем и к его брюкам, подозревая неладное. Он медленно и неуверенно начинает подходить, следя за выражением лица Даниэля, словно ожидая, когда оно вдруг перекосится гримасой гнева и жестокости. Он подходит, становясь напротив Даниэля и опуская голову. Голову Вильямса подняла на себя рука Даниэля, придерживая её за щёку. Глаза Даниэля в этом освещении были почти дьявольскими, окрашиваясь в бордовый или темно-коричневый цвет. - У тебя есть объяснения этому? - Вильямс вздрагивает, когда рука Даниэля опускается в собственный карман. Он выдохнул, увидев, что это всего лишь фотки с его прогулки с дружками. На фотках было изображено, как Вильямс и его друзья пинали какого-то неизвестного мужчину, у которого явно найдут немало синяков и выбитых зубов.- Я жду объяснений. Вильямс знал, как это выглядит. Любое оправдание будет выглядеть глупо. В конце концов, как можно поверить хулигану, который твердит, что на самом деле у этой выходки есть причина, а этот мужчина никто иной как пятидесятилетний педофил, который приставал к его девушке? Он лишь хотел преподать ему урок.. Даниэль ему не поверит. Волна отчаяния наконец перевешивает чашу здравомыслия. Вильямс вдруг хватается за одежду на Даниэле, прижимаясь и вжимаясь лицом в его грудь. Он наконец пересилил себя, проглатывая ком в горле и начинать кричать, словно маленький мальчик: - Я-я всё объясню! Я всё объясню! Я всё объясню! Все-все-все! Правда! Я-я в-всё объясню! Клянусь! Я-я.. Всё о-объясню! - чем больше он повторял это, тем более неразборчивой становилась его речь. Он прерывался на всхлипы, трясясь и хватаясь сильнее за одежду на Даниэле. Он повторял это как безумец, крича и срывая голос. Вильямс наконец дал волю эмоциям и слезам, позволяя им взять над ним контроль. Голос перерастал в нескончаемые рыдания. Слёзы текли рекой, пачкая костюм Даниэля. Боже, он его, наверное, убьёт. Вильямс то знал, насколько костюмы важны для Даниэля. Но вместо этого он лишь кладет руку на голову Вильямса, взъерошивая его волосы и почти нежно поглаживая. Вильямс рвано вдыхает и выдыхает с хрипом, чувствуя ладонь у себя на макушке. - Даниэль, Д-даниэль! Я в-всё о-объясню! Честно! - он продолжал повторять одно и то же хриплым голосом, будучи на грани чтобы не встать на колени перед Даниэлем, лишь бы тот выслушал. Обида душила. Боль съедала изнутри. Даниэль умел сделать больно, и не только физически. А Вильямс это понял давно. - Тише, успокойся. Всё в порядке, я выслушаю тебя. Всё хорошо, всё хорошо. Я послушаю твою версию, я и не думал что-то делать тебе, пока ты не расскажешь о том, как было на самом деле. Всё хорошо. - Даниэль обнял Вильямса, гладя по спине рукой и шепча на ухо. Он пытался сделать голос как можно мягче. Непрерывные рыдания внизу уничтожали собранность Даниэля. Вильямс всего-навсего ребёнок, он не должен был доводить его до такого.. Он перешёл грань. Время остановить это шоу. Бедный, бедный ребёнок, он не хотел.. Рука Даниэля прижимала Вильямса к себе, а голос нашёптывал успокаивающие слова. Вильямс обнял Даниэля, наконец, успокоившись. Лишь время от времени тот всхлипывал и шмыгал носом, дрожа всем телом. Даниэль отпустил Вильямса, пытаясь отстраниться, но вдруг заметил, как Вильямс ещё сильнее к нему прижался, не желая отпускать. Руки Даниэля мягко легли на плечи Вильямса, отодвигая его от себя, после чего Вильямс наконец отпустил Даниэля, боясь поднять на него глаза. Даниэль подвёл Вильямса к столу и взял с него стакан. Налив в него воды из кулера, он вновь подошёл к Вильямсу, протягивая ему воды. - Выпей воды и успокойся. Взяв дрожащими руками стакан, Вильямс слабо припал к нему губами, начиная потихоньку пить воду. - Пойдём, тебе стоит выспаться. Все мои и твои вопросы мы обговорим, когда ты проснешься. В том числе и проговорим нашу проблему, чтобы в будущем предотвратить подобные сценки. Поставив пустой стакан на стол, Вильямс почувствовал, как его клонит в сон, поэтому легко поддался на протянутые руки. Даниэль вывел Вильямса из кабинета, заводя его в свою комнату. На ватных ногах Вильямс кое как добрался до кровати, прежде чем свалиться на мягкую постель. Последнее, что помнит Вильямс, это то, как заботливые, на удивление, руки накрывают его пледом, а высокий силуэт садится рядом на кровать, поглаживая Вильямса по голове и твердя успокаивающие слова.