Пролог
1 ноября 2023 г., 21:05
Я тоску свою звериную
Заливаю пенной брагой.
«Оборотень», Мельница
Потерял мужик душу.
Шарял, шарял, ни нашел.
И заплакал, и пошел.
«Волчок», Theodor Bastard
Лес пах влажным мхом и грязью. Лес пах кровью. Кровь была везде — текла по корням деревьев, таилась в звериных норах, бежала в страхе. Кровь была на его зубах — теплая и желанная. Кровь прошлая, нынешняя и грядущая. Она лязгала звоном мечей, бессильно трепыхалась в его зубах, шуршала дымом и рябиной. Рябина… Да, теперь лес пах кровью, дымом и рябиной. Он знал этот запах и знал того, кому он принадлежит. Он бежал по звериным тропам, а за ним гнались тени его прошлого. Они звали, кричали, выли, и он выл вместе с ними. Сквозь пелену тумана он слышал крики, людские крики. И одинокий звонкий голос, звавший кого-то. — Княже!.. Княже!.. Княже!.. Его волчье сердце застучало быстрее. Он боялся этого голоса, ведь он тоже пах кровью, столь желанной, столь бесценной. Волк бился внутри, разрывал сердце, требовал убить, загрызть. Но князь все заталкивал его прочь. Не бывать тому. Не победить волку. Волк же дрался все сильнее, грызся, а голос звал все громче, и князь отбрасывал волка раз за разом, прислушиваясь к нему. Зверь все неистовствовал, но и голос звучал совсем близко, звал князя. И страх пропал. Он знал, кому тот принадлежит. Подул ветер, разгоняя тучи, и волк поднял голову, протяжно воя, дернулся человек, с ужасом глядя на луну. Луна наливалась кровью.***
Лес дышал тьмой и скверной. Лес дышал проклятьем. Это она поила лес своей черной магией, укрывала кружевом скверны. Это она плела нить волчьей судьбы, пытаясь вглядеться в чужое будущее, укрытое завесой крови. Да, она помнила эту кровь… Кровь, напоившую ее темное божество и тем самым напоившее ее магию. Волчий вой разорвал тонкую нить колдовства. Затрещали ветви. Вдалеке испуганно ухнула сова. Она усмехнулась и кинула горсть рябины в печь. И теперь лес — ее дом — дышал скверной, проклятием и рябиной. — Ежели крови моей хочешь, княже, ежели вместо благодарности месть принес мне, так приходи, я уж давно тебя жду. — Я хочу лишь покоя! — откликнулись ей в ответ деревья голосом живого человека. Кто-то бежал по следам волка, и ее черная магия не могла за него уцепиться. Она гналась за человеком, а уцепившись — растаяла мягким туманом. Ибо ее хозяйка так решила. Ибо она слишком устала. — Я тоже этого хочу. Так лес задышал надеждой.***
Лес стенал от крови и скверны. Лес звал на помощь. Лес звал его. Звал Опрю. А Опре спать бы в покоях своих да видеть во снах родные горы, а не задушенные болью деревья. За каждым кустом плакал страх. За каждым пнем рычала ненависть. А впереди выла смерть, и за этой смертью Опря и бежал. Да только у него две ноги, а у нее — четыре мощные лапы. — Княже!.. Княже!.. Княже!.. — кричал Опря, продираясь сквозь цепкие ветви, хватавшие его за плащ. — Ежели крови моей хочешь… — зашептал лес, в ответ ему послышалось утробное рычание. — …ежели вместо благодарности месть принес мне… — забормотал лес. — Я хочу лишь спокойствия и мира! — вскрикнул Опря, но лес его не услышал, лишь сдавленно бросил: — …так приходи, я уж давно тебя жду. И по лесу разнесся сдавленный волчий вой. — Княже! Опря погнался за волком, стрелою несущимся в пасть чащи. Он бежал, спотыкался, один раз даже выронил топор. Лес хватал его, цеплялся. Лес чувствовал чужака и жаждал избавиться от него. Он тянулся за ним своей костлявой рукой и… неожиданно отступил. — Я тоже этого хочу, — принес ей лес женский голос, прежде чем заснуть. Волка тоже не было слышно. И так Опря понял, что заблудился. Он крепче сжал в руках топор и побрел, в надежде выйти к полям, а оттуда — добраться до Сужедола. Но вместо полей он вышел на поляну, залитую светом луны. Отсюда ее было хорошо видно, и Опря поежился — луна уже начинала наливаться красным цветом. Значит, скоро Ночь мёртвой луны, значит, пора ее привечать, собирать на стол. Значит, пришла пора нечистой силы мощь обрести. На поляне же кренилась к земле невысокая изба. Она и вовсе походила бы на заброшенную, если бы не дым, валивший из трубы. Дым клубился, пыхтел, плыл против ветра. Скрип разорвал сонную дрему леса: дверь распахнулась, и на пороге показалась женщина. Высокая, в одной льняной рубахе, на шее — множество амулетов да оберегов, в вьющихся кудрями темных волосах — седые пряди, вплетенные птичьи перья, косточки, бусины. Серп в грязных руках слабо поблескивал в свете луны. По ее темным, почти черным глазам Опря понял — она напугана. — Что забыл здесь? — крикнула она. И лес согласно заскрипел ей в ответ. — Я… — пробормотал Опря. И он проснулся.
