Вечер

      Пятнадцать лет...       Ему сорок один, и Николай Иванович отводит глаза от милого девичьего лица, лишь иногда скользит взглядом по недлинным чёрным локонам, уложенным в простую, но изящную причёску.       Они идут рядом по узкой песчаной тропинке, не касаясь друг друга, и молчат. Бывают минуты, когда молчание гораздо более красноречиво, чем самые изысканные фразы. Понимает это, несомненно, и она.       До дачи Лариных ещё неблизко, а солнце уже почти скрылось за верхушками старых елей. Повеяло ночной свежестью. Аня зябко повела острыми лопатками. - Холодно? - спрашивает Николай. Аня не отвечает. На ней голубое ситцевое платье в цветочек, закрывающее колени, но коротенький рукав оголил плечо. Николай протягивает руку и поправляет сбившуюся ткань, как бы случайно коснувшись загорелой тёплой кожи. Девушка вздрагивает, но не от холода, и Николай отстраняется. Но тут же уверенно берёт свою спутницу под руку. Аня не противится, и Николай Иванович говорит, чтобы развеять смущение обоих: - Ты повзрослела на один год, а я постарел. Незаметно время идёт... - На двоих нам по двадцать восемь, - хихикнула Аня. Улыбнулся и Николай, но заговорил очень серьёзно: - Если я буду рядом достаточно долго, то вернусь к этому разговору года через три. Я боюсь, Анюта, твоей искристой юности. Я тебя помню ещё вот такой, - показал рукой где-то на уровне колена, - а сейчас уже девушка. Красивая, и глаза как "морье", - вспомнил Бухарин старую семейную шутку Лариных. - Поклонников точно много. - Не так уж и много, - повернулась к собеседнику единственная дочь Юрия Ларина. Николай Бухарин был невысок, Аня, напротив, вытянулась за последний год, и ростом они были почти вровень, что было очень удобно: не приходилось смотреть сверху вниз или нагибаться. - И ни один не интересовал меня серьёзно.       Бухарина приятно удивила искренность Ани, а также отсутствие кокетства с её стороны. Полудевочка, которая только начинает становиться женщиной, обычно пробует силу своих чар на каждом из знакомых мужчин, дразнит, насмешничает, зачастую играя с огнём. Но Аня - не искусительница, она открытая и простая. И это Николаю нравилось. Скорее всего, Анюта даже не осознаёт в полной мере, насколько она очаровательна! И её прелесть именно в этой безыскусной простоте. Не стремится блеснуть, произвести эффект, как жена Гриши Сокольникова Галина - исключительно яркая женщина. Аня Ларина - без второго дна, ясная, как прозрачный твёрдый алмаз. А придёт время - и засияет, как королевский бриллиант. Обо всём этом размышлял Николай, пока вёл девушку с прогулки к дому. - Я не смею требовать от твоей молодости многого, не имею на это морального права. Но скажи, Анют, могла бы ты пренебречь молодостью другого? Помнишь, как у Гюго, "Красота к красоте влечётся, и апрель не глядит на январь"? - Почему ты вдруг спросил? - Анна внимательно посмотрела на старшего друга. - Забудь, считай, что я ничего не спрашивал, - махнул рукой Николай, к удивлению девушки. Сунул руки в карманы просторных брюк. Вот уж показалась белая стена дачи, слава всему!       До дома оставалось каких-нибудь метров двадцать, и снова в воздухе повисло неловкое молчание. Вдруг на пути пары оказался большой куст шиповника. - Как хорошо пахнет! - с детской непосредственностью Аня спрятала лицо в шёлковые розовые лепестки, вдыхая остро-лимонный аромат. Николай Иванович склонился с другой стороны. Наконец девушка оторвалась и протянула своему спутнику руку: - Идём! - тот сделал движение, будто положил что-то в карман, и с готовностью сжал узкую девичью ладонь.       Остановились у порога. - Задержались мы, тебе наверняка давно дома быть пора, - с сожалением сказал Николай. Аня фыркнула, но не обидно: - Коля, ну ты думаешь, как будто я так и осталась... - и провела ребром ладони на уровне колена, как сам Николай недавно. - Я и одна допоздна гуляю. - Вот как? - Ты придёшь завтра к нам опять? - О, как ему хотелось сказать "Да!" Но вместо этого Бухарин качает головой и отходит на несколько шагов назад. - Не завтра. Не могу обещать, Анюточка, но это не последняя наша прогулка, ещё увидимся. Если захочешь, конечно, - тут Николай внезапно взял Аню за руку и вложил что-то между пальцев. - Доброй ночи! - развернулся и поспешил к себе.       В свете фонаря Аня увидела небольшую ветку шиповника, шипы с которой как будто соскребли перочинным ножиком. Большой лиловый цветок пах лимоном, и Аня шумно вдохнула любимый аромат. Шёлковые лепестки приятно холодили горящие щёки.       Дома уже все спали, и Аня бесшумно прокралась в свою комнату. Сняв с полки первую попавшуюся книгу, она положила цветок между страниц. Это оказался учебник политэкономии. Улыбнувшись, Аня скинула платье и нырнула под одеяло, погасила стоявший рядом ночник. Лето длинное, ещё увидятся.