Ручной пёс

— Я говорил тебе не тянуть меня за поводок, — лицо Эндрю оставалось непроницаемым, он бросил окурок вниз, а пару секунд спустя закурил новую сигарету. — А мне хватило ума взяться за его конец, — Нил выхватил уже закуренную сигарету, втянул едкий дым и продолжил, — Раз на то пошло, ты сам этот поводок на себя и нацепил. — А ты стал слишком умным для бегунка. — А я уже не бегунок, — парировал Нил, — Не видишь: я стою прямо перед тобой, стоя на крыше нашего общежития. — А что останавливает тебя сбежать прямо сейчас? — Миньярд схватил того за волосы, оттягивая их назад, — Натуру человека нельзя изменить. — Получается, ты по натуре своей пёс? — Джостен повторил действия своего собеседника. В голове промелькнула мысль, как же нелепо сейчас это выглядит со стороны. От этой мысли уголки губ невольно приподнялись, скрыть это не удалось; Эндрю убрал руку с затылка Нила, но вместо этого надавил тому со всей силы в грудь. Мгновение спустя оба лежали на бетонном покрытие. Нил определенно этого не ожидал — не того, что он сам упал, а то, что Эндрю повалился следом за ним и прямо сейчас продолжал лежать на нем. Он изумленно наблюдал за тем, как рука беловолосого оказалась у него под толстовкой, изучая шрама. Казалось, что Эндрю давно уже запомнил расположение каждого, но сейчас он водил кончиками пальцев по телу Нила так, будто делал это впервые. Неудивительно, что выражение его лица оставалось всё таким же безразличным. Нилу от такого было даже немного обидно, но только где-то в глубине души. Джостен хотел замкнуть Миньярда в объятьях, но тут же замер. От следующего действия Эндрю он был в шоке — и это слабо говоря — свободной рукой он прислонил к себе одну из рук Нила, тот же понял намек и заключил Эндрю в своей хватке. — Песик признал свое место? — Нил понял, что совершил тотальную ошибку пару секунд спустя. Но что было, то было — подумал он. Эндрю заткнул его поцелуем. Казалось, что это был самый лучший их поцелуй: языки танцевали самбо, было мокро, горячо. Нил был готов жить в этом моменте вечность, приложил бы все усилия, лишь бы навсегда так пролежать. Изначально холод бетона перекрывал всё остальное, но после страстного поцелуя все тело вспыхнуло, и стало даже жарковато. Эндрю отстранился и, наконец-то, выражение его лица изменилось. Губы расползлись в улыбке. Но в такой, какой Нил их уже видел. Это было выражение самого хищного зверя. От такого у Нила кольнуло в сердце, расползлось приятной пульсацией по всему телу. А после он понял, что мокро было не только на губах… Внизу всё, что можно и нельзя, встало колом. Миньярд не мог этого не заметить, но пока никак не реагировал. Джостен почувствовал усиливший ритм сердца не только у себя, но и теперь у него. Их тела разделяла только одежда; как бы он хотел избавиться от него прямо сейчас, но сдержался от этой идее только по причине того, что на улице очевидно не лето. Нынешние вечера, а тем более ночи, были холодными, а он не хотел, чтобы его возлюбленный заболел, на себя самого ему было плевать. Он пристально наблюдал за Эндрю, но ничего не делал: боялся его спугнуть — а когда ему еще удастся вот так близко побыть с ним? Прошло пару минут, но для обоих они тянулись вечность. Рука Эндрю скользнула вниз и он начал расправляться с ширинкой джинс. В таком положении сделать это было слишком сложно, но он старался изо всех сил. Долго ждать не пришлось. Он привстал и уже без особых усилий спустил нижнюю часть одежды: Нил послушно приподнял бедра, когда тот похлопал по ним. — Что ты… — договорить ему не дали, Эндрю примкнулся к его губам своими.