съем тебя.

      Кромешная тьма обволакивала комнату, кровать, на которой уютно расположился Ипо. Сопение доносилось из уст мужчины, распространяясь по всему помещению. В скором времени оно утихло, а глаза медлительно приоткрылись, увидев перед собой столь знакомый силуэт. Это был Токинага — хороший друг того, кто только что вернулся в реальность. Обикава — Бог-змей вопросительно смотрел на него, мертвая тишина плыла между ними, а напряжение у одной из сторон нарастало. Орокапи почувствовал небольшую чужую ладонь, которая с каждый разом сильнее прижималась к его центру тяжести, он не понимал, к чему это, однако раздался практически родной голос, — В тот раз… Ты сделал также. Будто хищная птица, прижимающая добычу. — Сачиюки слегка дрожал от накипающих эмоций.

***

Между ними произошла словесная перепалка.

      Крупная, местами грубая, рука удобно разместилась на шее парня. Киеши нежно сдавливал мышцу, задевая кадык, иногда позволял воздуху пройти в гортань, а в какие-то моменты нет, отчего уже сидевший на паху друг схватился за его запястья, интенсивно и нервно вздыхая и кашляя. Только это и доносилось в каждый угол комнатушки. Сообщения, отправленные Токинаге, разрывали его телефон, ибо за ними давно наблюдали. Громкий звук уведомлений раздражали Бога, но тот старался их игнорировать. Резкий стук вместе со сбитым дыханием одного из парней раздался в маленьком пространстве. Обикава повис над другом, аккуратно отпуская шею. Сачиюки закашлял, хватался ртом за каждый клочок воздуха. — После того, как сделаю это с тобой, я съем тебя. — С легкой улыбкой произнес Ипо, надавливая ладонью на чужую грудь, отчего дышать снова становилось невыносимо тяжело. Ветеринар опешил, не понимал, что блондин имеет ввиду. От этого становилось еще тревожней. — Что ты имеешь ввиду? — стал интересоваться лежащий на полу, хотя чувствовал…нет, он знал, что ответ будет не из приятных. На вопрос Змей показательно хмыкнул, ведь нашел в этом что-то забавное. — Помнишь… Я сказал, что самое лучшее ощущение — когда Йорико прикасалась к моему члену. — Физиономия работника в «Анти-Бог» скривилась до невозможности, непонятно, был это ужас или отвращение от услышанного. Натягивая улыбку, повисший прильнул к другу. — Хочу испытать это ощущение с тобой. — Прошептал на ухо Киеши, прижимаясь сильнее пахом к чужому низу живота. Дрожь пробежала по телу, Токинага не мог поверить своим ушам, глазам и телу, то, что с ним сейчас могло произойти выходило за рамки всех возможных мыслей и догадок. Сердце забилось чаще, а руки рефлекторно, словно по зову, аритмично дергались в воздухе, стараясь убрать от себя Бога, порой хватались за его части тела. Такой расклад был ожидаем, в связи с этим Обикава, цокая, лениво схватил чужие запястья, сжимая их между собой в одной из своих рук, пока вторая переходила с груди под объемную толстовку. — Перестань, Обикава! Вообще не смешно, не вздумай это делать! — Сквозь сопли, слюни и слезы кричал Сачиюки, пытаясь вырваться из крепкой хватки. — Я знаю о размножении, однако мое понимание отличается от людского. Я знаю, что делать это с мужчиной у людей мерзко. У меня нет такого понятия. — Протрактовал Ипо, приближаясь к лицу друга. Горячий, длинный змеиный язык поглощал чужеродную щеку, мягко переходя к сомкнутым губам. Ветеринар усиленно вертел головой из стороны в сторону, из-за этого слюни, скопившиеся на языке Змея, размазывались по всей лицевой стороне. Ноги парня дрыгались от малейшего прикосновения Орокапи, зубы со скрежетом стискивались, а по ним плыл язык. Токинага совершил огромную ошибку, раз приоткрыл рот, собираясь что-то сказать. Ненасытная мышца проникла в полость, обвиваясь вокруг инородного языка, местами задевала небо, вследствие чего «добыче» становилось щекотно. Пока Ипо ублажал друга, ладонь, находившаяся под толстовкой, плавно, царапая кожу ногтями, перешла под джинсы, нащупывая бугорок, который никаким образом не рос. Почувствовав данное деяние, работник института грубо прикусил губу блондина, вырывая одно запястье из руки мужчины. Он схватился за его предплечье, неразборчиво мыча. Киеши не рассчитывал, что такое может случится, но спокоен, как прежде. Он отстранился от протестующего, слизывая с губ собственную кровь. Ни капли не медля, Бог залез под нижнее белье, тактично взял основание и уже гладил вверх-вниз. — Разве неприятно? — Хрипло интересовался «хищник», расплываясь в улыбке. Ему доставляло удовольствие происходящее, а негодование и визги дружка только укрепляли данное ощущение. — Что мне сделать, чтобы ты это не делал? — С дрожью в голосе и теле спросил Сачиюки, в надежде избежать того, что хотел совершить тот, пока слюни, оставленные Ипо, и слезы стекали с различных мест лица. Обикава никак не поменялся в лице, наоборот, позабавился даже больше, чем до этого. Он придвинулся снова, их лица были в нескольких дюймах друг от друга. Змей чувствовал тяжелое, нервное дыхание «добычи». — Просто смирись. — Сказал — как отрезал. От этого становилось еще хуже, ибо он настаивал на своем. — Я тебя прощаю! Ты можешь не извиняться! Давай на твое день рождения свожу тебя в бассейн. — Буквально умолял Токинага, сжимая предплечье того сильнее от безысходности, но, к сожалению, Киеши был непоколебим. Губы накрыли шею, одноглазый вовсе не понимал, что ему делать, как реагировать, кем быть. Ему было тошно от этих и предыдущих событий, все его тело тряслось от ужасных мыслей, ему было больно.

***

Больно от мыслей, что близкий друг оказался Ипо. Больно от происходящего. Больно, что невинные люди умерли.

      — Мне больно… — Донесся сиплый голос из-под собственных рук, которые закрывали лицо; он пытался избежать ощущений, реальности, мыслей. — М? Я же языком, а не зубами. — Нить слюны повисла у рта Орокапи. Джинсы вместе с бельем благополучно были уже стянуты, «хищнику» открылся пейзаж на голые бедра, ягодицы и пульсирующий орган. С каждым прикосновением кровь приливала к нему, хлеще набухая. Не дождавшись последующих комментариев, Обикава продолжил начатое, а именно набирать слюну, высовывать язык так, чтобы та стекала на влажное анальное отверстие. Проделав такой метод несколько раз, блондин облизнул свои средний и безымянный пальцы, после чего вторгся внутрь, усердно растягивая дружка изнутри. Сачиюки, вскрикнув, привстал с пола, даже попытался убрать руку Ипо, отчего тот продвинул пальцы глубже к ягодицам, нарочно грубо двигая там.

***

«Ты хороший парень.» послышался сзади голос. Токинага повернулся на источник звука. Перед ним стоял Обикава Киеши, с синяком под глазом, опухшей щекой, одетый в мятую непонятную одежду и в кепке. Прямо как в первый раз. Ветеринар смотрел на него снизу вверх, на его физиономии ничего не было написано. «Ты на что-то злишься?» мужчина наклонил голову набок, словно пес. Громкий шаг и глухой шлепок, словно удар. «Злюсь ли я?! Ты ебаный лицемер, улыбаешься мне, будто не являешься Богом-Змеем. Ты думаешь, что я не знаю? Не держи меня за придурка!» Еще один шлепок, второй… Они продолжались, пока силы не иссякли. «Я верил тебе! Ты был мне другом.» Сачиюки сидел на побитом теле блондина; капли слез стекали по щекам, падая с подбородка на чужой живот. Стертые казанки пульсировали, к ним приливала кровь, так же, как и к лицу. Физиономия горела от переизбытка эмоций. «Ты уверен?» Что? Был ли он его другом? Считал ли он его своим другом? Почему они сейчас делают это? Почему он никак не препятствует этому? Почему он терпит это? Почему?

      — Это твой первый раз, не так ли? — поинтересовался Орокапи, высовывая фаланги. Лежавший одобрительно хмыкнул. — Мой тоже. — Рука взялась за внутреннюю часть бедра. Член приблизился к растянутому отверстию, потерся об края, вследствие чего оба томно вздохнули. Надавив свободной рукой на орган, Обикава оказался внутри одноглазого. Тот протяжно простонал, тщетно хватаясь за плоскую поверхность пола. Когда «достоинство» Ипо было полностью поглощено его другом, блондин стал двигать бедрами, придерживая чужие двумя руками. — Нет… Пожалуйста, хватит… — Глухо скулил работник, всеми силами стараясь остановить надругателя, хотя тому было подавно плевать. Ритм с каждым разом ускорялся, лишь изредка оставался на месте. Образовывались сочные шлепки бедер друг об друга, стоны становились громче и длительней, пот стекал с каждого участка тела, у кого-то не только пот, но и слезы. — Умоляю… Перестань… Мне больно… — Почти каждую минуту или две Токинага просил закончить это, однако Киеши лишь тянул улыбку, впиваясь ногтями в бедро. Спустя еще пару глубоких толчков, Бог изверг семя внутрь, оставаясь поглощенным. — Давай еще раз сделаем это. — Обнял Обикава друга, облизнув его щеку. — Почему? Почему ты сделал это? — Всхлип. Улыбка пропала с побитого лица, на смену ей пришло пустое выражение. — Ясно.       Указательный палец резко вошел в темную глазницу, отчего Сачиюки принял ошарашенное выражение. Не было больно, только неожиданно. — Что ты… — Не успел спросить ветеринар, как почувствовал слабость в теле и прижимающегося Орокапи. — Теперь твоя очередь быть навечно во мне.