где выход?

      чужие голоса тонули в конце коридора, унося с собой последние крупицы задора и веселья. мрачная картина комнаты вмиг надавила на самую болезненную рану: только это будет окружать его всю оставшуюся жизнь, пока он не сойдëт с ума.        улыбка тут же сползла с лица джакса, и он с угрюмым видом посмотрел на новый чертëж. новый ключ, аккуратно зарисованный на одном из сотен листов альбомов, уже не вселял надежду и уверенность. мечта о нахождении выхода стала затаëнной химерой, а создание ключиков – простым занятием для рук и остатков разума, чтобы хоть немного растянуть время до печальной и неизбежной кончины.       он видел лицо помни в тот момент. была ли дверь выходом из этого адского чистилища, именуемого цирком? очередным квестом кейна? игрой травмированного сознания? смирение и гнетущая пустота, отразившиеся в глазах шута, объяснили всë красочнее слов. смех кролика был наигранным; ему по-настоящему стало жалко девушку, которая за долю секунды успела принять свою судьбу и, как ему показалось, с радостью всадила бы себе нож в сердце.       три года назад он был таким же максималистом, но быстро сдулся, поняв, что ничего изменить не получится. ни один из набросков не стал началом полноценной картины; имело ли смысл стараться дальше, он не знал. было гораздо проще строить из себя дурака с вечной неугасающей улыбкой, чем пытаться хоть в чëм-то разобраться, подпитывая жалость к себе ободряющими репликами рагаты. шутки хоть немного разбавляли жуткую обстановку, травмируя собственное сердце всë больше и больше: не хотелось быть таким, но обстоятельства сильнее собственных желаний.        лампа над столом тоскливо замигала, пустив короткими линиями свет на стену. джакс провëл перчаткой по лицу, борясь с усталостью, и только после этого доклеил последнюю деталь. машинально потряся вещью в воздухе, поднëс еë ближе к свету, внимательно разглядывая: искусно собранный ключ в полумраке выглядел ещë хуже, чем на чертеже. цифровая материя, собранная по миллиардам пикселей в единое целое, лишь на секунду вселила долю надежды. не выход.       заяц встал, всë ещë держа весь мир в руке. прикрыв глаза, он с силой бросил вещь в стену, борясь с растущей внутри паникой. пальцы неосторожно сжали уши и потянули вниз, лишь бы не слышать звон, с которым ключик упадëт в гору таких же.        сквозь сжатые зубы просочился жалобный скулëж. глаза наполнились слезами: безысходность пыталась хоть немного облегчить свои страдания. ключи засверкали перед ним разноцветной гирляндой, словно хотели позлить безуспешными попытками выбраться. слова застряли где-то в глотке; мысленные молитвы «хватит» никто не услышит... его вообще здесь кто-нибудь слышит? не одиночество ли это?        джакс закрыл лицо руками, сел на колени и горько заплакал, чувствуя себя маленьким брошеным мальчиком.        ещë никогда правда не била так метко и болезненно, нанося урон каждой клеточке разума. знакомое по чужому опыту отчаяние забралось в мысли, вытесняя оттуда любые намëки на веру и веселье. он их подвëл. предал милую рагату, что ставит чужое спокойствие выше своего, вечно хмурую зубл, с которой, несмотря на характер, в глубине души хотелось подружиться, гэнгл, чья маска комедии ломалась только от его ног, королëра, кауфмо, десяток других, потерявших разум в стенах цирка...       зажмурив глаза, он шумно выдохнул, даже не надеясь на беззаботный приëм соратников сегодня. вмиг джакс понял, что больше не сможет строить из себя весëлого кролика, желающего только одного – посмеяться над чужой проблемой. он умер где-то здесь, под отблесками тысяч ключей, в полном одиночестве. никто даже не узнает, что произошло за столь короткий срок, ведь все замки подвластны только ему.       от этих мыслей, от того, что старший брат всех разочарует, хотелось рвать себя на части. вздохнув, джакс потянулся к альбому, чтобы вырвать оттуда неудавшийся чертëж и, возможно, попробовать снова. бумага с хрустом покинула своë место, оголяя твëрдый переплëт. это была последняя страница, последняя надежда на спасение и выход, которая сейчас не вызвала никаких эмоций. эта история была закончена.       лампа мигнула в последний раз, погружая комнату в темноту. кролик потянулся к подушке, дабы хоть кому-то подарить объятия. обхватив длинными руками мягкий цифровой предмет, он спрятал в нëм лицо, стыдясь себя и своих жалких попыток найти лазейку.       — ...? джакс, слышишь?       из другого конца комнаты засветилось что-то маленькое и яркое. голубое зарево пробилось сквозь закрытые веки, не вызвав ни бурной реакции, ни намëка на удивление. он лишь приоткрыл глаза, с тоской наблюдая за скачущими светилами.       — я слышала, что ты плачешь, — пытались достучаться до него через дверь. — джакс, я знаю, что мы не совсем поладили, но... что случилось?       голос помни уносился далеко-далеко, куда-то за пределы сознания, томным шумом играя на фоне. заяц в мертвенном спокойствии смотрел на пляшущие точки, которые всë приближались и приближались. не издавая ни звука, они подошли совсем близко: в очертаниях прослеживались природные невинность и печаль, олицетворявшие его в те быстрые, но бесконечно долгие мгновения.       джакс ещë сильнее сжал подушку. свет причудливо мигнул, что-то защекотало левую руку – на тело лëг маленький, пушистый крольчонок с глазками-бусинками, бесшумно зевнул и положил мордочку на него, обняв короткой лапкой и вмиг засыпая беспокойным сном. другой, похожий, словно капля воды, с интересом заглядывал в лицо, чувствуя чужое отчаяние. ещë несколько зверят – он чувствовал это слишком остро – находидись рядом, оказывая ему тихую поддержку.       — ..ву кейна! никуда не уходи!        топот маленьких ножек отразился вибрацией по полу, прощаясь навсегда. джакс сквозь полуоткрытые веки посмотрел на крохотное создание, которое, подобно облаку, спрятало от него солнце. он это знал и совершенно не злился, мирясь с печальной судьбой. если обличие смерти было таким – заяц с готовностью примет этот исход событий, навсегда хороня все ключи, не нашедшие свои двери. не хотелось говорить; лишь молча наслаждаться этим прекрасным, умиротворяющим мгновением, чувствуя, как тело немеет и теряет былую значимость.       последние крупицы сознания растворялись подобно кубикам сахара в бездонном стакане с водой. джакс опустил руки, падая на подушку и окончательно расслабляясь. все вещи вдруг потеряли смысл; зачем вообще что-то делать в трëхмерном компьютерном пространстве? тут и там сквозь закрытые веки мелькал свет, ничем не раздражая. это стало прощальным счастьем свихнувшегося в этом кошмарном цирке.        «прости, помни. думаю, ты сможешь найти эту дверь»       засыпая, джакс слабо улыбнулся. крольчата, фыркая и пища, облепили его со всех сторон, даря тепло и забытое чувство безопасности. весь мир сузился до границ комнаты, а затем, фантомно хлопнув, стал крошечной точкой где-то в сердце.        вот он, выход.       через пару секунд кейн с сочувственным молчанием отправит пустое нечто с миллионами глаз в тëмный, бесконечный подвал, где до ключей и дверей уже никому не будет дела.