Космическое одеяло

Сонхва привык просыпаться по ночам из-за телефонных звонков. В очередной раз он растирает пальцами сонные глаза, щурится из-за яркого света дисплея в темноте спальни, на котором не может рассмотреть даже имя контакта. Но ему и не нужно – только один человек может искать его голос в столь поздний час. — Я видел это, я видел их снова! Вот только что, прямо только что... — Хонджун захлёбывается словами, в его голове всегда полно мыслей, которые в предложения не умещаются. Он может говорить часами до сипоты и кашля, чтобы выговорить всё, что внутри. Хва волнуется, что однажды он нечаянно прокусит собственный язык и не заметит в порыве эмоций. — Никого не трогаю, ем лимонный пирог, дразню соседскую собаку с балкона, ну скукотища. Вдруг вижу – вспышка! Прямо над домом! Я сразу побежал за телефоном, чтобы снять, так хотел показать тебе, а оно – вжух-вжух — и уже над соседней улицей, а потом вообще за лес улетело. Ты представляешь?! — Какая жалость, — Пак зевает, прижимая телефон к уху, — совсем ничего не успел снять? — Есть кадр с маленькой вспышечкой, но он мыльнее самого мыла. Больше похоже не на НЛО, а на посмешище. Но я всё равно тебе его сейчас покажу. — Сейчас?.. — недоумевает Хва. — Я иду к тебе. Ой, я не сказал? — спрашивает Ким, будто это в порядке вещей – езжать среди ночи в гости без предупреждения. Пак слышит лай собаки на фоне и понимает, что Джун уже в пути. — Хонджун, ты... — Тс-с, не ругайся, я с пирогом. Ставь чайник. Пока Сонхва раскачивался, потягивался и пытался вставить вилку от электрочайника в розетку, Хонджун успел добежать до его порога. Он постучался в дверь, когда вода только начала закипать. Пак встретил его, растрёпаного, с жёлтыми от лимонной корки ногтями, привалившегося к косяку, чтобы отдышаться. — Фух, как хорошо, что мы в одном квартале живём, иначе пирог бы успел остыть, — говорит он сипло и вваливается в дом, скользя на коврике для обуви. Сонхва мгновенно бодреет, чтобы поймать его, если он оступится. Джун достаёт из кармана телефон и протягивает его старшему, показывая размытое фото ночного неба с пятном, похожим на маленькое подсвеченое облако. Сам Хонджун похож на вспышку больше, чем оно, но Сонхва ничего не говорит. Нельзя выдёргивать человека из его фантазий, он может не выдержать столкновения с реальностью. — Вот, смотри. Эх, мне бы пары секунд хватило, задержалось бы оно хоть чуть-чуть... Сонхва улыбается, разливая кипяток по кружкам. Хонджун носится по кухне, как заведённый электровеник, скачет с одной темы на другую и уже вовсю болтает о том, что пишут в новом выпуске уфологического журнала, на который он подписан. Говорит, за последнюю неделю было получено целых два сообщения о том, что неопознанные летающие объекты были обнаружены над Калифорнийским пляжем. Жалуется, что гадкие скептики опять выдумывают небылицы, лишь бы выставить таких, как он, Хонджун, поехавшими фанатиками. У каждого своя правда, думается Сонхва, но у Хонджуна она правдивее, потому что это он. Это его любовь. Он останется на его стороне, даже если Ким вовсе сойдёт с ума и скажет, что Земля не круглая и не плоская, а замкнутая вывернутым кольцом. — На Чёрного рыцаря покусились, сволочи. Говорят, всего лишь космический мусор. — Они что, совсем с ума посходили? — удивлённо спрашивает Сонхва, недооценённый лауреат "Оскара". — Умом тронулись, говорю же. Это в головах у них один мусор. Пишут, что это всего лишь одеяло для теплоизоляции. Ну что за нелепица! Это настолько смешно, что даже грустно. Как можно оставить в космосе одеяло? Хонджун от стресса съедает большую часть лимонного бисквита, который сам принёс в контейнере, обёрнутом в кухонное полотенце. Сонхва просит его не разговаривать во время еды, чтобы не убирать за ним кучи крошек. Джун болтает ногой от нетерпения, жуёт быстро, чтобы рассказать побольше, пока батарейка не села. Пак бы никому в мире не простил такое поведение, но Хонджун исключение из всех правил. Он до сих пор не понимает, насколько отчаянным был Ким в своё время, что предложил ему встречаться, ведь он самый интересный человек из всех, кого знает Хва. Джун помешан на инопланетянах, летающих тарелках и теориях заговора. Однажды в пьяном бреду он предложил Сонхва вместе с ним штурмовать зону 51, вооружившись коктейльными трубочками и мятной жвачкой. Хва безо всяких сомнений согласился на авантюру. Утром штурм был отложен на неопределённый срок ввиду похмельной тошноты. — Я недавно перечитывал Форта, — вздыхает Джун, — может, мы им действительно не интересны, поэтому они не хотят повисеть над нами жалкие пару минут, чтобы я успел достать свой телефон. Может, мы прокляты. Крепко спящими гигантами, скелетами и мумиями. Сонхва не смеётся над его обиженностью на бесконечное небо. Он надеется, что молния во время грозы ранит больно, потому что небо заслуживает быть разрезанным на лоскуты за то, что его мальчик кислее лимона. За то, что фантазии его возлюбленного не могут стать реальностью. На кого ещё обижаться, как не на космос? — Ты проклят лишь тем, что слишком много думаешь, — говорит Хва, зевая. — Может быть. Это имеет смысл. Я о них думаю, а они обо мне – нет. — Я думаю о тебе каждый день за всю Вселенную, включая чёрные дыры. — О-о, с чёрными дырами – это серьёзно. Ты собираешься сделать мне предложение? — хихикает Хонджун. Пак заражает его зевотой, он закрывает рот руками и жмурится до того, что глаза слезятся. — Я собираюсь тебя проклясть. — Выспанностью? Надеюсь, ей, а то я совсем не высыпаюсь, — говорит Джун, подпирая щёку кулаком. — Вечной любовью, — хихикает Хва и обнимает его, — если в неё обернуться, как в космическое одеяло, спится очень крепко. Сонхва оставляет недопитый чай на столе и отводит Джуна в свою спальню. Они вместе укладываются на подушки, и Хва прячет младшего в своих объятиях. Его батарейка наконец начала разряжаться. Пак целует его в лоб для сладких снов. — Как думаешь, мы правда одиноки во вселенной и кроме нас здесь никого нет? — спрашивает Джун. Он задавал ему этот вопрос десятки раз, чтобы десятки раз получить один и тот же ответ. — Кто знает, — вздыхает старший, — разве сейчас тебе одиноко? Хонджун улыбается и шуршит наволочкой, когда мотает головой лёжа на боку. Это тот ответ, который нужен Паку. Он укрывает его тепло, закрывает глаза и ощущает его сонное сопение на своей коже. Странное чувство: Хонджун устраивает беспорядки в его голове и сердце даже тогда, когда мирно спит, он – белый шум. Сонхва поглаживает Джуна по волосам перепончатыми пальцами и выдыхает. Счастливо проклят, никогда не одинок.