Suis quaeque temporibus (Всему своё время)

      «Другие». Как много оттенков в одном простом слове. Дру-ги-е. Непохожие, непонятные, наделённые чем-то, что выбивается из общепринятой нормы. Из нормы «Обычных».       Когда-то и он был Обычным. Просыпался, ел, куда-то шёл, снова ел, приходил и спал. Не было жажды, вернее, жажды, выворачивающей наизнанку и напоминающей, что тело тленно и без подпитки чужой кровью и энергией способно распасться в прах, перед этим предупредительно причиняя страдания, кричащие: «Одумайся!». Мгновения, когда нервная система высшего хищника откатывается до заводских настроек и выпускает чистый инстинкт. Не было формы крови — особого состояния организма, готового к охоте — более ловкого, мощного, несдержанного и беспощадного. Владение ею пришло к Люсьену не сразу: какой-то десяток лет, ушедший на подчинение первобытной силы, бурлящей в венах. Теперь трансформация не выключала мозг полностью, а тело было готово меняться частично, позволяя, допустим, увеличить скорость или выпустить когти. Не было удобного умения играть тенями, заставая друзей и противников врасплох, помогая шпионить или же просто избегать неприятного общения в ненужный час. Не было способности проникать в чужое сознание, узнавая или внушая информацию безмолвным контактом двух разумов. Не было гипнотического взгляда, что в силах заставить сделать нечто против воли. Жизнь была чередой ярких картинок, в исторической перспективе не важнее заброшенного пылиться в век цифровых технологий фотоальбома. Жизнь была… жизнью. Обычной.       Люсьен отхлебнул ещё немного астры. Изо всех доступных ему напитков она отличалась тем, что не щипала язык, подобно любой другой человеческой пище. После сотен предпринятых попыток казалось, что этот зельевар Хорхе знал своё дело во всём, что казалось помощи Другим. Причем будь это увеличение Силы Присутствия или же просто попытки расслабиться. Даже таким Другим, как вампиры. Другие для Обычных — отталкивающие, опасные, как всё, что нельзя полностью понять. Вампиры же для Других были чем-то подобным: тривиальная способность нарушать законы физики владеющими магией не могла оправдать нарушение законов природы в том, чтобы не стареть, не болеть, в конце концов, не умирать. А потому пугала. В 31 год Люсьен переместился между двумя концами спектра. Потом собрал себя, осознал новое положение вещей и стал использовать предоставленный жизнью и нежизнью шанс начать заново.       Солнце облизывало крышу последними закатными лучами. Какие-то разговоры, смех и невинные шутки после важного решения. У Союза появилась своя Ловчая. Которую после той проверки саму периодически приходилось ловить из обморока, но эта деталь проходящая — Люсьен точно знал. Она сильная. Опасная. Он видел это в прямом взгляде в кабинете Константино, в уверенных словах и резких движениях, припечатывающих его к стене. Наивно полагать, что Нова стала бы победительницей в их дуэли, но судьба благо ещё не свела их в настоящем поединке. Она в целом сводила их четырежды: в Гнезде, на задании, в её комнате и здесь. Нове нравился запах сандала и кофе, их Люсьен слышал, когда стерёг её горячечный сон после приёма эликсира; этот же аромат сейчас остался вуалью на длинном пиджаке за минуты, что мужчина поднимал девушку по лестнице. Если бы не обострённое обоняние, его вряд ли можно было заметить, но не зря же Другие боятся вампиров? А ещё боятся Ловчих.       Они похожи. На стороне обоих стоит само время. Если над вампирами оно просто теряет свою пресловутую власть, оставляя на произвол судьбы в момент перерождения, то Ловчие способны поднять его завесу и заставить себе подчиняться. Как знать, обладай Люсьен такой способностью, захотел бы он вернуться в последние секунды, пока был жив, и прекратить процесс перехода? Если бы его спросили в первые тридцать-сорок лет после обращения, то, скорее всего, да. Пока из теней за его любимыми ещё наблюдали светлые глаза. Смотрели, как те гаснут и уходят, подобно всем Обычным не в силах противостоять времени. Родители, друзья. Будь у Люсьена дети, такая пытка растянулась бы ещё на пару десятилетий. Но уже сменились эпохи, стёрся прежний облик городов, раз за разом приходилось учить новые слова и выражения. Со временем и вкус к жизни вернулся сладковатой астрой на языке, появился Союз, новая цель и начал во тьме проявляться путь к её достижению. Путь, невозможный без самого нового члена их кружка революционеров. Где-то Люсьен это уже видел, но теперь на карту было поставлено слишком много не только личного, чтобы предаваться воспоминаниям. Переворот грозил для всех новым будущим: единственным, на что может уповать застрявший в бесконечном «сегодня».       Люсьен перевёл на молодую ведьму взгляд, встретившийся с яркими янтарными глазами. Снова сквозящая прямота и открытость. Она тоже смотрела.       Когда пришло время расходиться, Хорхе хотел подставить Нове своё плечо, однако был подвинут со своего волонтёрского поприща.       — Мне и без того проще, а ты тем более пил.       — Ваши аргументы не меняются, я посмотрю. — На лице Новы мелькнула усмешка.       — Постоянство — признак мастерства. Позволите? — в элегантном жесте подавая руку, Люсьен предложил Ловчей опереться на своё предплечье. Спуск по лестнице не предполагал большой физической нагрузки, а потому в том, чтобы нести девушку, не было смысла. Кроме прочего, Люсьен ещё помнил свою попытку напугать её своими клыками, а на обдумывание новой шутки времени у него не нашлось.       Нова воспользовалась проявленной галантностью. Девушки нынешнего века не были избалованы подобным, потому именно такая близость строго в рамках этикета заставила сердце Ловчей зачастить. Недостаточно для того, чтобы Хорхе подорвался со своим чемоданчиком с эликсирами на все случаи жизни, но заметно для существа, чьим промыслом было добираться до пульсирующих артерий на горле и руках. Уголок полных губ едва дёрнулся вверх. В ста из ста случаев подобная реакция была вызвана пресловутым страхом. Наверняка, дело было в нём, как бы девочка — по его меркам — ни пыталась скрыть свою боязнь. А ей стоило бы бояться.       — Спасибо, — дойдя до кровати, Нова остановилась у низкого ящика в изножье. Несмотря на короткое время в вертикальном положении, колени слегка тряслись, а во рту пересохло. Её рука ненадолго задержалась на чужом предплечье, дразня сквозь пару слоёв ткани своим теплом. Девушка прикрыла глаза. Ресницы густые и темные, тогда как веки практически прозрачные, покрытые тонкой сеточкой сосудов. Даже слегка покрасневшие от усталости. Люсьен понял, что сейчас она боролась с головокружением.       Пальцы в причудливых кольцах опустились на лоб, проверяя, есть ли жар. Странно беспокоиться о ней. То условно спасать от сонного паралича, то теперь. В перерывах пытаться напугать. А потом снова помогать. Опасная. Выводит пядь за пядью из безразличного равновесия. Возвращает периодами ко времени, когда избегание не было стилем жизни. Одним словом — Ловчая. Меж тем температура оказалась в пределах нормы. Янтарные глаза смотрели в светло-серые.       — Верить всему, что говорят, действительно глупо.       — Вы правы. Я проводил вас до комнаты и даже не съел.       — Это заслуживает доверия.       Либо глотка астры было достаточно, либо решительность девушки была отсутствием инстинкта самосохранения. Нова наклонила голову, уходя из-под руки вампира, качнулась вперёд. Застыла.       — Благодарю вас.       — За что? — на мужском лице скользнуло удивление.       — За разрушение стереотипов.       Достаточно. Люсьен сократил и без того ничтожную дистанцию, приблизившись к лицу так, что даже не обладающий вампирским зрением разглядел бы каждую веснушку. Сандал и кофе. Запах ещё каких-то трав, явно из-за той смеси, что даёт — нет, по оттенку железа понятно, что именно колет — травник. И ни грамма страха. «Вы знаете, что будет». Губы не шевелились. Знакомый голос эхом отдавался в голове. «Не боитесь?». Безмолвный разговор даже в таком положении продолжался «на вы». Нова предполагала. Будь она в состоянии использовать Присутствие, то смогла бы переместиться на десять секунд вперёд, когда одна её рука ляжет на скулы, под которыми кололась аккуратно остриженная борода, а другая скользнёт за шею. И всё это — в ответ. Люсьен наклонил голову. Тихо звякнули, соприкоснувшись, нитки цепочек, оторвавшись от подавшейся вперёд груди. Ещё ближе. Чужие губы были податливыми и мягкими. Чуть пряными от того единственного глотка. Осторожными, пусть напороться на клыки не было никакой возможности. Ладони, как во время проверки, скользнули по женской талии, пропустив на этот раз стадию с острыми когтями. Большим пальцем Люсьен поддел ремень на спине, прижав к себе. Нужно было не забыться и отсчитывать.       75… 78… 84…       Несколько секунд. Как только внутренний кардиометр на минимальный шаг приблизился к отметке в 90, вампир отстранился.       — Больше нельзя.       Усталость в глазах в мгновение затмил протест. Мужчина подвёл Нову в два шага ближе к кровати.       — Пульс выше определённой отметки вызовет проблемы. Не станем торопиться.       — У вас времени достаточно.       — Оно с удовольствием уступит и Ловчей. Доброй ночи.       Облик мужчины растворился во мгле. Она разденется и уснёт без его помощи. Сегодня. Suis quaeque temporibus.