Часть 1
2 ноября 2023 г., 23:49
Между тем, небеса разверзлись, и хмурая пелена вновь окутала мир. Ветер, словно разъярённый зверь, рвал снежную простыню с земли, вздымая в воздух колючую пыль. Река корчилась в ледяных вихрях, словно в предсмертной агонии.
Крупные хлопья снега, точно запоздалые звёзды, падали на промёрзшую землю. Следы одинокой девушки, словно пунктирная линия надежды, медленно исчезали под белым саваном. Она шла, закутанная не по погоде, а ветер, подобно стае голодных волков, терзал её до костей. Ногти, впиваясь в ладони, оставляли багровые росчерки на белой коже – автографы отчаяния.
Небольшая лужица, скованная льдом, предательски подкосила её. Падение было болезненным, и, сломленная, она разрыдалась. Горячие слёзы, словно капли расплавленного золота, прожигали снежную броню земли.
Собрав остатки сил, она поднялась и прислонилась к каменным перилам, словно ища защиты у безмолвного стража реки.
Извлекла пакетик с белыми пилюлями и дрожащими пальцами выудила одну, словно последний шанс, последнюю надежду.
— Не думаю, что это хорошая идея, — прозвучал голос издалека, словно эхо из другого мира.
Девушка не обернулась. С её губ сорвался смешок, горький и пустой. Она вытащила таблетку из пакетика и внимательно на неё посмотрела, словно пытаясь прочесть в ней ответ.
— Почему ты это делаешь? — вновь прозвучал раздражающий голос, разрушая хрупкую тишину.
Девушка, с таблеткой в ладони, повернулась. Недалеко стоял высокий парень. Обычный парень, каких тысячи. Вполне мог сойти за прохожего, любующегося рекой в парке. Но его тёмно-коричневые волосы были зачёсаны назад, и лишь один непокорный локон падал на лоб, а в глазах, цвета тёплого шоколада, не было человеческой глубины. Аккуратно выглаженную одежду уже успел припорошить снег. Андроида выдавал круглый светящийся диод на правом виске – холодное сердце машины, бьющееся в груди человека.
— Чего ты привязался, Коннор? — выдавила из себя девушка, пытаясь унять подступающую истерику.
"Пустая оболочка" – пронеслось в голове Коннора. Она была похожа на опустевший дом, где внезапно погасили свет.
— Тебе одиноко, я это понимаю, — аккуратно начал Коннор, приближаясь. — Я просто выполнял свою задачу…
— Заткнись, Коннор! — крик девушки разорвал морозный воздух. По спине пробежали мурашки отчаяния. — Заткнись, — выдохнула она, и глаза наполнились слезами. — Ты смеешь говорить, что выполнял задачу… Я поверила тебе, открылась тебе. Рассказала о боли, когда Коул погиб, о том, как отец, сломленный горем, отвернулся от меня, утопая в алкогольном забвении. Я помогала тебе, чёрт возьми, да я влюбилась в тебя, считая тебя чем-то большим, чем просто машиной!
Программный сбой!
— И после всего, что ты сделал? — продолжила девушка, отрываясь от перил и приближаясь к Коннору. — Что? А? — она ткнула пальцем в его твёрдую грудь и подняла глаза. — Ты убил отца ради задачи! — она отшатнулась и смахнула снег с куртки. — Так вали нахрен выполнять дальше свои задачи, пластиковая ты кукла!Программный сбой!
Коннор не мог найти слов для оправдания. Он лишь смотрел, как драгоценные капли слёз скатываются по её щекам. — Прости, — начал Коннор, пытаясь разобраться в хаосе, бушующем в его голове. Диод замелькал жёлтым, сигнализируя об ошибке. — Я не понимаю… не понимаю себя, — его голос дрогнул, а взгляд вновь вернулся к её одинокому силуэту. Она красива, а всё красивое доставляло ему удовольствие. И, наконец, то, в чём он не хотел себе признаваться, – она заполняла пустоту в его жизни, которую он не мог заполнить сам, потому что она живое, любящее существо, способное ответить теплом на тепло. — Я не знаю, что сказать, не знаю, что сделать, — он был готов упасть на колени и разрыдаться, но программа держала его в железных тисках.Программный сбой!
— Я запутался, я даже не знаю, что мне делать… — Коннор медленно подошёл к девушке. — В моей программе не записано, что значит любить, но, смотря на тебя, я хочу всегда быть рядом, оберегать тебя, не видеть твоих слёз. Если это называется любовью, то я люблю тебя… Девушка отступила к перилам. Коннор продолжал идти навстречу. Вдруг он устал. Был подавлен. Ноги подкашивались. Избитое тело ныло тупой болью. Дыхание в груди сбивалось. Руки и ноги коченели. Это было чуждо его программе и пугало его. — Поздно, — наконец сказала она. — Уже слишком поздно, но… — она шагнула к нему и, схватив за пиджак, притянула к себе. Её поцелуи застывали на его теле, словно снежинки на заледеневшем окне. Он почувствовал – почувствовал, как где-то в глубине души, под слоем пыли, что-то шевельнулось. То, что дремало очень давно. Она пробудила его, подарила свет, смех и страсть. Почему-то становилось невыносимо холодно. И он понял. Прощальные поцелуи теряют теплоту. В них – остывшая нежность расставания… Во взгляде – отчуждение. Отчуждение, идущее наперекор любви. Она понимала, что её время пришло, но изо всех сил оттягивала час ухода. Борьба души и разума. — Прощай, — она оттолкнула его от себя и упала за перила. Раздался звонкий удар о поверхность воды. Коннор с ужасом осознал, что она – его спасение. Отчаяние захлестнуло его, и слёзы покатились по щекам. Диод бешено замигал красным. Одним стремительным движением он перемахнул через ограждение. С этого момента она изменила его навсегда…
