Argentum

Ещё одна поздняя летняя ночь. Казалось, что всё аббатсво уже давно дремлет, а за окном медленно встаёт солнце, окрашивая небо в светло-голубой цвет. Лишь двум гулям сегодня точно не спалось. Водный сидел у себя в комнате при тусклом освещении настольной лампы. Шторы на окнах были плотно занавешены, так, что невозможно было отследить, сколько времени прошло с первой перелистанной страницы его книги. Обычно чтение по ночам помогало Рейну легче уснуть, но даже закончив книгу, у него точно не появилось желание погрузиться в страну грёз. Басист со вздохом поднялся со стула и, разминая порядком затёкшую спину, отправился в сторону кухни, решив взять что-то перекусить. Не дойдя до нужного места, Рейн остановился в коридоре, заметив тонкую полоску света, растелившуюся по полу из чьей-то комнаты. Не долго думая, гуль решил проверить, кто, так же как и он, не спал в столь поздний час. Подойдя к двери, как оказалось – Дьюдропа, Рейн аккуратно просунул пальцы в щель, приоткрывая её. Заметив движение краем глаза, огненый гуль сразу же повернул голову в сторону. Водный застал гитариста с очередной сигаретой во рту и зажигалкой в ладони. — Опять в здании курить собираешься? — И тебе привет, — выпуская табачный стик изо рта и зажимая его между пальцев, Дью с некой игривостью ответил вошедшему в комнату гулю, — Виновен по всем пунктам обвинения! А ты снова собираешься проводить мне лекцию о курении в помещении? Чего не спишь-то? — тон был беспечным, а на лице появлялась лёгкая ухмылка. В ответ Рейн лишь пожал плечами проходя внутрь комнаты к владельцу: — Немного не уследил за временем, но и укладываться ещё не хочется. А сам? — Сонливость не приходит до сих пор, вот и решил покурить для общего расслабления, но на улицу желания выходить ради этого совсем нет... — он замолчал на мгновение, отводя взгляд, после чего вновь глянул на водного гуля. — Не составишь компанию? Рейн прошёл мимо Дью в сторону окна и, выглянув, оценивая ситуацию на улице, дал положительный ответ. — Светло так уже... почему бы и нет? — он оглянулся на гитариста, легко улыбаясь. Дроп сделал то же самое и, схватив первую попавшуюся кофту с вешалки, направился в коридор. От мрамоных стен отдавало приятным холодом, а сонную тишину нарушали шаги, эхом разносившиеся по пустующим пространствам. Сырость утра холодом ударила в лицо, заставив гулей поморщиться. Подойдя к краю крыльца, гитарсит наконец-то зажёг сигарету, делая желанную затяжку. Выдыхаемый изо рта табачный дым волнами поплыл в потолок, а Дроп с громким вздохом прикрыл глаза и опёрся локтями на деревянные перила. Водный гуль подошёл к огненному и так же облокотился на перила, но уже спиной, смотря точно на лицо рогатого. — Доволен? — Рейн непринуждённо улыбнулся, протягивая ладонь с двумя выгнутыми пальцами, готовыми принять сигарету. Гитарист открыл глаза и перевёл взгляд на водного. — Вполне. Тоже хочешь? — он поднялся и пододвинулся ближе к басисту, вкладывая стик в между его пальцев. Рейн приложил фильтр к губам, делая глубокую затяжку сквозь зубы и после вдыхая дым запрокинул голову, выпуская волнистую струю дыма в потолок. Так они и стояли на крыльце, меняясь сигаретой. Никотин вскоре ударил в мозг, давая легчайшее покалывание в кончиках пальцев, приподнятое настроение и расслабленное состояние. Парни практически не отводили взгляда друг от друга, периодически обмениваясь словами, не желая портить тихую безлюдную атмосферу утра, лишь листва деревьев периодически шелестела с каждым новым дуновением ветерка. Было настолько рано, что даже самые рано встающие служители не думали о том, чтобы просыпаться, хотя горизонт уже начинал возбуждённо розоветь. Сигарета догорает почти до фильтра, из-за чего у Рейна начинает першить в горле, и он кашляет, опуская лицо и прикрывая его локтем, в то время как его глаза рефлекторно слезятся, и он протягивает сигарету обратно гитаристу. Дью посматривает на водного гуля, прежде чем сделать последнюю затяжку и затушить сигарету о нижнюю часть балки, к которой прикреплены перила. Когда Рейн, наконец, налаживает дыхание, Дроп всё таки же нарушает тишину и спрашивает: — Слушай, Рейн, а ты куришь вообще? — Мм... Ну вообще, не так часто, — не сразу отвечает Рейн. Гитарист легко усмехается. — Тогда ясно... Кстати, на меня дремота так и не накатила, что думаешь насчёт того, чтобы прогуляться немного? Тут чуть дальше есть маленький пруд, который, как я заметил, не очень пользуется популярностью среди местных, но раньше, когда я был ещё водным гулем... — произнося последнюю часть предложения, он слегка пошатнулся и потянулся рукой к шее, где всё ещё виднеются шрамы от давно затянувшихся жабров. Заметив это, басист сочувствующе улыбнулся, после чего легко протянул свою руку к руке Дью, отводя её от ран и нежно сжимая, потянув на себя. — Конечно, пошли. Я, возможно понял о каком пруду ты говоришь, но всё равно показывай дорогу, — ладонь огненного в хватке Рейна расслабилась и поддалась. Они вместе спустились по лестнице вниз и направились к пруду. Шли параллельно, и тихонько, мимолётно делясь внезапными желаниями и забавными историями из жизни. Гули уже давно ни с кем так свободно не общались за последнее время. Подходя ближе к гуще леса, со стороны предпологаемой воды подул холодный ветерок, заставляя чувствительную к переменчивой температуре кожу Рейна покрыться мелкими мурашками. Заметив, как друг поёжился, Дроп остановился на момент, стянул с себя кофту и накинул её на плечи гуля. — Надень. Холодно же! — он ласково улыбнулся, задерживая руку на плече. — Оо... погоди, а как же ты? — А я ещё потерплю спокойно. Огненный же. Да и потом, если что — об тебя погреюсь, верно? — водный легко улыбнулся в ответ, просовывая руки в рукава. Кофта была чуть больше размера Дью, так что Рейну она была вполне как раз. Подойдя к бухте, гитарист присел на корточки и провёл кончиками пальцев по холодной воде. Водный сел рядом, наблюдая, как от касания пошли маленькие волночки. Умиротворение воды завораживало, но рядом с непоследливым огненным гулём расслабляться точно нельзя. Он опустил ладонь глубже в пруд и, практически зачёрпывая воды, сунул руку под футболку Рейна, прикасаясь к его рёбрам и заставляя взвизгнуть от холода. — Ай-ай! Дью! ты... Не пойму, ты всё-таки согреть меня решил, или наоборот, сделать так, чтобы я замёрз только сильнее? — он наигранно надул губы и отвернулся в сторону. В ответ на это Дроп лишь приложил руку к щеке водного гуля тыльной стороной, ехидно улыбаясь и заставляя басиста вздрогнуть только сильнее. — Я тебе сейчас руки откушу, — прошипел Рейн. — Как грубо! — гитарист сразу же отдёрнул руки, игриво выставляя их перед собой в жесте "сдаюсь", а басист резко повернулся обратно и громко, показушно клацнул зубами, после чего, зачерпнул воды в ладонь, брызнул Дью прямо в лицо и звонко засмеялся. Огненый даже на пару секунд замер, не ожидая такого, но быстро взял себя в руки и проделал то же самое. Так они и брызгались ледяной водой друг в друга, стараясь намочить соперника как можно сильнее. Когда с волос уже стекали капли, а одежда была пропитана водой из пруда, Дроп вскакивает и начинает убегать прочь из гущи леса в сторону аббатства. Практически в тот же момент за ним последовал и водный гуль, пытаясь скорее догнать шустрого мелкого. Подбираясь всё ближе к жилым корпусам и уменьшая расстояние между друг другом, Рейн всё-таки догоняет гитариста и, обвивая свои руки вокруг его талии, неожиданно для себя, валится на землю. Больший удар всё таки пришёлся по водному гулю, который не только рухнул, но ещё и получил сверху тушу огненного, оказавшегося не таким уж и лёгким, как кажется со стороны. Теперь оба гуля уже запыхавшиеся валяются на траве, пытаясь восстановить дыхание и начиная тихо смеяться. Дью всё ещё прижимается спиной к груди басиста, так что Рейн его аккуратно стаскивает, оставляя только голову лежать на плече, а сам наконец-то пытается вздохнуть. — Непоседа ты, Дью, теперь ещё и мокрый... как собака. — Да кто бы говорил! — возразил Дроп, садясь на землю, оглядываясь на гуля и обиженно фыркая. Басист также присел, кладя руку на плечо соседа и опираясь на него, чтобы подняться. — Суши-и-иться пошли, собака... злая, — Рейн протягивал слова, делая на них акцент, и в конце вновь засмеялся, глядя на мокрого гитариста, который начал скалиться и чуть ли не рычать, заставляя засмеяться ещё больше. Водный гуль поднялся сам и помог встать огненному, попутно отряхивая одежду. Они молча пошагали обратно в аббатсво, периодически шуточно толкая друг друга в сторону. Такие беззаботные и наивные упыри, словно маленькие дети. На самом деле, эта разгрузка от каждодневной суеты была крайне необходима обоим гулям. Им просто нужно было отдохнуть от всего мира и насладиться близкой компанией друг друга. Ничего больше. Дьюдроп с самого своего прихода не показывал особой привязанности, доверия или простой заботы к окружающим, но Рейн каким-то чудом смог стать ему будто ближе других, хотя Дроп никому это не показывал, а ведь хотелось. Зайдя вовнутрь они разулись и уже направлялись в сторону своих комнат, но басиста остановило то, что Дью схватил его за локоть. Рейн сразу же обернулся и увидел вновь удивительно спокойное лицо огненного гуля, хотя его хвост ходуном ходил из стороны в сторону, наровясь снести косяк двери. — Погоди... хочешь я тебе волосы высушу? — А точно сможешь? — Разумеется. Надеюсь, не выйдет как в прошлый раз... хаха, — гитарист нервно посмеялся, отводя взгляд в сторону, но не отпуская гуля. — Я тебя за сожжёные кончики ещё не простил! Это так... к сведению. — ...пошли уже, — он ослабил хватку, позволяя басисту свободно следовать за ним. Небольшой коридор, пара поворотов, и вот они вновь в комнате Дьюдропа. Огненный включил настольную лампу, чтобы не раздражать глаза особо ярким светом, а Рейн сел на кровать, стянул с себя кофту, одолженную Дропом, и, положив её на край кровати, стал ожидать хозяина комнаты. Сам гуль сложил ноги "лотосом", пока Дью залезал к нему на кровать, садясь сзади. — Ну, правда, давай надеятся, что я тебе волосы не сожгу к чёртовой матери... опять. Последнюю часть предложения он произнёс более тихо, а затем начал растирать замёрзшие ладони, добавляя им тепла. Шумно выдохнув через нос, огненный гуль, уже как по-привычке, начал мять волосы бассиста. Он то зажимал волосы в ладошах, то пальцами зарывался глубоко к корням, и мнущими движениями, как диффузором, создавал кудри. Сейчас дело шло чуть дольше, так как огненный старался действовать в разы осторожней. От концентрации стихии по телу гитариста распространилось лёгкое тепло, уже полностью согревая его, и по рукам, расстилаясь от кончиков пальцев до локтей, поползли светящиеся ярко-оранжевые узоры. Гуль был сосредоточен до невозможности, что было очень удивительно, учитывая его неугомонный характер, но даже его хвост, что пару минут назад метался из стороны в сторону, спокойно лежал рядом. Плавные движения постепенно нагреваюшихся пальцев медленно, но верно разморили водного, его веки, и так уставшие от бессонной ночи, отяжелели и блаженно закрылись, он немного откинулся, прижимаясь спиной к груди Дью, полностью расслабляясь в руках, которые запросто могли спалить ему пол головы. Неконтролируемая вибрация где-то в центре груди потихоньку усиливалась, перерастая в тихое мурчание. Мерный рокочущий звук, вторящий дыханию, совсем так, как мурлычут кошки. Гуль был настолько увлечён процессом, что уже чуть ли сам не засыпал, но в реальность его вернул посторонних звук. Это было... мурлыканье? Гуль проморгался и, навострив уши, понял, что размеренный, ласкающий его уши звук, исходит от водного гуля перед ним. Уголки губ предательски поползли вверх, создавая глупую, но такую искреннюю улыбку. Приблизив своё лицо к, казалось бы, дремлющему бассисту, он аккуратно приложился головой к Рейну, вслушиваясь. Волосы Рейна уже были абсолютно сухими, но огненый продолжал зарываться в них пальцами, периодически, почти невесомо почёсывая его подбородок, вызывая дополнительную волну мурчания. Руки Дью тихонько сползли на плечи водного, приобнимая его. Незаметно для самого себя, гитарист тоже тихо замурчал, облокачиваясь на спинку кровати, потянув за собой Рейна и погружаясь в сон, действительно чувствуя себя в безопасности. Сейчас его словно абсолютно и не волновало, в каком состоянии они завтра проснуться. Как сильно будет болеть шея и спина от сна в не самой удобной позе, зато с приятным человеком в теплоте. Это явно не первое и не последнее утро, что они посвятят друг другу. Главное, что все непонятные тревоги, беспокоющие Дью, перемещаются на второй план, успокаиваясь. Всё, что сны окутают мглой - решится само собой.