dream smp x y/n

грубый секс, dirty-talk       Женский чих разрезает парящую в воздухе пыль, освещённую тёплыми лучами летнего солнца. Его световые руки нежно ласкают деревянный пол, согревая крепкое покрытие через маленькое окошко чердака. Девушка потирает носик, чтобы отогнать навязчивые серые частички, сформированные различными органическими веществами этого мира. Т/И, в отличие от других своих сожителей, на чердак не поднималась уже очень и очень давно. И, затеяв генеральную уборку в своём уютном доме, она, наконец, решилась убраться под крышей.       Сундуки были полны различного хлама с её былых путешествий по миру, бочки неаккуратно сложены, книги и различные заметки о Л’Мэнберге неровной стопкой лежали на гниющем столе, а старые игрушки Фанди хаотично разбросаны повсюду. В попытках аккуратно всё сложить, Т/И отчаянно поднимала в воздух пыль, бесконечно чихая. Господи, неужели её домочадцы не могут убраться здесь самостоятельно?       В спокойной тишине раздаётся всплеск воды, и девушка сильно пугается, роняя стопку любимых литературных книг своего возлюбленного. — Ангел мой, с тобой всё хорошо?       Героиня не отвечает, удивлённо рассматривая ведро с водой, в тесноте которого, сверкая подвижной чешуёй, плавно размахивает хвостом массивная рыба. — Уилбур. — Да, любимая? — поднимает глаза молодой человек, отрываясь от помятых страниц в руке. — Скажи мне, почему она всё ещё живёт с нами?       Сут удивлённо наклонил голову в бок. — Прости, но я не понимаю, о ком ты говоришь, любимая. — Твоя бывшая жена.       Мужчина откладывает бумаги в сторону и выпрямляется в спине, но не отрывается от зелёного дивана. Он смотрит на возлюбленную невинными глазами, выражая тем самым некоторую непричастность в своём поступке. Кареглазый незаметно делает вдох, прежде чем ответить ей. — Ты залезла на чердак? — Да, Уилбур. И я увидела там грёбанного лосося в ведре. Лосося в ведре! Я была абсолютно уверена в том, что ты уже давным-давно избавился от неё, хотя бы в тот момент, когда мы переехали сюда! — Дорогая, ты же понимаешь, что Салли — это мать Фанди. Как я могу просто выкинуть её? — Что-то я не вижу, чтобы эта мать оказывала хоть какое-то влияние на своего сына или хотя бы сама умела говорить.         Уил приложил ладонь ко лбу, подготавливая свой ответ в разжигающейся ссоре. — Послушай. Это всего лишь лосось, но, тем не менее, это мать моего ребёнка. И я не могу просто выкинуть её перед сыном. — Это всего лишь лосось, но тебе не помешало в своё время трахнуть его с оплодотворением. — Стоп, это прозвучало слишком грубо с твоей… — Сут, почему ты оправдываешь её существование тем, что она родила твоего ребёнка, и называешь рыбу его матерью, при этом заставляя МЕНЯ быть фактической мамой Фанди?! Почему я должна быть уверена в том, что ты оставил свой старый объект сексуальных ласк?       Уилбур поднялся, сделал пару шагов навстречу Т/И и нежно обхватил мягкими пальцами её подбородок. Золотой перстень блеснул в свете солнца, бликом отразившись на стене. — Потому что мы состоим в браке и доверяем друг другу, милая. Поверь, что всё уже давным-давно в прошлом. Я поднимаюсь на чердак исключительно для того, чтобы покормить её, хотя обычно это делает Фанди. Неужели ты не доверяешь мне? — Состоим в браке, говоришь? — Именно так, — улыбнулся Уил. — Тогда мы разводимся, Уилбур Сут.       Т/И развернулась, прошла в коридор, выворачивая тугое кольцо на своём пальце, и, стянув его, положила перстень на случайную полку книжного шкафа. Теперь золотой металлический обод красовался около их совместных фотографий, некогда бережно помещённых в рамочки. — Куда ты собралась?! — Ничто не мешает мне уйти к кому угодно на этом сервере: Дрим, Сапнап, Эрет, Панз, Шлатт — сколько угодно можно перечислять. Любой из них будет лучше тебя. Никто не мешает мне стать шлюхой и скакать на каждом из них, как это делаешь ты со своим лососем.       Мужчина, мгновенно разозлившись после услышанных слов, стремительно рванул за возлюбленной. — Фанди, — позвала мальчика Т/И, заходя в кухню, на что лис вопросительно повёл ухом, обращая внимание на мачеху, — Никогда не женись на таких козлах, как твой отец. Слышишь? Никог…       Посуда на столе звонко загремела от глухого удара. Уилбур, догнавший свою любимую жену, прижал её к деревянной конструкции, заставляя девушку сесть чуть ли не в тарелку, из которой ел Фанди. Сут жадно впился в мягкие, женские губы, подавляя всякое сопротивление в его сторону — от этого он только с большим азартом рванул рукой под женскую юбку, крепкими пальцами рук обхватывая гладкое бедро. — Боже, вы опять?! — воскликнул лисёнок, — Даже поесть спокойно нельзя! Мне надоели ваши вечные игрища, можно хотя бы не при мне это делать? Я ухожу, приду не раньше семи! Мам, пап, пока!       Фанди быстро натянул свою чёрную кепку и, поджав хвост, мигом захлопнул за собой входную дверь.       Они ссорились часто, и Фанди ненавидел эти моменты всей душой. Он старательно закрывал свои острые уши, дабы не слышать криков родителей, и сразу же выбегал из дома, стараясь заняться чем угодно, лишь бы не быть с семьёй. Он недолюбливал своего отца за то, что тот так старательно решал конфликты на сервере, используя лишь свои слова и харизму, но дома этого сделать не мог никогда, будто и не хотел. Сут не умел разговаривать с Т/И так, чтобы убедить её, и рядом с ней будто терял способность заговаривать зубы.       Их универсальный способ решения конфликта лежал через постель, и Фанди, прекрасно зная об этом, подсознательно только сильнее отталкивал от себя родителей, мысленно упрекая их в том, что они даже не скрывают от него этот факт. Им было абсолютно всё равно на его видение этого «языка компромисса». Они поступали так неосознанно, но лис от этого только сильнее чувствовал себя ненужным.       Уилбур одним взмахом руки устранил всю посуду, заставляя её звонко разбиться о каменный пол. Он с характерным стуком уложил девушку на лопатки, крепко обхватывая женскую руку и натягивая золотое кольцо обратно на её тонкий безымянный палец. — Даже не вздумай, надень его обратно. Разве я этому тебя учил? Разве я говорил тебе, что ты можешь уйти к кому-то другому? — Ты много всего говорил мне, Сут, но всё ли из сказанного было правдой? Может, если сможешь напрячь мозги, вспомнишь что-то? Может, ты всё-таки разрешал мне уйти?       В ответ Уилбур резко запрокинул её руки, заставляя стол вновь издать глухой стук. — Я точно тебя этому не учил, дорогая, — быстрый, неразборчивый шёпот раздался возле женского уха, обжигая его хрипым, сексуальным голосом, — Если ты вдруг забыла, то я тебе напомню, что происходит, если ангел меня не слушается. И хорошенько преподам тебе урок.       Сут с новой силой впился в губы Т/И, заставляя её содрогаться от бушующего адреналина. Она была зла на него, но всё равно чертовски возбуждалась от такого поведения своего мужа. Ей хотелось вгрызаться ему в плечи, царапать спину до кровоподтёков, кричать и брыкаться, пока тот будет также грубо обходиться с ней.       Его рука снова скользнула между женских ног, поднимая непослушную ткань тонкого белья. Уил аккуратно завёл под него пальцы, заставляя девушку только сильнее сжиматься под его действиями. Он не вводил их внутрь, пока не убедился в том, что достаточно возбудил возлюбленную своими действиями. И он всегда знал, что ей потребуется не так много времени, чтобы завестись, если он показывает свою грубость и собственничество. И это подкрепляло его веру в себя, потому что Уилбур в действительности был именно таким — ревнивым и бесцеремонным собственником. — Сможешь ли ты намокнуть под кем-то другим так же быстро, дорогая? Ты вся дрожишь от нетерпения. Всё ещё хочешь сказать, что я был не прав в нашем конфликте? — Да, мистер Президент, я всё ещё считаю, что вы не правы.       Хватка мужчины усилилась. — Прекрати называть меня официально. Президент, Уилбур, Сут… Обычно ты не называешь меня подобным образом, милая. Неужели тебя так сильно задела какая-то рыба? — мужчина вытащил пальцы, вызывая разочарованный выдох своей жены.       Обе его руки переместились на женский свитер, рывком поднимая его вверх. Т/И поддалась, освободившись от своей одежды, но Уил не остановился. Ловким движением пальцев производя щелчок на бюстгальтере, чтобы тот поддался ему также, как поддаётся Уилбуру хозяйка этих вещей, мужчина скатил ненужный предмет вниз по плечам девушки. Он любовался её видом, тяжело и ритмично выдыхая, пока его руки блуждали по женскому телу, которое он видел бесчисленное количество раз, но которое до сих пор вызывает у него дичайший восторг. — Скажи мне, разве вот это, — легонько поглаживая женский сосок, произнёс Сут, — гораздо хуже какого-то лосося в ведре? А я скажу тебе: это нечто невероятное. Я безропотно люблю женщин, но то, как я без ума от тебя, я не смогу описать никакими словами. — Ты просто чёртов хитрый лис, Уил. То, что Фанди родился лисой — абсолютно неудивительно, потому что его внешность отражает твою лукавую натуру. — Замолчи. Я хочу слышать твои стоны, а не слова. Они лишь подводят твою внимательность, потому что ты даже не заметила, как я уже стянул с тебя всю одежду.       Т/И распахнула глаза, рефлекторно впиваясь в плечи возлюбленного от резкого ощущения заполненности внутри. Когда этот чёртов хитрец успел стянуть с себя штаны?       Уилбур не церемонился. Он знал, что это ей не нужно. Им вновь овладела ярость, когда он вспомнил слова Т/И. Его колоссальная фантазия уже успела нарисовать картины того, как его жена поочерёдно приходит к другим мужчинам. Как они завладевают ею, как она стонет под ними, и как её гладкие ножки раздвигаются, принимая всех их. От своих же безумных мыслей Сут пришёл к сильнейшему гневу.       Он отыгрывался, как только мог, выбивая из возлюбленной, по его мнению, всю безмерную дурь, которой она обладает. — Почему из всех сучек на СМП я выбрал именно эту? Почему стоял с ней под алтарём, поклявшись в вечной любви? Ответь мне!       Девушка задыхалась от хаотичных толчков, кое-как удерживая равновесие на шатающемся столе. В комнате было слишком громко — голос Уилбура, её стоны, гремящая мебель, ритмичные шлепки об кожу — она не могла сосредоточиться на словах, пока между ног её тело сочилось и горело от удовольствия, вынуждая глаза слипаться в белой пелене. Он попадал в неё так хорошо, что она чувствовала невыносимую тяжесть, и молила о том, чтобы побыстрее кончить под ним.       Правая рука Уилбура вновь потянулась к женскому запястью, прижимая его и наваливаясь сверху. Золото, благородно украшавшее их безымянные пальцы, радостно светилось в солнечных лучах.       Он точно знает: как только Т/И достигнет разрядки — она успокоится. Но Уил несколько раз прерывал её оргазм, вынуждая девушку молить о завершении. — Уил, пожалуйста! Умоляю тебя, дай мне закончить! — Неужели тебе так хорошо, любимая? Что такое? На твоих глазах выступили слёзы. — Я сейчас умру, Уил, клянусь тебе... О, Боже! Я ничего подобного не испытывала… — И разве сможешь испытать с кем-то другим? Уверена, что сможешь? Уверена, что хочешь? Твои глаза говорят, что ты хочешь только меня. Я прав?       Т/И из последних сил кивнула. И Уил, до крайности довольный собой, разогнался, втрахивая возлюбленную в их семейный стол. Левой рукой Т/И царапала деревянное покрытие, оставляя тонкие линии от острых ногтей, пока билась в ярком оргазме, отражающимся в её голове сильной пульсацией. И Сут, наблюдая перед собой невероятную картину его маленькой победы, сам содрогался в экстазе, напоследок заполняя комнату спонтанными стонами. Девушка почувствовала, как его семя ещё большим теплом заполняет её разгорячённую матку, и обессиленно опустилась на стол, принимая уставшего Уилбура на своё тело. Его голова упала на женскую грудь, и Сут прикрыл глаза в попытках отдышаться. Восстановив своё дыхание, мужчина тихо произнёс свои последние слова по поводу ссоры, которые надолго застрянут в её голове: — Я понимаю, что виноват перед тобой, и я обещаю тебе, что исправлю ситуацию. Но, прошу тебя, забудь про моё прошлое. «Прошу тебя, забудь про моё прошлое.»       Кто из них мог тогда знать, что эти слова обретут иной смысл?       Т/И, заглянувшая на задний двор семейного дома, безразлично наблюдала за Гостбуром, жадно поедающего живого лосося.       Она сразу поняла, что это Салли. Та самая Салли, которую Т/И обнаружила на чердаке более года назад. Значит, Уилбур так и не избавился от неё.       Уилбура больше нет. Есть только эхо, отдающееся в призрачном облике совершенно другой личности. Он не является её Уилом. Теперь её дорога открыта на все четыре стороны. Она может уйти к кому только пожелает, но никогда не уйдёт. При этом же, она вряд ли простит Уилбура Сута за то, что тот убил себя, лишив Л’Мэнбурга собственного создателя.       Его музыка больше не играет.       Гостбур, почувствовав взгляд, тихим холодом обволакивающий его хрупкую спину, повернулся в сторону дома, проглатывая последний кусок сырой рыбы. Под фонарём в вечерних сумерках он увидел знакомую женщину. Он не знал, кто она такая, хоть и приходил сюда иногда по неведомой ему самому причине. Тем не менее, он разговаривал с ней — ему хотелось общаться с этой девушкой. Он не знал, что его связывало с ней, — ни Филза, ни Фанди, ни кто-либо ещё не решился рассказать ему правду. Но Гост, легонько улыбнувшись в своей печали, мягко помахал рукой, двигаясь навстречу яркому отражению женского облика. — Привет! Ты хочешь снова посидеть вместе у проигрывателя?