Версус

— Шах. Даниэль раздосадовано свел брови. И передвинул лорда, пытаясь увести с линии огня. Защита его лежала в руинах, часть пехотинцев обрела покой за краем доски, из двух всадников остался только один, не могущий двинуться, мага Люций съел и даже не подавился. — Все еще шах, — Люций подвинул одну из имеющихся у него башен. Вид у него был обманчиво равнодушный, но Даниэль знал, что если заглянуть прямо в глаза, то там можно обнаружить беснующихся чертей. Спасения от него не было никакого. Причем, сегодня он был еще более-менее обходителен с Даниэлем на поле. А может, чародей чему-то да научился. Например, сохранять достоинство. Рука потянулась и завалила лорда красных на бок. Все было кончено. Взгляд Люция сразу приобрел крайне миролюбивое выражение. Всякое напряжение спало, и поле брани — чести и бесчестья — стало просто размеченной на квадраты дощечкой, складывающейся пополам. Даниэль откинулся на одеяло, потягиваясь и разгружая голову. Он не испытывал особой печали по поводу проигрыша. В этой игре сдаться Люцию было совсем не стыдно, Даниэль подумывал, что, наверное, всех волшебников специально учат этому искусству, наряду с прочими вроде «как быть занудой». Однако, язык чесался что-нибудь сказать. — Ничего, вот в магии я бы непременно тебя одолел. Люций, собирающий всех рассыпавшихся по складкам одеяла пехотинцев, хохотнул: — Да ладно, ты? Даниэлю пришлось сесть. — Я. Кто же еще. Магия у меня в крови, волшебник,— Даниэль честно надеялся, что прозвучало это не зло. — Раз так, чародей, — Люций недобро сощурил ореховые глаза, — это всегда можно проверить. Топор войны, вспыхнувшей меж ними еще при первой встрече, вроде бы давно заржавел. Меряться магической силой они бросили, еще когда все силы стали уходить на врагов. А неприязнь взаимная однажды вечером перекипела и выродилась в пугающей силы сексуальное влечение. И сейчас бы прижать недовольного Люция посильней к кровати и перевести все в горизонтальную плоскость, но что-то взыграло в самом Даниэле, может быть, даже интерес. Они ведь всегда сражались бок о бок, а сейчас есть любопытный шанс воспользоваться спокойным днем и выяснить, наконец, столь животрепещущий вопрос. Мимоходом Даниэль подумал, что для полного комплекта неплохо бы еще позвать Бальдра, чтобы в соревновании чародейства с волшебством поучаствовал еще и колдун. Но потом вспомнил, что тот как раз разорвал отношения с покровителем и на такое предложение только бы расстроился. — Можно и проверить, — ощерился Даниэль, — если ты не испугаешься. Люций если и не был готов к такому переходу с пустых угроз на предложения, то от удивления разве что повел длинным ухом. — Страшиться впору тебе. Я слышал ту историю, как одна волшебница чуть не оставила от тебя мокрое место. «Поганка бледная», — пронеслось у Даниэля в голове. Но внешне он не выдал и раздражения. Демонстративно вытянул вперед длань левой руки, как бы любуясь кольцом надетым на указательный палец: — Да, но раз ты знаешь эту историю, знаешь и то, что сейчас это кольцо — все что от нее осталось. — Дуэль. Магическая, — постановил Люций. — Дуэль, — согласился Даниэль. Они довольно дружно поднялись и пошли на улицу. Все-таки по разрушительности дуэль двух магов могла сравниться с катаклизмом. Даниэль шел спокойно, однако, в глубине души был поражен тем, как стремительно развернулись события. С другой стороны, должно же было это когда-нибудь случиться. — До первой крови, — бросил Люций. — Или до тех пор пока кто-нибудь не попросит пощады, — выразительно ухмыльнулся Даниэль. — Идет. Они выбрали поляну за кустами, первую попавшуюся, и уже собирались расходиться, когда в спину Даниэлю прилетело: — Только без артефактов. Давай все сюда. — Чтобы ты обвешался моими цацками и унес ноги? Нет уж. — С артефактами будет нечестно. — Как будто в бою всегда бывает честно. Ладно. Но и ты без своего, — произнес Даниэль, с неохотой отстегивая от пояса Несущую Рассвет. Люций опер посох огня о дерево и выжидательно воззрился на него. — Ты ужасный зануда, ты знаешь? — Даниэль стянул с плеч свой волшебный плащ. — И кольцо. То самое, давай. Даниэль недовольно поджал губы. — Тогда и книгу свою драгоценную, Люций, будь добр. — Пожалуйста, я справлюсь с тобой и без нее. Даниэль собрал весь их волшебный скарб и по-простому завязал в узел в своем плаще. Целее будет, рассудил он. Ужасно хотелось язвить. Покрывшиеся было серым пеплом уголья взаимного презрения вспыхнули вновь. По-хорошему, думал чародей, если избавить каждого из них от всего наносного и приобретенного, то только он один останется с магической силой, а Люций станет обычным полуэльфом, орудующим разве что мечом, и то, должно быть, скверно. Пожалуй, случись поединок чуть раньше, он бы не преминул высказать это все мальчишке в лицо, но сейчас, учитывая весь характер их отношений, сдержался. Пока что. Они разошлись каждый в свой конец. Несколько десятков шагов давали время хоть немного остудить голову. Люций не глядя подхватил с земли камень и прокричал, преодолевая расстояние: — Начнем, когда он упадет на землю! Даниэль ничего не ответил. Стоял, сложив на груди руки и вид имел обманчиво расслабленный. С глухим стуком камушек ударился о землю. Даниэль выдохнул, собрал свою волю и мир послушно замедлился. Хотя на самом деле, конечно, это чародей стал быстр. Обычно он успевал атаковать противника заклинаниями и додавать мечом, но сейчас меча не было, да и тыкать им в Люция не слишком хотелось. И Даниэль, прикидывая пока, как себя повести, на пробу послал в оппонента магические стрелы. Это было почти смешно, урона нанести он даже не планировал — любой сопляк мог защититься от них, выставив щит. И уж Люций тем более защитить себя смог. Зато в ответ выудил из глубин памяти нечто и, старательно выплетая узор пальцами, наслал на Даниэля. Даниэль до сего дня не имел чести сиживать в Отилюковом шаре. Мерцающие магией стенки отделяли его от внешнего мира, приглушая звуки. Чародей был несколько удивлен — обычно Люций сам залезал в такую сферу или запихивал полуживого Бальдра, если дела принимали очень скверный оборот. Волшебник неспеша (Даниэлю показалось, что издевательски медленно) приближался к нему. Даниэлю ничего не оставалось кроме, как ждать, из сферы он никого снаружи атаковать не мог, как и не мог никто навредить ему. Люций остановился близко, оскалился, довольный собой. И если до этого момента Даниэль не злился на него, то тогда начал. — Мне даже не обязательно с тобой сражаться, понимаешь, — высказался Люций, — я мог бы превратить тебя в мышь. Или мог бы наслать на тебя сон и таким образом добыть необходимую капельку крови или что там у тебя вместо нее. От мысли о том, как Люций, напевая песенку, царапает его бессознательное тело кинжалом, Даниэля передернуло. Тем более, что он видел, как Люций усыпляет пачку стражников. — Но я, так и быть, не буду. Потому что это даже не бой, а избиение младенцев. Я тебя отпущу, но хочу, чтобы ты знал. Даниэль скрипнул зубами. Люций был сейчас неприятным донельзя. А еще каким-то ужасно холодным. Даже злость в нем не теплилась, одно равнодушие. Показалось лицо, которое обычно было предназначено для противников. — И где ты только понабрался таких мерзких манер? — От тебя, — бросил Люций. Шар вокруг Даниэля рассеялся. А Люций исчез. «Невидимый мелкий сучонок», — подумал Даниэль и бросил озираться, понимая, что волшебник, должно быть давиться смехом. <Даниэль отбежал подальше, не переставая чувствовать себя дичью на охоте. Легкие шаги Люция едва приминали траву, и казалось, что он шарахается от собственной тени или сходит с ума. Но чародей был из тех, кто не привык отступать. Не зная еще точно, что именно собирается делать, он вызвал бурю: завывающая ветрами и угрожающе клубящаяся мгла заволокла с треть поляны. Деревья зашумели. Если волшебнику не посчастливится попасть в нее, он будет сбит с толку и увязнет, ну а если нет, по крайней мере, места для маневра для него станет меньше. Со стороны Люция мстительно прилетело несколько грозовых разрядов, словно он сам тоже был бурей. По ним Даниэль понял, что в его шквал Люция все-таки не зацепил. То, что было дальше, по собственному Даниэлевскому разумению, походило на настоящую битву, приличествующую двум сильным магам. Словом, развезся ад на земле. Летели огненные шары, иссушающие траву, взрывающие пространство нестерпимым жаром, туча, призванная Даниэлем, плевалась молниями по мановению его руки. Он на самом деле палил почти наугад, надеясь зацепить Люция, сбить его с толка и заставить вывалиться из невидимости. Ничего у него в тот момент не было в голове. Ни любви, ни печали, ни жалости. Краем глаза он заметил, что с самого края, у кустов, у них обнаружились зрители. Зеленое Море и Бальдр, видимо, прибежали на звуки взрывов. «Пусть» — подумал Даниэль. Люций в ответ на учиненный им беспредел и пожар, почти ничего не противопоставил. Изредка пытался достать Даниэля разрядом, но большего без посоха не мог. «Как ты рассчитывал меня победить?» — подумал Даниэль и тот же миг ощутил прикосновение к середине своей груди, взорвавшееся тысячею раскаленных игл. Дыхание перехватило, а невидимая рука, будто утешая провела Даниэлю по щеке. Чародей, превозмогая боль, дернулся непослушным телом в ту сторону, надеясь поймать полуэльфа за эту самую руку, но остался с носом. Вместо волшебника он ухватился за воздух, а секундой после, с оглушительным хлопком, был отброшен на землю. Люций издевался. Страдая от бессильной злобы, чародей, почти без надежды направил поток леденящей магии просто в ту злополучную сторону. Искрящийся лезвиями льдинок, холод сковывал травинки, и под ногами они бы ломались, оставляя острые края. Даже занявшийся огнем куст потух, моментально заиндевев. Но из-под толщи синей колкой магии, берущей начало в руке Даниэля, пробивался оранжевый свет. Даже можно было разобрать силуэт заслонившегося рукой Люция. «Огненные доспехи, значит. Ну так тебя по крайней мере видно». — Вы с ума посходили?! О, вот и до Лютера дошли их проделки. Но не до него сейчас. Паладин действительно пришел и гневно сверкал глазами из зрительских кустов. Люция из сумасбродных дуэлей ему уже приходилось вытаскивать. Но что ему когда-нибудь придется разнимать его с Даниэлем, не мог подумать. Он порывался сунуться в их мясорубку, но Бальдр с Морем до этого попеременно удерживающие друг друга от вмешательств, в этот раз удержали Лютера вдвоем. А Даниэль с Люцием продолжали свою пляску. Чародею прилетел почти под ноги огненный шар, а все его попытки ответа Люций пресекал, буквально разрывая недоплетенное заклинание. Видимо, ему надоело даже в его огненных доспехах сносить то жар, то холод. Вот он и затыкал чародею рот. На третьем вероломно оборванном заклинании Даниэль не выдержал. Люций оставлял ему возможность разве что плеваться какой-то мелочью на сдачу, и гонял его собственными мелкими, но кусачими разрядами по взрытой пережженной земле, вынуждая почти не снимать магического щита. Он был зол, и силы его кончались, а Люций раз за разом перебивал его заклятья. Взбаламученная сила кипела в руках, воздух вокруг Даниэля искрился от рассеявшейся в пустоту магии. Почти против его воли с рук сорвалась и прошила пространство, как игла в пальцах швейки, белая ослепительная молния. Три ее головы впились в Люция и на секунду все стало светом. Грянул гром. А потом стало ужасающе тихо. Когда снова стало можно видеть, у Даниэля сжалось сердце. «Ну, или что там у тебя вместо него», — добавил бы Люций. Но Люций, бледный, лежал ничком и ничего бы сейчас не сказал. Даниэль бросился к нему, страшась того, что наделал. Злости больше не было. После нее осталось только опустошение и горечь. Тело стало вялым и все попытки Даниэля бежать больше напоминали попытки плестись. Расплата за быстроту в бою. Полуэльф дышал, по крайней мере силился вздохнуть, бесполезно гоняя воздух застрявший в глотке. Даже глядел куда-то в небо. А дальше Даниэля отпихнули руки в латных перчатках, обзывая последними словами. Все были тут как тут. Бальдр кажется даже влез в односторонний поток оскорблений в сторону Даниэля от Лютера, но чародей даже не ощутил благодарности. Вина придавила его к земле. Люций закашлялся. Из уголка рта у него потекла тонкая струйка крови. Ладони Лютера засветились теплым светом, залечивая раны полуэльфа и вливая в того жизненную силу. Руки друга мягко отстранили еще плохо соображающего Даниэля. У того в дурной голове билась почему-то одна мысль. Даже скорее молитва: «Мистра, пожалуйста, не дай ему умереть». Бальдр тоже присоединился к Лютеру во врачевании, в полголоса направляя магию песней. Его сила была на цвет розоватой. Даниэль сидел, пришибленный, на выдранной с корнем траве. Рядом присела Зеленое Море, мешая ему в его самобичевании. — Чего вы подрались-то? Даниэль вздрогнул. Фея смотрела на него с искренним интересом. — Выясняли, кто сильней, — буркнул он. — Мне кажется, вас нельзя сравнивать. Даниэль тяжело вздохнул. Ему было не до чудес фейской мудрости. Люций смог сесть и несколько пораженно огляделся. Пощупал рукой грудину, словно удивляясь, что она на месте. А после аж вжал голову в плечи — от грозного вида Лютера. — Вы охренели, скажи мне?! Что смотришь?! — Я.. Мы.. — Люций прижал уши от крика. — Да, вы! — Лютер подтащил Даниэля за шкирку ближе. — Да зачем ты так орешь? — А что мне делать, Люций, если вы тут устроили? Цирк! Вам врагов мало?! Решили поубивать друг друга сами? Что это было, мать твою за ногу?! Бальдр за руку увел любопытно вытаращившуюся фею. Ему хотелось оказаться подальше от сверкающего красными глазами паладина. — Мы спорили… — Кто первый отправится на тот свет? О чем еще вы спорили? — Лютера не слишком интересовали ответы. — Люций, должны же хоть у тебя тут быть мозги! А ты что? — Лютер обратился к Даниэлю, виновато опустившему голову. — Сколько тебе лет, а? От ужаса Даниэль уж позабыл какую цифру называл при знакомстве. Где-то в районе двадцати пяти, он уже было открыл рот, но Лютер уведомил, смотря на него в упор: — Я почувствую твою ложь, существо. — Около сорока, — прошептал Даниэль. Что теперь будет… — Ты мне почти ровесник, а до сих пор не поумнел! Ты чуть его не угробил! Давно Даниэль себя не чувствовал таким маленьким и нашкодившим. Лютер продолжал их чихвостить. — Хватит! — звонко выкрикнул Люций. — Хватит. Да, это была не самая лучшая идея, но что теперь. Спасибо тебе за помощь. И не ори на Даниэля. — Вас бы обоих следовало высечь… — Лютер. -…но думаю, лучшим наказанием будет работа на кухне. Люций скривился. — Помоги ему дойти, — бросил Лютер Даниэлю, развернулся и зашагал к башне. — Почему мы его слушаемся? — уточнил Даниэль, пока они вдвоем ковыляли домой. Если так посмотреть, то подлеченный Люций был даже поживее него, и в особой помощи не нуждался. Даниэль тащил тюк с артефактами. — Не знаю, — пожал плечами полуэльф. Настроение у него было благодушное, несмотря на все. — С ним тяжело спорить. — Ты пытался. Люций неопределенно махнул рукой: — Все одно. — Послушай, — Даниэль остановился. Пустые разговоры не облегчали терзавшей его ноши. — Я виноват перед тобой. Ты бы знал, как мне жаль. Чародей, может быть, впервые в жизни пытался просить прощения. Люций порыв не особо оценил, воззрившись на него. — Я не знаю, как мне искупить свою вину. Проси, чего хочешь. — И что, даже Несущую Рассвет отдашь? Даниэль скорбно посмотрел на него, но кивнул. — Ну и дурак, — выдал Люций свое заключение. — Я сам на это согласился. Думаешь, я не знал, чем может кончиться, если сразу не вывести тебя из строя? Я, вообще-то, прорицатель. — И зачем ты..? — Ну, во-первых, мне было любопытно. Вдруг все-таки справлюсь. Шанс у меня был. Во-вторых, я не знал, что теперь ты метаешь молнии аки древний бог. У Даниэля камень с души упал. Люций улыбался. Забавно тряхнул ушами. Снова был самим собой. Даниэль надеялся больше никогда не увидеть ту злую равнодушную маску на нем. Радость разлилась по его груди, словно он глотнул огненной воды. Даниэль выронил тюк из своего плаща и сгреб Люция в объятья. — Какие же мы идиоты, боги милостивые! — Говори за себя, — проворчал Люций, прижатый к его груди.