Невыносимый.

Никто так и не смог укротить Сатору Годжо. Этот надоедливый маг был слишком упрямым и своенравным. Когда что-то приходило в светлую голову Сатору Годжо, хоть какая-то незначительная, но обязательно назойливая мысль, он, как правило, рвался её реализовать всеми возможными и невозможными способами. Потому что для него не было – просто не существовало – слова «невозможно». Он же Сатору Годжо – сильнейший маг. Но Нанами Кенто был не из тех, кто позволил бы себе терпеть такие выходки. Ну, или же у Сатору Годжо было несколько возможных путей, чтобы снять маску сильнейшего и всё-таки дать кому-то фору. - Эй, Нанамин! – Сатору был как всегда чересчур весел и полон энтузиазма. Он хоть когда-то затыкается? – Как тебе идея прогуляться по Токио, а потом заскочить в пару сувенирных лавок? Не могу удержаться от местного разнообразия сладостей! Хочется скупить всё и сразу! - Ты снова хочешь себе кариес заработать? – Нанами был как всегда рассудителен и спокоен. Но скрежет зубов от раздражения всё-таки иногда сопровождал их шаг до отеля. – Такая себе перспектива. - Ну же, Нанамин! – казалось, Годжо совсем не старше самого Нанами, а младше лет на десять, если не на все двадцать. Порой он думал, что этого сильнейшего мага забыли отвести в детский сад, вот он и прицепился за взрослым работающим дядей. – Не будь таким скучным. Давай повеселимся хоть разок! - Всё твоё веселье обычно заканчивается трупами и очередными разбирательствами со старейшинами. – блондин напряжённой рукой ослабил галстук и снял пиджак – вечера снова стали становиться жаркими. – Меня такая перспектива не радует. Годжо склонил голову к Нанами, хоть на его глазах всё ещё была повязка. Тот факт, что этот маг мог видеть через такую плотную ткань порой всё ещё не укладывался в голове у Нанами, но чаще в ней возникало желание, чтобы она оказалось кляпом у белобрысого во рту. И сегодняшний вечер не был исключением. - Мы ещё даже не добрались до отеля, а ты уже начал раздеваться. Нанами снова скрипнул зубами от раздражения, явно желая противиться всему сказанному сегодня. Он точно удвоит свои сверхурочные указав в причине повышения оплаты лишь одно имя: «Сатору Годжо». Он уверен, старейшины как никогда его поймут. Возможно даже выплатят моральную компенсацию за ущерб его психологическому здоровью и нервной системе. - Если ты не замолчишь прямо сейчас, то я точно найду способ тебя заткнуть сегодня. Годжо хмыкнул и засмеялся. Нанами не понял. Сатору заметил недоумение на лице собеседника и засмеялся ещё громче, остановившись посреди улицы и вцепившись в его плечо, сложившись пополам от смеха. Нанами всё ещё не понимал. Годжо замер, но увидев всё тоже недоумённое лицо, засмеялся с ещё большей силой, хватаясь за живот – блондин буквально видел, как намокает от слёз его повязка изнутри. Нанами округлил глаза – он всё понял. - Чёртов Годжо, я теперь без шуток удвою плату за эту работу по причине нашего напарничества. – маг нахмурился ещё больше, сбрасывая одним движением плеча чужую руку так, что Сатору чуть ли не падает, пока продолжает смеяться, держась за живот. Нанами явно взбешён и такое белобрысому точно не сойдёт сегодня с рук. - Да ладно тебе, Кенто. Я же просто пошутил. – резкая смена эмоции на какой-то хищный, будто животный оскал, заставила Нанами удивлённо изогнуть бровь, а неформальное обращение по имени – пробежаться толпе мурашек по его спине. – Да не дёргайся ты так – я тебя ни к чему не призываю. Только если ты сам не захочешь. И Сатору как ни в чём не бывало двинулся дальше, сложив руки в карманы форменных брюк. Будто бы он только что не смеялся здесь на всю улицу Токио, заставляя прохожих и так коситься на странного человека в повязке на глазах. Будто бы он только что не шутил про то, что Нанами может его заткнуть. Таким образом. Потому что Годжо с удовольствием бы так заткнулся. Потому что Годжо сделает всё для того, чтобы Нанами захотел этого. Всю последующую прогулку они провели молча. Точнее Нанами. Он шёл без единой эмоции на лице, умело пропуская весь неразборчивый трёп Сатору мимо ушей, будто звуки доносились до него сквозь плотный вакуум. Они действительно купили целый пакет сладостей, которые только пожелал Сатору, долго блуждали мимо разных ларьков с сувенирами и безделушками, пока Годжо любовался мерцающими огоньками, роботами, зверушками, подделками, картинами и всем тем, на что Нанами было абсолютно наплевать, пока прохожие удивлённо шарахались от всевидящего человека в плотной повязке на глазах. «Что он имел ввиду, когда смеялся? Неужели я правильно его понял?» – не унимались мысли в голове Нанами под аккомпанемент трелей Сатору. – «А что значило это дурацкое: «Я тебя ни к чему не призываю. Только если ты сам не захочешь»? То есть, сам Сатору хочет? Или же это была очередная дурацкая шутка этого всесильного дурного мага?» Кенто ни черта не понимал, но такой расклад дел его явно не устраивал. Почему-то ему не давало это покоя. Не давал покоя сам Сатору Годжо. Чёртов Годжо. Нанами уже примерно прикидывает какую плату взаймёт со старейшин за такую компанию. Дорога до отеля Нанами казалась вечностью. И слова девушки на ресепшене он пропустил мимо ушей, небрежно махнув ей рукой, давая понять, что посетитель люксового номера не в настроении, а значит, что ей стоило бы поумерить свой гостеприимный пыл. Он слишко перенагрел свой мозг за эту чёртову от силы часовую, на самом деле, прогулку по центру Токио, и теперь просто надеялся, что всё рассосётся само собой. У него больше не было сил внутренне что-то решать. - Да уж, Нанами, вот уж не думал, что ты со всеми такой бука. А с утра так мило с ней беседовал! – заходя в лифт, наигранно начал издеваться Годжо. Чёртов Годжо. Нанами только смог удобно игнорировать его присутствие рядом. - Я не желаю сейчас вести милые беседы. - Сказал, как отрезал, Кенто! – опять это пресловутое «Кенто»! Ещё и таким тоном, будто специально выделенное из всех фразы. Сатору быстро выскользнул из лифта, снова превращаясь во взбалмошного ребёнка-переростка, играющего с отцом в игру, о которой знал лишь он. Нанами оставалось лишь тяжко вздохнуть и двинуться дальше, вытаскивая ключ от их номера из внутреннего кармана своего пиджака. Почему-то Сатору отказался брать сегодня свой. А если бы Нанами смылся под шумок от него? «Чёрт, а это была бы идея! И почему это я раньше не подумал об этом! Чёртов Годжо». Войдя в номер всё с тем же молчанием под напев какой-то песенки Сатору, Нанами тут же скинул свой пиджак и обувь, направляясь в ванну, пока Годжо упорхнул куда-то в сторону маленькой кухоньки со своей кучей цветастых пакетов со сладостями и сувенирами. Как будто никогда не видел Японию – скупает весь этот хлам как в первый раз. - Эй, Кенто, подвинешься? – Нанами обернулся через плечо, продолжая смывать мыло со своих рук, на какой-то чрезмерно уж заигрывающий тон даже для чёртового Сатору Годжо. И, он клянётся Богом и всеми проклятиями сразу, уж лучше бы он этого не делал! Сатору Годжо стоял уже голый на верхнюю половину, оттягивая свою повязку с одного глаза, сверкая им на километры вперёд – кажется, что в самое нутро Нанами. Он запрокинул голову вверх, чтобы ему было удобнее смотреть, из-за чего слишком свысока наблюдал за блондином, который так и замер, скрючившись за мытьём рук. Издевательская вызывающая ухмылка крепко держалась на его дразнящих губах. Ты, кстати, знал? – оторвавшись от дверного косяка стал приближаться Годжо, всё также оттягивая повязку и держа запрокинутой голову. – Оказывается, в нашем номере одна кровать. Какое недоразумение! Нанами нахмурился, не веря его словам. Он ведь чётко сказал Сатору, что… Стоп. Сказал Сатору? Чёртов Годжо! - Придётся спать вместе. Тот театрально вздохнул, всё ещё продолжая красться к Нанами, будто кошка миллиметровыми шагами – одна грациозная лапка за другой – широко облизывая губы по кругу. Хищное зрелище. Нанами тяжко вздохнул. - Но это, конечно, если ты не против. Я могу поспать у тебя хоть в ногах. Главное не дуйся так, а то я правда подумаю, что ты меня не любишь, Кенто. – последнее слово – его собственное имя – ударилось Нанами в губы мягким шёпотом, пока свободная рука также медленно и мягко снимала с него очки и выключала воду из всё ещё активно текущего крана. У них было негласное правило – Годжо был ведущим вплоть до всего, что касалось заигрываний, словесных прелюдий и даже инициативы к приставаниям – Нанами сам это терпеть не мог. Он никогда не позволял себе излишеств и лезть первым, пологая, что такой вид досуга для него – это не основное в столбе его взаимоотношений с партнёрами. Однако в моменте, когда словесные прелюдии и активные приставания перерастали в нечто большее, Годжо капитулировал. Он всегда – абсолютно всегда – вручал Нанами белый флаг и позволял ему делать всё, что тому только заблагорассудиться, стоит тому только попросить или сделать. Годжо был готов на всё, хоть на смерть. О последней подробности Нанами, конечно, было знать не обязательно, но сам себе Годжо в этом без стеснения признавался. Нанами был уж слишком горяч и недоступен. И вырвать его из лап других и получить эту, своего рода, победу для него было сродни изгнания всех проклятий разом и восстановления справедливого порядка социума в один миг, стоило только Нанами впервые ему не отказать и с готовностью открыть свой горячий рот для ответа на первый их поцелуй. - Ну же, Нанамин, не ломался. – бесстыдно оглаживая его бока шептал блондину в губы Годжо, но не спеша сразу лезть с поцелуями – дразниться для Годжо было, своего рода, садистским хобби. – Ты ведь можешь попросить меня о чём угодно. Приказать мне. Только скажи мне и я сделаю всё, что ты захочешь. - Заткнись. – рычаще процедил сквозь зубы Нанами, чувствуя чёртово нарастающее возбуждение. Порой ему казалось, что у Годжо есть ещё одна скрытая техника, которая распространяется только на него. И от этого хотелось выть – он был слишком не способен ей достойно противостоять наедине. И это ещё больше раздражало. - Так заставь меня. – усмешка, которую наглухо хочется стереть с его лица. Заставить того умолять, просить, плакать, лишь бы Сатору Годжо не действовал на Нанами таким наглым образом. – Как ты хочешь? Ты можешь поцеловать меня, заткнуть мне рот ладонью, вдавить в подушку. Или я могу присесть и… Нанами капитулирует. Ласки закончились. Теперь его время брать власть и ставить Сатору Годжо на место – на им самим любимое место. На колени. Прямо перед Нанами, пуговицу и молнию на штанах которого Годжо уже с той же наглой ухмылкой ловко расстёгивает своими длиннющими тонкими пальцами, пока Нанами властно и жадно изучает его рот языком, вылизывая всю грязь от слов без остатка. А Годжо на это лишь победно ухмыляется прямо в горячий поцелуй. Нанами двигает бедрами навстречу уже проникшей в его штаны руке и сжимает скулы и шею белобрысого мага сильнее, надавливая на затылок, чтобы вжать в себя ещё сильнее, проникнуть в поцелуй ещё глубже, жарко и остервенело, словно изголодавшееся животное, и устанавливая там свои порядки. Годжо испускает стон первым. В голове Нанами срабатывает первый сигнал в действию. - Встань. – чуть охрипший голос властно приказывает, разрывая обеими руками поцелуй. - Я и так, хотя, если честно, еле-еле, Кенто. Ноги подкашиваются. - На колени, Сатору. Теперь спусковой крючок и для Годжо снят. Тот пошло облизывает раскрасневшиеся от поцелуев и влажные от слюны губы, нагло зыркая приоткрытым глазом из-под приподнятой повязки. Она действует Нанами на нервы и тот сдёргивает её одним движением, заставляя светлые пряди опасть на прекрасное лицо, открывая вид на открытые яркие глаза, смотрящие на своего мужчину с нескрываемым восхищением. Кенто никогда бы в жизни не признался никому, возможно даже самому себе, что этот взгляд действовал на него слишком сильно. Но Сатору это знал – то ли видел своим Шестым Глазом всю подноготную самого Нанами, то ли тот так плохо скрывал свои предпочтения. В любом случае, все были довольны. - Как скажешь, папочка. – со смешком проговаривает Сатору, становясь перед Нанами на колени и высвобождая полностью уже возбуждённую плоть из-под одежды, стягивая её целиком и, неглядя, откидывает куда-то в сторону. - Какой же ты… – шипит Нанами, пока Годжо размазывает смазку по члену и на пробу аккуратно и слишком уж медлительно проталкивает себе головку в рот. - Какой? – зыркнул мельком Годжо своими небесными глазами из-под волос, пока Нанами пытается мы не захлебнуться в стоне. - Ты можешь заткнуться хотя бы сейчас, придурок? – уже злостно рычит Нанами, будучи больше не в силах сдерживаться. - Так заст-аагх… – чуть ли не давится Годжо, быстро зажмуривая глаза и смаривая слёзы, когда Нанами сильно толкается ему в открытый рот сразу до упора, чувствуя своей головкой трепещущую глотку. Нанами стонет, запрокидывая голову и закатывая глаза, с силой вцепляясь в волосы Сатору, грубо призывая его к действию толчками и оттягивая светлые пряди. Не смотря ни на что, такое отношение Сатору во время секса ему нравится– как Нанами берёт его грубо, с силой втрахивая его в любые поверхности и входя в него сразу до упора одним слитным движением. Это для всех он сильнейший и непобедимый маг, до которого даже толком не докоснуться. Но для Кенто он готов стать той самой пустотой, пока он берёт его грубо, грязно, глубоко, доставая почти что до самого нутра, грозно и животно рыча ему где-то над ухом, заставляя прочувствовать до мелочей чужую силу. Как будто это Нанами Кенто – самый сильный маг современности, а Сатору Годжо – лишь его жалкая просяще-молящая шлюшка для удовлетворения и удовольтв. Потому что только для Нанами Кенто Сатору Годжо мог снизойти со своего пьедестала и взаправду сложиться у него в ногах, полностью отдаваясь без остатка, выполняя любые приказания своего выдуманного короля. - Ну же, Сатору, поактивнее. – не сдержавшись, издевается Нанами. – Или ты только болтать без умолку этим ртом умеешь? Но я-то знаю правду. И Годжо ухмыляется, начиная активнее двигаться вокруг члена, вылизывая его языком и засасывая, впиваясь пальцами в неподвижные бёдра. Нанами, наверное, никому и никогда и, уж тем более самому Сатору, не признался бы, но он имел слабость перед тем, как Годжо жалок, когда дело доходит до секса и с непрекрытым удовольстивем трахает его членом себя сам. - Ну всё, хватит. – спустя некоторое время говорит Нанами, заставляя Сатору оторваться от его сочащегося члена, и оттягивает его за волосы, заставляя подняться. – Если здесь одна кровать, то она должна быть большая, не так ли? - О, она огромная, Кенто. – хрипло заигрывает Сатору, хотя сам еле держится на ногах от возбуждения. И он поспешно выбегает из ванной, стягивая с себя по пути штаны, путаясь в них и падает на кровать, освобождаясь и от белья. Нанами выходит медленно за ним, захватив разбросанную на полу одежду с собой. Да уж, такой жалкий до траха Сатору выбивал из него последние тормоза. - Ну же, чего ты медлишь, как будто не хочешь. – простонал Годжо, уже раскинувшись на кровати, маня его к себе раскрытыми руками. – Я уже скучаю по тебе. - Ты знал, что ты просто невыносимый? Я не шучу – я попрошу за тебя моральную компенсацию у старейшин. - Можно ли считать, что они просто заплатят тебе за отличный секс со мной? – усмехается Сатору, принимая нависшего над ним Нанами в свои объятья. - Заплатят за шлюшку Сатору Годжо. Сатору усмехается ещё шире в поцелуй, тут же прогибаясь в пояснице и давя на широкие плечи Нанами, сокращая до минимума расстояние между их телами. - Не затягивай. Мне уже не терпиться. - И почему я не удивлён? Риторический вопрос Нанами вызывает у Годжо смех. Растягивал он его, действительно, не долго. Начал сразу с двух пальцев, через пару минут добавив третий, а затем вошёл тут же во всю длину, медленно выбивая из Сатору протяжный стон, наблюдая сверху как трепещется кадык на запрокинутой светлой шее и закатываются небесные глаза. Чёртов Годжо – он стёр всё самообладание Нанами в пух и прах, заставляя того раствориться в ощущениях. У них всегда было что-то, что они позволяли себе только в присутствии друг друга. Ещё с самой школы. Сатору всегда ему светло улыбался, выглядывая из-под своих невозможно тёмных очков, пока Нанами терялся в смятении и раздражении, но внутри ощущал неподдельный интерес к этому странному неугомонному магу. Но он не хотел, чтобы Сатору, как и всегда, доставалось всё так просто – ему не хотелось стать очередной жертвой, влюблённой в богатенького наследника одного из самых знаменитых и властьимеющих кланов, который, наигравшись, просто быстренько бы бросил его, оставив ни с чем в полном одиночестве. Поэтому Нанами Кенто бегал от него, игнорируя и злясь, хотя подсознательно давно всё понимал. Такой податливый, такой манящий, такой по истине невозможный в аккуратных и нежных ласках Годжо, просящий быть чуть погрубее, но ласково, заставляя научиться сочетать в себе эти контрасты, был действительно невыносимым. Нанами всегда противился, всегда ругался и порой даже долго отчитывал Сатору за несдержанность и легкомыслие, лицезряя этого большого ребёнка и взаправду насупившимся и обижающимся из-за такой строгости Кенто. Но Годжо всегда читал в его глазах то, чтобы Нанами всеми силами пытался запрятать глубоко и надолго, спрятать ото всех, возможно, что даже от самого себя – Нанами был глубоко по уши, по самую душу в Сатору. И не смотря на то, что тот мог направо и налево распевать о своих чувствах, поддразнивая и провоцируя Нанами чуть ли не на совещаниях у старейшин, Нанами никогда не мог до конца убрать из своих глаз частичку «мой», даже если она шла бок о бок с самыми разнообразными синонимами слова «мудак». Потому что Нанами Кенто был единственным, кто смог приструнить Сатоу Годжо. Смог приручить его, как дворовую собаку, которая теперь научина всем возможным командам, быстро реагирует на свою кличку и даже знает своё место. Нанами Кенто был единственным во всём магическом обществе, кто смог без вреда для своего здоровья (не считая психологического, как уверял всех Кентл) смог укротить Сатору Годжо – самого взалмошного, назойливого и надоедливого мага в истории. И все знали, если рядом с Сатору где-то есть Кенто, можно смело надеяться на то, что это шестиглазое чудовище хотя бы сможет какое-то количество времени молчать и даже вовремя заткнуться, заметив лишь один по истине строгий и угрожающий взгляд Кенто. Он вздохнёт, закатит театрально глаза и надует губы, подпирая кулаком подбородок, может быть даже отвернётся, но всегда сделает так, как его попросит Кенто. Потому что сначала этот мужчина, а потом уже всё остальное. - Чему ты так улыбаешься? Давно я такой улыбки у тебя не видел. – сбито прошептал Годжо, зеркаля улыбку, но тут же стирая беззаботное лицо стоном. Они уже давно сменили позу и, кажется, даже начали всё заново – теперь Годжо его седлает, пока Нанами мягко придерживает того за бёдра и талию, наслаждаясь видом и звуками – всё-таки такой Сатору ему нравился куда больше. - Да, вспомнил кое-что. – уклончиво ответил Нанами, опрокидывая белобрысого на бок и нависая сверху. - Что же такое заставило тебя так тепло улыбаться? – обхватывая руками шею Нанами, игриво прошептал Сатору. – Неужели это я вызываю в тебе такие эмоции? И Нанами знал, что Годжо сейчас больше игриво шутит, наслаждаясь своим словесным водопадом и в принципе возможностью говорить. Однако Нанами перестаёт на пару секунд двигаться, будучи не в силах снова побороть очередную за сегодня мягкую улыбку, заглядывая в небесные глаза Сатору. - Ты не поверишь, но да. - Бог мой, Кенто, это моя награда за хороший ми-... Но Нанами его обрывает, раздражённо рыкнув и закатив глаза, резко толкнувшись вперёд и быстро набирая темп, заставляя Годжо сорваться на какие-то животные поскуливания и зажмуривание глаз. - Ты и впрямь просто невыносимый до невозможности. - Я тоже люблю тебя. – еле выдыхает ему в губы Сатору, снова захлёбываясь в стоне и откидывая голову назад, подставляя шею для поцелуев – это его по истине слабое место. И на губах Нанами снова расцветает предательски нежная, кусающая скулы от натяжения улыбка. Улыбка, которая впервые, кажется, в его чёртовой жизни появилась когда-то именно благодаря чёртовому Сатору Годжо. - Я тоже люблю тебя.