(un)familiar

Чонгук действительно не помнит свою жизнь до… этого. У него нет воспоминаний, нет возможности знать наверняка, но тем не менее некоторые вещи кажутся… правдивыми. Он думает, что в этой другой жизни, той, которую он уже не может вспомнить, а лишь смутно чувствует, он был одним из них. Человеком. Возможно, именно поэтому он бессознательно ищет их присутствия, вместо того, чтобы искать убежища в зеленом лесу, как, вероятно, сделало бы большинство других кроликов в подобных обстоятельствах. И, возможно, именно поэтому он понимает их, когда они разговаривают друг с другом, шум разговора успокаивает его напряженный, испуганный мозг. Но он больше не один из них, и он не должен был забывать. Дрожащего и трясущегося, мокрого от дождя и грязного, Чонгука отвозят к ветеринару какой-то благонамеренный человек, где его тыкают, тыкают и колют до тех пор, пока его уши не стоят торчком в его крошечном тельце. Затем его сажают в клетку, металлические решетки закрывают его, изолируя от внешнего мира. Его снабжают едой и водой, но здесь никого нет, он один и чувствует, он сходит с ума.

***

* Его усыновил крупный мужчина и двое его детей. В первую ночь в своей новой клетке он прячется под небольшим деревянным убежищем, в то время как маленькая девочка, выбравшая его, шепчет заверения сладким, нежным голосом. Следующий день наступает и проходит без изменений, и когда луна снова восходит, начинаются крики. Это пугает Чонгука так же сильно, как пугает девушку со сладким голосом, которая начинает плакать под одеялом, в то время как мальчик, живущий в той же комнате, начинает расхаживаться. Чонгук слышит его быстрые шаги. Вместо испуга он выглядит рассерженным, взволнованное бормотание вырывается из его рта, когда он стучит кулаками в дверь. Она внезапно распахивается, и тогда крик мужчины становится таким громким, что Чонгук боится, что это оглушит его, а страх в детских криках становится настолько острым, что выталкивает весь воздух из комнаты, для него просто не находится места. Теперь мальчик напуган. Крик и плач прекращаются, но испуганное подергивание маленького, покрытого мехом тела Чонгука не прекращается. На следующую ночь из другой комнаты доносятся крики, мальчик больше не стучит кулаками в дверь. Вместо этого он лезет в клетку Чонгука и сжимает кролика так сильно, что Чонгук чувствует, что что-то сломалось, задние лапы яростно пинают руки маленького мальчика, пока тот не отпускает его, приземляя кролика на пол с сильным ударом, который сотрясает кости в теле Чонгука и вызывает резкий звук. волна боли пронзает от конца хвоста до кончиков ушей. Он лежит неподвижно, сердце бешено бьется в груди и надеется умереть. Там плач, маленькие ручки подхватывают его и прижимают к груди, сильно, слишком сильно, а потом он снова в своей клетке и… Следующее, что он видит, — белое, а следующее, что он чувствует — пластик. Его снова подталкивают. Его задние ноги начинают пинаться. Он больше не хочет боли, ему не нужны иглы. — Тише, дорогой, тише. Все нормально. Чонгук думает, что странный мужчина с темно-карими глазами лжет. – Они сказали, что он упал, - говорит темноволосая женщина рядом с ним, пугая Чонгука. - И клянусь вам, когда они приехали и я проверила ребра… Я не понимаю, как это можно сейчас вылечить. Мужчина с темно-карими глазами мычит. – Скажи им, что кролик умер и отправьте домой с нашими соболезнованиями. – Простите? Мужчина с темно-карими глазами молча смотрит на женщину, пока она не подчиняется и не выходит из комнаты. Чонгук поднимается на уровень глаз мужчины, темно-карие глаза смотрят на него с любопытством. –Ты особенный, не так ли?

***

Когда женщина возвращается, она помещает его в еще одну клетку. Чонгук ненавидит клетки, но не оставляет эту, поскольку несколько часов спустя ее ставят на пол посреди большой странной комнаты с открытой дверью. — Чимин, что это? Подарок для нас на Хэллоуин? - спрашивает незнакомый голос. – Что-то в этом роде, - отвечает мужчина с темно-карими глазами. Глаза заглядывают в клетку, пугая Чонгука. – Больше похоже на подарок Юнги, — смеётся кто-то. — Ой, отвали, - другой голос, должно быть, Юнги, шипит. - Я не ем кроликов. – Однажды притащил домой дохлую мышь, - отмечает незнакомый голос. – Это был несчастный случай. Можешь ты уже забыть это? Смех, за которым последовал болезненный визг. — Зачем ты принес нам кролика, Чимин? – Разве ты этого не чувствуешь? Он… Тишина. – Ой. Ты прав. – Нет, - жалуется кто-то. - Что чувствуешь? – Зайчик похож на меня? - спрашивает Юнги. — Я думаю да, - отвечает Чимин. – Но тогда почему он не превращается? Разве он не может? И почему он такой маленький? - вопросы разных голосов сыплются со всех сторон. – Я не знаю. Опять тишина. – Мы должны дать ему пространство. Я не знаю, через что он прошел, прежде чем его привезли ко мне. И вот он вдруг оказался в комнате с пятью ведьмами и фамильяром. Он, должно быть, до безумия напуган. — Итак… нам стоит просто оставить его здесь? Вести себя так, будто его здесь нет? Чимин мысленно мычит. – Может быть, не здесь, посреди комнаты. Осторожно, зайка, я снова тебя подниму. Мужчина с темно-карими глазами переносит клетку в другую большую комнату. Там есть кровать и шкаф, мебель старинная, но все еще стильная. Чимин кладет его на кровать, а затем приступает к уборке под кроватью. Он все время кашляет и шипит, и это странное занятие часто прерывается очаровательным чиханием. Но затем он с удовлетворенным вздохом опускает швабру обратно в ведро с водой и, собирая одеяла и подушки, чтобы запихнуть их в теперь уже чистое пространство под кроватью, начинает петь. Чонгук никогда раньше не слышал такого прекрасного голоса, тон и мелодия обвивают его, словно нежные объятия, и впервые с тех пор, как он застрял в этой новой, пугающей, запутанной жизни, его пульс замедляется. — Вот и всё, - Чимин прерывает песню, которую он напевал, взволнованно глядя на Чонгука, который вздрагивает от внезапного внимания. - Я свил тебе гнездо, дорогой. Он хватает клетку и осторожно опускает ее на пол так, чтобы отверстие указывало прямо на темное, но уютное на вид пространство. Чонгук не двигается, мышцы застыли на месте. — Все в порядке, милый, - шепчет Чимин. - Я просто оставлю тебя здесь. Используй столько времени, сколько нужно. Чонгук слышит, как его шаги стихают, когда он выходит из комнаты. Проходят минуты. Часы… Пока, наконец, любопытство не берет верх над его страхом, и сначала его маленькие передние лапки, а затем и задние лапки не соприкасаются с нежнейшим шелком, нежнейшей шерстью, одеялами и подушками из всевозможных материалов, теплыми и манящими. Погружаясь в облачную ткань, Чонгук позволяет своим векам немного опуститься, сонный взгляд устремлен на черную внутреннюю часть клетки, скрывающую от его взгляда шесть потенциальных угроз. Время идет медленно, и через некоторое время Чонгук начинает бояться остаться здесь, забытым и одиноким. Шестеро незнакомцев все еще тревожат его, но, кажется, они не желают ему зла, верно? Вот почему он медленно и осторожно прижимается головой к клетке – и тут же отскакивает назад, когда она внезапно отстраняется, темно-карие глаза нежно смотрят на него. – Эй, сладкая булочка. Ты готов выйти? На коленях Чимина лежит книга лицевой стороной вниз. Неужели он так и не ушел, а только отступил на другой конец комнаты? Чонгук не смеет выйти. — Ты можешь осмотреть комнату, пока я принесу тебе воды и чего-нибудь поесть. Разве это не звучит хорошо? Чимин улыбается и встает, и на этот раз действительно уходит, не закрывая за собой дверь. Нерешительно Чонгук решает сделать так, как предложил Чимин, покинуть свое маленькое логово и скакать по комнате, обнюхивая мебель и большое растение в горшке, стоящее в углу комнаты. Запахи успокаивающие, мягкие, не подавляющие и резкие, как у тех резиновых перчаток, которые впервые ассоциировались у него с Чимином. Он уже собирался попробовать сочные зеленые листья цветка, как вдруг... Опасность. Его задние ноги стучат по полу, а затем он убегает, дрожа всем телом, когда он вжимается в самый темный угол своего логова. Проходит несколько секунд. И тут в его убежище заглядывает пара ярко-зеленых глаз. Кот... Кот! Сердце в горле Чонгука стучит, стучит, стучит, он до безумия напуган, потому что у него нет никакого способа спастись. Что он собирается делать? Он беспомощен. — Юнги! - это голос Чимина, обвиняющий тон, а затем кот исчезает из поля зрения Чонгука. - Что ты делаешь?! Кот мяукает. — Но ты его напугал! Тебе следовало попробовать при других обстоятельствах. Я только что заставил его покинуть свое гнездышко! Еще одно мяуканье, на этот раз явно раздраженное. Потом он остается наедине с Чимином. Симпатичный мужчина с темно-карими глазами наклоняется, чтобы посмотреть на Чонгука. «Мне очень жаль, дорогой. Юнги не хотел причинить вреда, но то, что он пришел сюда таким образом, должно быть, напугало тебя. Мне следовало закрыть дверь, но я не хотел, чтобы ты чувствовал себя запертым, - он ставит две миски перед входом в логово Чонгука. - Вот вода и зелень на конце моркови. Намджун-хен сказал, что кролики на самом деле предпочитают ее самой морковке? Если он лжет, тебе придется сказать мне это самому, он самый умный из нас, поэтому, если он мне что-то говорит, я обычно не смею сомневаться в этом. Это действительно хорошо пахнет. Чонгук давно не ел. Но он слишком напуган, чтобы снова выйти на улицу, когда Чимин находится так близко. Как будто он чувствует, что Чимин немного отодвигается, пока его спина не оказывается у ближайшей стены, и он снова начинает читать книгу. Когда его внимание таким образом отвлечено и между ними появилось немного больше пространства, Чонгук чувствует себя в достаточной безопасности, чтобы прыгнуть к входу и высунуть голову. Он ждет секунду, внимательно наблюдая и за Чимином, и за дверью, но ничего не движется, поэтому он наконец опускает голову к миске, чтобы насладиться драгоценными вещами, которые принес ему Чимин. Чонгуку кажется, что он видит, как дрожат губы Чимина, но в остальном мужчина остается неподвижным, как статуя. После того, как он вернулся в свою норку, Чимин сказал ему, что ему пора идти спать, и исчез. Чонгук думал, что Чимин будет спать в другой комнате, и с удивлением заметил смешанные чувства, вызванные этой мыслью, но затем Чимин вернулся, одетый в пижаму, и теперь он лежит на кровати, под которой прячется Чонгук. Через некоторое время он слышит, как чужое дыхание выравнивается, и одним бдительным глазом, устремленным на вход в логово на случай, если страшный черный кот вернется, Чонгук тоже пытается немного отдохнуть.

***

* Чимин уходит утром. Он говорит Чонгуку, что ему нужно идти на работу и уходит после того, как наполняет миски свежей едой и водой. Чонгук вспоминает, что тот работает ветеринаром. Сегодня он чувствует себя немного лучше, немного меньше напуган, поэтому решает еще раз попытаться выйти на улицу. Листья растения немного горьковаты на вкус, но Чонгук все равно ест их все, пока нетронутыми остаются только розовые лепестки цветов. Кабель он тоже грызет, хоть и знает, что это не еда, но так пользоваться челюстью приятно, корни зубов приятно покалывают, а потом он толкает дверь. В гостиной Чимин впервые поставил его клетку, Чонгук сразу ее узнает. Там есть телевизор, низкий столик и диван, а на спинке дивана сидит… кот. Он смотрит на кролика, пока Чонгук замирает, а затем внезапно прямо на его глазах превращается в мужчину. — Привет, зайка, — говорит мужчина, сонно моргая кошачьими глазками. - Я – Юнги. Я не причиню тебе вреда. Я только вчера пытался с тобой связаться. Я думал, что это сработает, если я буду в своей форме фамильяра, как ты. Чонгук не понимает. Почему-то он слишком напуган, чтобы пошевелиться, но недостаточно напуган, чтобы убежать. Он в замешательстве. – Хочешь посмотреть со мной телевизор? Остальные все на работе. Я простужен, поэтому я здесь. И именно поэтому я сейчас был в форме кошки. Так мы выздоравливаем гораздо быстрее. Знаешь, да? Чимин сказал мне, что именно так он тебя узнал. Нерешительно Чонгук подпрыгивает к Юнги. Кажется, он знает о Чонгуке что-то такое, чего не знает сам. Кажется, он думает, что они одинаковы. Фамильяры? Юнги смотрит на Чонгука краем глаза, как только кролик оказывается перед диваном. — Тебе нужна помощь? Чонгуку, оказывается, нет. Он бегает и прыгает, а затем оказывается рядом с Юнги, на диване, и смотрит на него большими, настороженными, но любопытными кроличьими глазами. –Телевизор вон там. После этого Юнги игнорирует его, и Чонгук в конце концов тоже обращается к движущимся картинкам. Они выглядят знакомо. Чонгук думает, что видел их раньше. — Знаешь, - говорит Юнги через некоторое время, - я не могу представить, как ты напуган, если ты действительно фамильяр. Должно быть, все это так ошеломляет, - Чонгук смотрит на него, и хотя Юнги не отводит взгляда от телевизора, Чонгук продолжает смотреть. - Когда ты впервые поворачиваешься, у тебя не совсем ясно в голове, не так ли? Ты ничего толком не помнишь, все новое, большое, громкое, напряженное и страшное. Мы с Хосоком, одним из ведьм, которых ты встретил вчера, уже тогда встречались, и он знал, что со мной происходит, поэтому позаботился обо мне. На следующий день я вернулся и с тех пор мог свободно выбирать форму. Помимо этого первого раза, я чувствую себя самим собой каждый раз, когда нахожусь в кошачьей форме. Это довольно круто — быть фамильяром. Теперь острые кошачьи глаза встречаются с его. — Но ты, кажется, вот так застрял. Это все еще твой первый раз, да? Я, честно говоря, не знаю, как тебе помочь, малыш. Мне жаль. Чонгук тоже сожалеет. Несмотря на то, что он не знает, стоит ли верить чему-либо из того, что сказал ему Юнги, – потому что даже если Юнги думал, что говорит правду, он все равно мог ошибиться насчет Чонгука, – он чувствует себя несколько успокоенным. Это нормально – бояться. Юнги тоже был, когда-то в чем-то подобном, – или то же самое случилось с ним. После этого они смотрят телевизор в дружеской тишине, прерываясь только тогда, когда колдуны один за другим возвращаются с работы. Чонгук замирает каждый раз, когда приходит новый, и постепенно начинает расслабляться, когда они просто смотрят на него с улыбкой, прежде чем поговорить с Юнги, присоединиться к просмотру телевизора или снова выйти из комнаты. – Я думаю, нам следует попытаться дать ему зелье, обращающее трансформации. Не будет никакого вреда в попытке, верно? - спрашивает один из колдунов. — Хён, - со вздохом отвечает Юнги. - Правильно ли это? В последний раз, когда я выпил одно из ваших зелий против простуды, когда на самом деле это было заболевание желудка, потому что вы сказали, цитирую: «болезнь есть болезнь, нет ничего плохого в том, чтобы попытаться, верно?», у меня были ярко-зеленые уши ещё две недели. — Да, - говорит хён Юнги, хихикая, как сумасшедший, - но я бы сказал, что вместо того, чтобы навредить тому, что на самом деле было, это было довольно стильно. Юнги просто нежно фыркает. — Джин-хён, оставь зайку Чимин-и. Он лучше разбирается в зельях и в буквальном смысле ветеринар. Ради всего святого, вы актер, без какой-либо квалификации. – Он не лучше разбирается в зельях! - Джин задыхается. - Чимин менее предприимчив и, следовательно, более скучен в зельях, вот кто он. — Почему ты несешь всякую ерунду за моей спиной? - спрашивает Чимин, и теплый, знакомый голос немедленно привлекает взгляд Чонгука к двери. - Я не могу поверить, хён. После того, как я приготовил твое зелье от похмелья? Падая на пол, Чимин пересекает комнату и опускается перед подушкой дивана, которую сейчас занимает Чонгук, его затылок оказывается в поле зрения Чонгука. Сердцебиение Чонгука снова ускоряется, когда он смотрит на темные блестящие пряди волос. Спустя некоторое время, позволив теплому звуку голоса Чимина успокоить себя, он подпрыгивает вперед, дергает носом и вдыхает. Чимин так чудесно пахнет. Как весенний ветерок, легкий, цветочный, обнадеживающий и полный обещаний. — Он чует тебя, Чимин-и. Вздох. –Он? Чимин кажется довольным. – Может быть, он хочет тебя укусить. Все в Чимине такое красивое. Его глаза, его голос, его запах. Чонгук вообще не хочет его есть. Вместо этого Чонгук очень мягко трется подбородком о волосы Чимина. — О, он действительно тебя ест? Чимин не отвечает. Вместо этого он остается неподвижным, пока Чонгук не закончит. Затем он медленно поворачивается, красивые карие глаза светятся любовью, нижняя половина его лица скрыта за диваном. — Он меня не ел, - шепчет он, осторожно протягивая согнутый указательный палец. - Ты просто потерся меня, милая булочка, не так ли? — Потерся? - спрашивает Сокджин с явным любопытством в голосе, а Чонгук стоит неподвижно, ожидая прикосновения Чимина, с предвкушением, пульсирующим в его венах. - Что это значит? – По сути, это значит, что он помечает меня своим запахом. У кроликов под подбородком есть пахучие железы. Я нравлюсь нашему маленькому кролику. Когда Чимин наконец прикасается к нему, Чонгук на секунду задерживает дыхание. Это не что иное, как прикосновение к его щеке, мягкое, щекотливое, теплое и слишком быстрое. Чонгук подпрыгивает ближе, радуясь тому, как глаза Чимина щурятся, когда он улыбается. Затем Чимин делает это снова, на этот раз не отступая. Чонгук смотрит в темно-карие глаза Чимина и чувствует, как замедляется его сердцебиение. Он уже собирался закрыть глаза, когда внезапно в квартиру входит кто-то еще, громко швыряя свои вещи на пол, как Чимин ранее, когда они вошли в комнату. Напряженный Чонгук пристально смотрит на вновь прибывшего. – Как дела? Ой, посмотри на эту булочку! Разве он не милый! Юнги и Джин смеются, а Чимин скулит. — Тэхён-а, он только начал расслабляться. Может быть, ты попробуешь вести себя тише и осторожнее, передвигаясь по квартире, пока у нас такой нервный маленький гость? – Поскакушка! - Джин хихикает. - В обоих смыслах этого слова. — Прости, прости, — дуется Тэхён, но, тем не менее, пытается приблизиться к Чонгуку, вероятно, думая, что он открыт для того, чтобы его гладил кто угодно. Но он - нет. Решительно дернув носом, Чонгук спрыгивает с дивана и плюхается прямо на колени Чимина, зарываясь в ткань толстого свитера Чимина, прикрывающую его живот. Воркующий Чимин поглаживает его уши, что Чонгуку очень нравится , прежде чем приподнять ткань и позволить Чонгуку прижаться прямо к коже Чимина, свитер теперь скрывает и его от внешнего мира. – Боже мой, он такой драгоценный. Не могу дождаться того дня, когда он позволит мне тоже себя погладить. — Второе впечатление ты произвел не самое лучшее, - сухо отмечает Юнги. - Я сомневаюсь, что этот день когда-нибудь наступит. Угрюмый вздох. – Ты позволил всего через три недели после того, как познакомился со мной, поэтому на твоем месте я бы сейчас молчал. Чонгук слышит смех Джина, когда Юнги что-то бормочет себе под нос, но его внимание сосредоточено на Чимине. Чимине, чей большой палец нежно гладит прекрасную шерсть Чонгука. Он не смеется и не участвует в разговоре. Чонгук думает, что все его внимание сосредоточено на Чимине, и Чимин тоже сосредоточен на нем. — Думаю, я лягу спать пораньше, ребята, — наконец извиняется он, слова вибрируют на шерсти Чонгука, что так близок к Чимину. Чимин держит его в этом маленьком мешочке, наполненном его цветочным ароматом, пока он чистит зубы и переодевается в пижамные штаны, одна рука постоянно находится под тельцем Чонгука, чтобы тот не упал. Он ложится, стараясь не раздавить кролика. Чонгук ползет выше, пока его голова не высовывается из той же норы, что и Чимин. – Что такое? - Чимин тихо хихикает. - Хочешь, чтобы я тоже пометил тебя? Он трется подбородком о лоб Чонгука, от чего тот вздрагивает, а веки опускаются. Впервые за все время, что он себя помнит, он чувствует себя в безопасности. Чонгук засыпает кроликом и просыпается человеком, крепко завернутым в объятия Чимина.