Твои парни до гроба

Новый год со Стрейдом и Реном — Нам серьёзно надо это готовить? — ноет Бота, с отвращением мешая плотное, липкое тесто для штоллена. — Это даже не мой праздник! Рождество. — фыркает брюнетка. — Я казашка! Праздную только Новый год. Даже если так, оно празднуется весной. — про себя возмущалась она. Стрейд, не отрываясь от разбора пакетов с продуктами, отвешивает ей лёгкий, но увесистый подзатыльник. — Меси. И не бубни. Он должен вылежаться месяц, чтобы набраться вкуса. — Девушка закатила глаза на рукоприкладство. — Хватит фыркать как кобыла. — Девчушка проглотила его метафору. Бота покорно, но под нос, на прекрасном казахском матерится, сворачивая тесто. — Ещё месяц есть до этого Нового года, а ты всё равно заставляешь делать эту… эту углеводную бомбу… полностью состоящую из всего, что я не люблю. Рен, стоя рядом, с умным видом локализует вино, которым вымачивались сухофрукты. На что и сам тут же получает задание от Стрейда — мыть посуду, гору которой создал шеф. Бота лишь хихикнула, что и ему попалась работёнка. Стрейд, исполняя роль надзирателя, расставил продукты и теперь следил за обоими, скрестив руки на груди. — Ничего не рано, — фыркнул он в ответ на ворчание. — Он должен лежать и вызревать. Иначе — пустая трата продуктов. — Фу… Оно будет испорченное, — высунула язык девушка, не желая представлять, каков на вкус кекс с кучей масла, жира и марципана. Её ненавистного марципана. А эти сухофрукты с орехами? Цукаты. Всё это каша, обёрнутая в тесто. — Ты даже не верующий… — Конечно. Но штоллен люблю. А он именно к Рождеству становится самым шикарным. — Мешанина какая-то, — добавил свой комментарий Рен, скривившись от липкой массы на руках. Тесто забивалось ему под ногти… а перчатки? Что ж, они порвались после пары минут использования. — Оно так и должно быть! Защипывай края хорошенько! Иначе вся начинка выйдет! — учил их мужчинка с пузом. — Хорошо, хорошо… — нехотя согласились оба, доделывая работу, не желая взбучки за этот пустяк. В итоге, когда огромный таз с тестом наконец превратился в ряд аккуратных, пухлых буханок, и Рен, и Бота в изнеможении разлеглись на диване, как выброшенные на берег морские котики. Стрейд, разочарованно усмехнувшись, достал готовые изделия, щедро промазал их растопленным маслом, обвалял в сахарной пудре, упаковал в пергамент и фольгу. — Ничего без меня не можете. Всё почти я готовил. Лентяи. Бота, лёжа лицом в подушку в позе трупа, лишь показала ему из-под плеча средний палец. — Этот палец я отрежу и засуну туда, где не светит солнце, — спокойно отметил Стрейд, не прерываясь от своего дела. И для её же спокойствия помахал пультом от ошейника так, чтобы она это видела. Но даже так она не сдала своих позиций. — Иди к чёрту. — Недовольной миной подняла она голову. Но лежавший рядом лис пытался их всех успокоить, пока дело не дошло до драки. Хотя он, если честно, тоже не был в настроении. К тому же, если Стрейд нажмет на кнопку им обоим не будет сладко. А он за просто так, не хотел получать удар током. — Бота, прекрати, — устало пробурчал Рен. — Уже всех бесишь. Ты же девушка. Хватит столько материться. — Не секрет, эта девчонка часто была неуправляема и часто буянила. Бесила в целом. Создавала шум. Ну, в тех пределах, которые ей позволяли. — Пасть заткни, шаль для шеи! — И без того дрянное самочувствие превратилось в совсем отвратное. Слово за слово, и эти двое сцепились в настоящей, хотя и короткой, драке. Бота вырвала у Рена прядь волос, а он оставил на её руке красные полосы от когтей. Стрейд лишь устало допил остатки коньяка из бокала и лениво разнял их, растащив в разные стороны и дав каждому по подзатыльнику. — В моём доме, — начал он лекцию, — запрещено драться без моего разрешения. Это правило номер один. (В душе же он был лишь расстроен, что не снял эту комедию на камеру). *** В Рождество все сидели за праздничным столом. Бота, скривившись, отломила кусочек штоллена, положила в тарелку, затем в рот… и её глаза удивлённо округлились. За первой крошкой последовал второй кусок, затем третий. — Чёрт, а правда вкусно… Ням, — облизнула она сахарные пальцы, на что Рен скривился. Он швырнул ей в лицо салфетку. — Как мне плохо жилось минуту назад, — она, придерживая щеку и закрыв глаза, жевала этот плотненький кексик. На вкус — как хлеб с нотками алкоголя. И кусочки цукатов и изюма застревали во рту, из-за чего она ковырялась зубочисткой. Кажись, эта леди не заметила, что нос и щёки её все в масле и пудре. — Вытрись, а то как свинья, — прокомментировал Рен. — Ха-ха! Ну, посмотрите, кто испорченный кекс, — дерзко парировал хозяин дома, наблюдая, как его бунтарка уже отрезала себе новый ломоть. Но когда она, решив не церемониться, просто откусила от буханки кончик и принялась чавкать, довольная, у Стрейда брови полезли от удивления наверх. Стрейд тут же выхватил кекс у неё из рук. — Не порть этот шедевр. Ешь нормально. Даже Рен себя так не ведёт! — приводил он пример прилежности. Рен в это время на кухне готовил что-то своё, экзотическое. Бота, выгнанная со стола и всё ещё голодная, на цыпочках подкралась к нему сзади, но не успела даже задумать пакость, как её заметили. — Даже не думай, — отрезал лис, не оборачиваясь. — Тц… — Бота устало облокотилась о столешницу, её шалость провалилась. — Когда будет готов ужин?! Я голодна… — скучающе и почти капризно выдала она. — Ты постоянно голодна. Тебе поголодать не помешает. — Это ниже пояса! — Отвали! Вообще-то это нормальное женское тело! Там должно быть немного жирка. — Обижённо скрестила она руки на груди и демонстративно воротила нос от его персоны. — Немного? — Фак ю! — Она уже хотела развернуться, но её взгляд упал на тарелку. Она подкралась ближе. — Это… осьминог? Живой?! Божечки! — Кальмар. Для саннакчи. — Да? Какая разница. Всё же морские мерзости.. И что ты с ним сделаешь? — радостно выпалила она. — Сваришь? Запечёшь? Пожаришь? Я никогда его не ела и… — Перед ней поставили глубокое блюдце, где щупальца ещё слабо шевелились. — Н… но… оно не готово… — Она разочарованно и жалобно посмотрела на Рена большими глазами. Тот лишь налил поверх кальмара соевый соус с кунжутным маслом. — Оно готово. Просто попробуй. — Как-то это не по-человечески… Оно шевелится! Мать твою, Рен! Шевелится!!! — Бота испуганно отпрянула, почти падая со стула, когда одно из щупалец дёрнулось у неё в палочках. — Какая гадость!!! Но… я так голодна… с утра ничего не ела… а кексы не еда, понимаешь, да?? — Она грустно опустила голову. Рен вздохнул и повернулся к плите. — Ладно. Могу их немного обжарить, если хочешь… — Да! Пожалуйста! — Послушно принялась девушка ждать. Последующие минуты прошли в томительном ожидании. «Ура!» — воскликнула Бота, когда Рен протянул ей тарелку. — Ас болсын! (Приятного аппетита по-казахски). — Она отправила в рот кусочек… и её лицо исказилось. — Оно… как резина… лучше бы я сваренные кишки съела, чем это… — Нехотя она проглотила жвачку и жалобно посмотрела на Рена, который тем временем с аппетитом доедал свою порцию живого кальмара. — Ты так аппетитно ешь… Дай и мне попробовать. — Ты же не хотела. — Немного подразнил её парень, дёрнув хвостом от возмущения, что она вечно лезла в его тарелку. — Я голодна! Просто… очень голодна. — Рен от этих противных криков сжал уши к голове. Быстро сдаваясь её напору. — Ладно. Но потом не выблёвывай мне всё лицо, если не понравится. — Рен приблизил к её лицу палочки с захваченным, всё ещё извивающимся щупальцем. Закрыв глаза, Бота взяла его в зубы. «Только прожуй хорошо…» — предупредил Рен. Она послушно прожевала. — Он сладкий! И, чёрт, извивается во рту… Как будто с кем-то целуюсь… бррр… хе-хе, ну это прикольно… — Я просто добавил сладкий соус чили. Вижу, тебе понравилось. Будешь ещё? — Да я бы продолжила. Такой свеженький на вкус… Но всё равно резина. И жуется странно. — Тц, так не ешь тогда… — Терпение парня шло на нет. — Прости, пожалуйста… это вкусно. Я просто не привыкла к такому… — Деликатесу? — Рен, я бы это даже едой не назвала бы,… это закуска. — Рен разочарованно выдохнул. Она вечно несла всё, что на уме. Он даже привык. — И добавь мне кунжут. *** 31 декабря. Дом пропах варёным мясом и пряностями. Рен, ворча, украшал ёлку. Стрейд сидел на диване, пытаясь починить гирлянду, перегоревшую ещё с прошлого года. Стол ломился от еды. И тут Бота вернулась с кухни, неся огромную каменную тарелку, с которой исходил сногсшибательный аромат. — А вот и бешбармак! — торжествующе объявила она, усаживаясь за стол. — Это точно съедобно? — скептически покосился Рен. — Просто тесто и мясо. Какая-то дикость — есть конину. Ты взяла её мясо и запихала в его же кишки… — Ага! Ещё перца, соли и чеснока добавила! — радостно подтвердила Бота, расставляя пиалы с бульоном. — Это… что, конина? — Рен замер с ёлочным шариком в руке. — Это же лошадки! Ты всё это время варила лошадь?! — Он в возмущении потряс её за плечи. — Да, чёрт! Я всегда мечтал о лошадке… а ты её сварила! Варварка! — Эй! Я ела твои штоллены и этого живого осьминога в соусе! Так что и вы съедите мой бешбармак! — упёрлась руками в бока Бота. — Это было корейское блюдо, а не садизм! — парировал Рен. — Пофиг. Садитесь и ешьте. Я не для того полдня возилась с мясом, чтобы вы тут вредничали. Стрейд, игнорируя спор, сделал первый укус. Его брови поползли вверх. — Да ладно? Божечки… Как мне плохо жилось минуту назад. Рен, уплетай. Это гребаная вкуснятина! — Я… воздержусь, — брезгливо поморщился Рен, но Бота была неумолима. Она ловко протолкнула ему в рот вилку с лапшой и мясом. Рен, нехотя прожевал… и его выражение лица смягчилось. — Спасибо, — процедил он, уже сам тянясь за добавкой. — Не за что! ~