Глубокие воды

      Ши Цинсюань не отметил ещё и двадцать второй день рождения, но уже обзавёлся кольцом на безымянном пальце. Конечно, даже в наше время китайцы стараются жениться как можно раньше, чтобы выполнить свой долг перед родителями, но все же двадцать два как-то рановато для мужчин. Другое дело женщины, те в тридцать уже никому не нужные старухи. Впрочем, избранница Ши Цинсюаня как раз могла позволить себе и не торопиться. Его ровесница, она была немного выше, что вовсе не мешало ей носить умопомрачительные каблуки. Впрочем, красавица Диши могла смотреть сверху вниз на кого угодно даже сидя в глубоком кресле. Длинноволосая, бледнокожая и немного печальная. Её лицо было слишком строгим для того, чтобы она могла считаться «настоящей женщиной», но оно сводило с ума многих. А досталась всё это счастье смешливому и непоседливому молодому господину во втором поколении Ши Цинсюаню.       Новоиспечённый муж носился со своим кольцом и хвастал им направо и налево. На всех совместных фотографиях он выставлял напоказ не только свою окольцованную руку, но и следил, чтобы кольцо жены обязательно попало в кадр. Единственное, что мешало Цинсюаню получить прозвище подкаблучника — печальный взгляд его жены. Ну и то, что на его месте мечтали бы оказаться многие. Если бы хватило духу.       Диши не возражала, когда её муж хотел держаться за руки на людях. Покорно посещала все мероприятия, терпела любую толпу и шум, если Цинсюаню хотелось веселья. А когда они оставались наедине, первая тянулась за поцелуем. И не ограничивалась ими одними. В руках мужа она становилась страстной и бесстыжей, отзывчивой и чувственной. Она громко стонала, обнимая белыми руками сильные плечи, обвивала ногами тонкую талию, подавалась навстречу всем телом: влажным, распалённым, жадным.       Она никогда не говорила «нет». Она знала, что их счастье продлится лишь до тех пор, пока юноша с поломанными рукой и ногой, беспробудно спящий на обсидиановом ложе в глубине чёрного дворца, ещё дышит.