Учебное пособие по удовольствию

      Нет, ему не послышалось. Нил действительно сказал это. «Мне нравится один парень», а ещё «я не уверен, но думаю, у нас с ним что-нибудь получится» и… «научи меня делать минет. Ну так, на всякий случай».       — Чё? — вырвалось непроизвольно; глаза полезли на лоб от подобного заявления.       — Ну… Если ты не против, конечно…       Эндрю даже не знал, что на это ответить. «Я очень даже за»? «Я не собираюсь учить тебя делать кому-то другому приятно»? «Что ещё за парень»? Но сказал только:       — Как ты себе это представляешь?       — Может быть… Если ты не против, — снова добавил Нил, — может, я мог бы, ну, попробовать это с тобой, а ты… не знаю, объяснять мне в процессе?       Не то, чтобы Эндрю мог описать свою реакцию как «в ахуе» — выкинуть полную нелепицу с невозмутимым видом было так похоже на Нила, — но это явно было что-то близкое. Вообще, чтобы удивить его, — это надо сильно постараться, но у этого рыжего остолопа каким-то образом раз за разом с лёгкостью выходило выбивать Миньярда из колеи.       Нила хотелось ударить, Нила хотелось поцеловать, Нила просто хотелось. Одна только мысль о том, как он прикасается к кому-то — кому-то другому, — заставляла Эндрю сжимать кулаки до побеления костяшек. Нет, не то, чтобы он в самом деле надеялся на что-то, но последнее, чего он ожидал — и что удивило его даже больше, чем вся остальная часть этого идиотского монолога, — так это то, что Джостен однажды придёт к нему со словами, что ему кто-то понравился. «Меня не интересуют ни те, ни другие», значит, да? Ага, как же.       — Ладно, забей, это глупо, — так и не долждавшись ответа, бросил Нил. — Извини.       Он уже развернулся и собрался было покинуть крышу, но рука Эндрю, действуя против его собственной воли, схватилась за рукав оранжевой толстовки. Грёбаная искорка надежды, снова вспыхнувшая во взгляде голубых глаз, едва не заставила Эндрю врезать ему. Если он сейчас откажет, Нил ведь может обратиться с этим к кому-то другому… Может ведь? И разве Эндрю хоть раз отказывал ему в чем-то? Блять…       — Для чего тебе это? Если у вас с этим парнем, как ты говоришь, может что-то получиться, к чему просить об этом меня? Научишься уже… в процессе, — Эндрю выплюнул эти слова, старательно не выказывая своего отвращения. Получалось из рук вон плохо, но Нила, похоже, ничего не смутило.       — Я просто хочу быть готовым, — ответил он так, словно предугадывал этот вопрос.       — И что это за парень? — не выдержал Эндрю. Пришлось всё-таки прикусить язык, чтобы не ляпнуть ещё чего-нибудь лишнего.       — Так ты научишь меня?        Ну конечно, грёбаный Нил-я-вью-верёвки-из-Эндрю не отвалит, пока не получит прямой ответ на свой вопрос. Конечно.       — Нил, — Эндрю поджал губы и раздражённо вздохнул.       — Да или нет?       Он знал, что пожалеет об этом, но разве у него в самом деле был выбор?       — Да.

***

      Это была странная, бессмысленная и совершенным образом глупая затея, и Миньярд до сих пор не понимал (ладно, кому он врёт, всё он прекрасно понимал), какой чёрт дёрнул его согласиться, — и почему он, имея возможность отказаться даже прямо сейчас, всё ещё находился здесь. Что подумали остальные, когда во время привычного киносеанса, где вся команда собралась перед телевизором, он схватил Нила и молча увёл в свою комнату? Эндрю было плевать; Нилу, очевидно, тоже.       — Так, ладно, — вздохнул Нил и отёр ладони о джинсовые штанины. — С чего мы должны начать? Могу я к тебе прикоснуться?       — Да, — бесцветным тоном ответил Эндрю и опустился на диван. В голове бушевал ураган, и только многолетний опыт притворства помогал сохранять невозмутимый вид, — можешь.       Нил приземлился рядом и, помедлив секунду, потянулся к ширинке Эндрю.       — Ты серьёзно? — хмыкнул тот. — Вот так с ходу?       — А что?.. — смутился Нил. — Я что-то не так делаю?       Миньярд со вздохом схватился за переносицу. Что ж, это надолго, подумалось ему. Не то, чтобы он когда-либо мечтал о карьере педагога, но прямо сейчас захотелось взять в руки указку и со словами «достаём двойные листочки» заставить Нила под диктовку записывать всю теорию. В самом деле, ну что за глупость, — обучать кого-то минету…       — Нил, никто не начинает это… вот так. В смысле, вот так сразу.       — А как тогда? — совсем опешил Джостен.       — Послушай, — нахмурился Эндрю и внимательно взглянул ему в глаза. Азартный блеск в них не сулил ничего хорошего, и всё же он в сотый раз переспросил: — Ты точно уверен, что хочешь этого?       — Не задавай вопросов, ответы на которые уже знаешь, — ответил Нил. — Ну так что, мы начнём уже или как?       Эндрю раздражённо сжал челюсти и молча склонился к губам Нила: раз обещал научить, то надо сделать это нормально, не так ли? По крайней мере, так ему хотелось думать, когда он, кожей чувствуя чужое дыхание, вполголоса спросил:       — Да или нет?       — Да, — в тон ему ответил Нил.       Не таким Эндрю представлял их первый поцелуй (а он, чёрт возьми, его представлял), — не в таких обстоятельствах. Но как бы там ни было, целовать Нила оказалось приятно — даже слишком. Тёплая нега, разливающаяся по телу, мигом выбила все мысли из головы, и нет, вот теперь он точно был уверен, что не пожалеет об этом: это того стоит, грёбаную тысячу раз стоит.       Рука опустилась на теплую ладонь Нила, сжимавшую край толстовки, Эндрю потянул его на себя, призывая пересесть на свои колени. Рваный выдох против воли вырвался из губ, когда собственной эрекцией он ощутил тяжесть чужих бёдер. Руки Нила после короткого «можно?» и ответного «да» легли на затылок и принялись беспорядочно перебирать волосы. Собственные ладони, с силой прижимая горячее тело как можно ближе, до побеления костяшек сжимали ткань худи. Нил целовал не настойчиво, но охотно, шумным дыханием отзываясь на ласку. Воздух в комнате словно раскалился, и всё, о чём думалось, — как бы поскорее избавиться от одежды, неприятно облепившей разгорячённое тело.       — Сними, — выдохнул Нил, прочитавший будто его мысли.       Эндрю немедля стянул с него толстовку и взглядом впился в покрытое шрамами тело; он уже его видел, уже не раз представлял, как целует каждый его сантиметр, и теперь в затуманенном желанием мозгу набатом звучала мысль о том, что он наконец может воплотить эту фантазию в реальность. Но едва он успел сбросить с себя майку, как чужие губы поцелуями обрушились на его шею; он и представить не мог, как легко выбить из него стон.       — Кажется, я всё делаю правильно, — прошептал Нил.       — Блять, — вырвалось у Эндрю: мозг, словно ненужную деталь, уже успел отбросить информацию о том, для чего они здесь собрались. — Да, всё… так. У тебя хорошо получается, — выдохнул он, с шипением подставляясь под поцелуи.       Нил, увлёкшись своим новым занятием, перешёл на лёгкие покусывания, словно преследуя мысль окончательно свести Эндрю с ума. В тишине комнаты, разрываемой изначально лишь прерывистым дыханием, собственные стоны — в самом деле едва слышные — казались ему оглушающими.       — Если ты продолжишь в том же духе, — процедил он и с силой втянул воздух сквозь сжатые зубы, чувствуя касание горячего языка на мочке уха, — наш урок закончится, так и не начавшись.       — Тогда скажи, что мне делать дальше, — прошептал Нил и большим пальцем очертил выпуклые ключицы.       — То, с чего ты начинал, — ответил Эндрю, за волосы оттягивая от себя голову Нила.       Тот словно наслаждался теперь результатом собственных трудов — видом распалённого Эндрю — и, не сводя с него глаз, опустил руку на ширинку и сжал возбуждённый член сквозь грубую джинсовую ткань. Миньярд с силой зажмурился и снова предупреждающе произнёс:       — Нил.       — Что теперь? — будто не замечая его тона, спросил тот и, не дожидаясь ответа, ловко опустился на пол.       Молния ширинки вжикнула, и Эндрю, во все глаза наблюдающий теперь за действиями Нила, помог ему до колен стащить с себя обтягивающие джинсы вместе с бельём. Джостен уставился на эрегированный член так, словно теперь ему предстояло решить проблему вселенских масштабов. Взял в руку у основания и, на пробу проведя языком по всей длине, губами осторожно накрыл головку.       — Не бери глубоко, — выдохнул Эндрю, сам удивляясь своей выдержке: соображалось с трудом, говорилось — тем более, и всё же он старался напоминать себе об истинной цели сего мероприятия, а не просто молча наслаждаться происходящим.       Нил, будучи учеником способным, прислушался к совету и не пытался показать мастер-класс, принимал лишь комфортную для себя длину, и всё бы шло хорошо, если бы не…       — Зубы, — прошипел Эндрю, вздрагивая и отталкивая от себя его голову. — Осторожнее. Постарайся не задевать…       — Прости, — пробормотал Нил и виновато поджал губы, но уже спустя секунду вновь ударился в попытки («пытки», — сказал бы Эндрю, потому что даже так вот-вот готов был кончить и побить личный рекорд по времени). — Так хорошо?       — Угу, — не сказал — простонал — Миньярд, снова запуская пальцы в копну рыжих волос.       И Нил, очевидно, воодушевлённый реакцией, снова в своей манере, как помешавшийся, принялся выбивать из Эндрю прерывистые вздохи вперемешку со стонами. Подступающий оргазм, хотя и был желанным, всё же не являлся тем, к чему они стремились, а потому Эндрю, напрягая, кажется, всю свою силу воли, сквозь зубы сказал:       — Подожди. Остановись.       И Джостен, с неприличным звуком выпустив член изо рта и тяжело дыша, спросил:       — Что-то не так?       — Я сейчас кончу, — едва слышно вымолвил Эндрю, не в силах отвести взгляда от покрасневших мокрых губ.       — Это же хорошо?.. — полувопросительно сказал Нил, принимаясь пальцами оглаживать рельеф его пресса.       — Мы не за этим здесь. Если ты хочешь научиться делать это хорошо, то… этого недостаточно.       — Но тебе ведь достаточно, — недоумевал Нил.       Ну разумеется, Эндрю этого достаточно. Ему, блять, достаточно было одного того их диалога на крыше и последующих за ним фантазий, чтобы тем же вечером в душе довести себя до оргазма за какую-то жалкую минуту.       «Потому что это делаешь ты», — хотелось ответить, но Эндрю обошёлся полуправдой:       — Кое-кто слишком усердно изводил мою шею.       — И тебе это понравилось, — добавил Джостен, ухмыляясь. Спорить, конечно, не было смысла.       — Ненавижу тебя.       Нил усмехнулся и, наклонившись, снова вобрал в себя член. Эндрю, немного пришедший в чувство после короткой передышки, снова вообразил себя великим наставником:       — Проведи языком по уздечке, — едва произнёс он и тут же с тихим хрипом запрокинул голову: Нил, мать его, Джостен был одарённым учеником. — Да, вот так, теперь… теперь обведи головку вокруг.       И Нил, поняв примерную схему, начал всячески истязать его: то ускорялся, то останавливался, доводя Эндрю до предела и заставляя материться сквозь зубы. В какой-то момент это действительно стало похоже на пытку, когда он, напрочь игнорируя пульсирующий уже от напряжения член, ласкал мошонку, покрывал поцелуями живот, бёдра, слегка покусывал кожу и с явным ехидством наслаждался задыхающимся от возбуждения Эндрю.       — Я, блять, ненавижу тебя, — повторил Миньярд осипшим голосом и впервые за вечер с его губ сорвалось не указание — просьба: — Прикоснись к нему.       — Чёрт, — прошептал Нил, рвано дыша, чуть сместился вбок и пахом прижался к ноге Эндрю. Двойной стон прозвучал слишком громко. — Попроси ещё.       — Ты невыносим, — процедил Эндрю, пальцами сжимая волосы на затылке Нила.       — Эндрю, попроси ещё. — Просил тут, скорее, только сам Нил.       Бёдрами, словно оковами, он с силой удерживал его ногу, прижимаясь как можно ближе. Миньярд бы непременно пошутил что-нибудь про то, как он похож на собачонку, если бы сам не издал звук — почти скулёж, когда Нил широким мазком языка провёл вдоль мошонки к основанию члена. И это вот вообще нисколько было не похоже на него, но:       — Нил, ну же, возьми его, блять.       Джостен протяжно застонал и с омерзительно-сладким хлюпаньем принялся ласкать его. Впрочем, надолго Эндрю не хватило. Оргазм разрядом электрического тока прошиб тело, даруя долгожданное освобождение, и собственный стон показался Эндрю чересчур громким — только потом он понял, что их, на самом деле, было два: Нил, не выпуская его изо рта, сотрясся в судороге, ногтями впиваясь в кожу на животе Миньярда.       И когда оба спустя, кажется, вечность пришли наконец в себя, Эндрю произнёс:       — Твой фетиш насчёт мольбы отвратителен.       — Но ты был не против, — с ухмылкой ответил Нил.

***

      Эндрю вряд ли признался бы об этом вслух, но он любил это время дня: сумерки, сгущающиеся над Пальметто, были самым комфортным часом, чтобы провести его на крыше — когда яркие лучи солнца уже не слепят глаза, а темнота ночи ещё не опутывает своими сетями навязчивых мыслей. Ему нравилось сидеть здесь и, не думая ни о чём, выдыхать тонкие струи сигаретного дыма; а ещё — нравилось, когда рядом сидел Джостен, — но и эту тайну Эндрю унесёт с собой в могилу.       Раздражал только один вопрос, бесконечно вертящийся в голове. С одной стороны — это не его дело, с другой — а что он, собственно, теряет? Да и в конце концов, он ведь в каком-то смысле… ну, тоже принимал в этом участие.       — И как у тебя с тем парнем? — небрежно — будто невзначай — спросил он.       Нил чуть помедлил, но всё же ответил с лёгкой улыбкой:       — Ну, у нас… всё случилось. И прошло даже лучше, чем я себе представлял. Ему, вроде как, всё понравилось.       — «Вроде как» или «всё понравилось»? — хмыкнул Эндрю.       — Ну, скажем… наш урок прошёл не напрасно. Спасибо.       Эндрю ничего не ответил, только, сделав очередную затяжку, снова спросил:       — Может, всё-таки расскажешь, кто он? Я его знаю?       — Тебе это настолько интересно? — Нил повернул к нему голову.       «Я должен убедиться, что он — действительно тот, кто тебе нужен»? Не, не то. «Хочу посмотреть, какие парни тебе нравятся»? Тоже нет. «Я найду его и перережу ему горло»? Это уже слишком.       — Да не особо. — Вот, уже звучит лучше.       — Так и думал, — усмехнулся Нил и не сказал больше ни слова.       И Эндрю с тех пор и не пытался заводить этот диалог. Да и что тут ещё скажешь?

***

      Снова блядский киносеанс у всей команды, снова он думает о том, что произошло месяц назад, снова Нил слишком часто бросает на него эти свои я-всё-прекрасно-помню-взгляды. Для чего Эндрю вообще сюда припёрся? Всё равно ведь даже не запомнит, о чём в итоге был фильм — потому что и фильм-то этот убогий ему не сдался.       Раздражённый, Миньярд подхватил свою так и не початую бутылку виски и под недоумённые взгляды товарищей встал и вышел из комнаты. Какая-то необъяснимая — или, может, очень даже объяснимая, но об этом он не хочет думать — ярость поднималась в нём снова и снова, едва он вспоминал о том диалоге на крыше (а вспоминалось, против воли, слишком уж часто).       Только он захлопнул дверь комнаты, как та снова со скрипом распахнулась за его спиной. Он уже знал, что это либо чёртов Ники прибежал узнать, всё ли с ним в порядке, либо…       — Эй. — …Нил.       — Что тебе нужно? — устало спросил Эндрю, медленно разворачиваясь лицом к непрошенному гостю. Бутылка, от греха подальше, ловким движением была сброшена на диван.       — Может, поговорим? — Нил вошёл в комнату и закрыл за собой дверь на замок.       — И о чём же? — хмыкнул Миньярд, уже чувствуя, как кровь начинает закипать в жилах. Ну давай, скажи ещё хоть слово, и я тебе врежу, думалось ему.       — Ты какой-то странный в последнее время, — пробормотал Нил, и по взгляду его отчётливо читалось, что он готов к предстоящей буре.       Что ж, хотел бури — получай. Эндрю в два шага преодолел расстояние между ними и, схватив за воротник футболки, процедил прямо в лицо:       — Я странный? Может быть, для твоего мозга, Нил, это недоступно, но «странно» — это когда ты приходишь ко мне и просишь о таких вот ебанутых вещах, несёшь какую-то херню про парня, о котором не знает никто — никто, блять, из команды — а потом молча делаешь вид, что нихуя необычного не произошло, и весь месяц то избегаешь меня, то бросаешься такими взглядами, будто тебе есть что сказать. Вот это, блять, странно, Нил. И прекрати смотреть на меня так; хочешь что-то сказать — говори.       — Ты что, правда расспросил всю команду о том парне? — Нил захлопал глазами так, словно перед ним стоял не Эндрю, а приведение.       — Блять, — выплюнул Миньярд и, толкнув Нила к стене, окончательно перестал владеть собой. — Да или нет?       — Да, — не раздумывая, ответил Нил.       Поцелуй был требовательным, настойчивым, без капли нежности — не так, как в прошлый раз. Руки Джостена с силой притягивали Эндрю, пока тот вжимал его в стену так, что между телами не оставалось ни миллиметра. Горячее дыхание, одно на двоих, заполнило пространство комнаты, сужая её до одного-единственного квадратного метра. Эндрю действительно в последний месяц был сам не свой, и только теперь, в эту самую минуту, смог почувствовать, как все детали в сознании наконец становятся на свои места. Всё так, как и должно быть. Всё, кроме одной небольшой неувязочки:       — Твой парень будет не слишком рад, если узнает об этом. — Конечно, в самом деле, Эндрю нисколько не волновало это, но не поддеть Нила он просто не мог.       — Он не мой парень, — прошептал Джостен, пытаясь восстановить дыхание, — но я хотел бы, чтобы им был.       — Правда за правду, — бросил Эндрю, несильно сжимая ладонь на его шее. Терять уже нечего.       — Ладно, — выдохнул Нил. — Я тебе нравлюсь?       Пальцы крепче сдавили горло. Миньярд наклонился ближе и в самое ухо почти по слогам вымолвил:       — Я тебя ненавижу.       — Да ладно? — усмехнулся Нил и, проведя языком вдоль его шеи, заставил тело вздрогнуть от пробежавших мурашек. — Твоя очередь.       — Что это, блять, за парень, о котором ты говоришь?       — Не делай вид, что всё ещё не понял, — вздохнул Нил.       — Скажи это.       Да понял он уже, мать твою, но почему-то стало вдруг очень важно услышать это именно от Нила. Что он там говорил по поводу его фетиша? Неважно, в любом случае, он забирает свои слова обратно.       — Это ты.