Эшафот.

      Руи изо всех сил жмётся к Тсукасе, содрогаясь в бесконечном страхе, пока такие родные руки со всей оставшейся нежностью и любовью пробираются под изношенную рубашку и гладят спину. Те, из-за кого они оказались в этой грязной, сырой и холодной камере, непременно одарили бы их презрительными взглядами, сквозь зубы шипя о том, что это похабщина и разврат. Сейчас это не имело ни малейшего значения. Теперь есть лишь они и бледный лунный свет, пробивающийся сквозь решётку. "Слово короля — закон". Как бы не так. Будь хоть одно слово Тсукасы законом, они бы не проживали свои последние часы таким образом, в таком возрасте. Тело в его руках вздрагивает сильнее обычного, и он тихо смеётся, игнорируя ком в горле.       — Неужели тебя так сильно страшит твоя смерть, Руи?       — Меня страшит не моя смерть. Я просто до дрожи боюсь потерять тебя, мой милый Тсукаса.       Руи ни за что на свете не посмел бы солгать своему королю, своему возлюбленному. Собственная смерть всегда казалась чем-то совершенно незначительным и ничтожным, даже если после этого его ждала неизвестность собственной персоной. Но проститься с Тсукасой раз и навсегда... Просто немыслимо. Это хуже любого наказания, беспрерывных пыток и тёмной фигуры с косой. Без него всё было бы блёклым, мучительным и безгранично одиноким. Но рядом с ним... Рядом с ним все существующие страхи кажутся смешными. Бояться неизвестности — глупо: ты даже не знаешь, что тебя пугает. Бояться потерять Тсукасу — обоснованно: страшно потерять человека, с которым ты под вой ночного ветра кружился в бальном зале, который тайком протаскивал тебя в самые прекрасные места, недоступные для простых слуг, который при тусклом свете одинокой свечи надевал на тебя собственную корону, называя тебя королём его сердца и души. Руи никогда не понимал, за что же он получает такие почести от человека, чьей руки и сердца пытаются добиться принцессы всех государств. Никогда не понимал, за что же его так любят. Он бы хотел научиться любить так же в ответ, хотел бы принести весь мир к его ногам, сделать всё что угодно для его счастья. Но здесь, чувствуя холод от простого камня, к которому нежная королевская кожа не должна была прикасаться ни при каких обстоятельствах, он понимает, насколько же был ужасен и эгоистичен в своих желаниях. Только он виноват в том, что уже утром, на самом восходе, Тсукаса будет не пить чай в цветущем саду, а положит голову на гильотину за то, сколько ласки подарил своему гадкому, извращённому слуге.       — Руи, любимый мой, ну же, посмотри на меня.       Тсукаса берёт в ладони лицо своего возлюбленного, смотря прямо ему в глаза. Он никогда не устанет находить в этих радужках всё больше красоты и изысканности. Золотой, игривый цвет потерял свою яркость, и это расстраивает, но он не имеет права сетовать на это. Он не откажется от него ни при каких обстоятельствах, и даже на последнем вздохе будет предан ему, вне зависимости от блеска в глазах и внешности. Даже если бы Руи был самым устрашающим и ядовитым в мире пауком, то он бы сразил свой неистовый страх насекомых и остался рядом с ним. Он понимает его печаль, его дрожь, ведь ему страшно не меньше. Но ведь кто-то должен быть смелым, отважным и стойким, верно? И если Руи слаб, то Тсукаса обязательно подставит ему своё плечо в такое непростое время.       — Ты никогда не потеряешь меня, слышишь? Запомни это накрепко: я всегда буду рядом с тобой. Я найду тебя в другой жизни, переверну весь рай и ад ради встречи с тобой, мы образуем новое созвездие, если после смерти нас будет ждать становление небесными телами, про которые ты мне рассказывал. Пойми, Руи, мой сокровенный, мои пылающие чувства не способна изменить ни бунтующая толпа, ни какая-то там гильотина. Если все государства мира восстанут против тебя, то клянусь, я сию же секунду схвачу меч и объявлю войну каждому из них. Мне не нужны бархатные одежды, шёлковые простыни, роскошные украшения и власть. Они не несут в себе ни капли ценности. Руи, мой дорогой Руи, мне нужен лишь ты. И пока у меня есть хоть капля твоей любви, мне не страшно и умереть.       — Тсукаса, отчего же ты...       Его речь бессовестно прерывают, утягивая в глубокий, чувственный поцелуй, кричащий о любви громче любых слов. Противиться подобному было бы попросту нагло, и Руи добровольно бросается в этот омут с головой. Пожалуй, он понимает, что же делает Тсукаса, отчего же не плачет. Уже слишком поздно. Лить слёзы о своей горькой, непростой судьбе следовало куда раньше, сейчас эта излишняя грусть ни к чему. Бежать некуда, нет ни единого шанса на исправление и спасение, и всё, что им дозволено по предсмертному желанию Тсукасы, так это провести последнюю ночь вдвоём, без посторонних глаз. Зачем же тратить столь драгоценные секунды на сожаления и беспросветное отчаяние? Они всё ещё есть друг у друга, а значит, нет нужды в переживаниях. Именно это и хотел сказать ему Тсукаса, только вот никак не смог выразить это через слова. Но ничего, Руи уже давно научился читать каждое его прикосновение, словно книгу, и он непременно соберёт все свои силы и не посмеет проронить ни одной слезинки за эту ночь, забудет о дышащем в спину будущем, чтобы хотя бы попытаться дать Тсукасе то, чего он заслуживает. В конце-концов, совсем скоро у него будет целая вечность на слабость и печаль.

*****

      Тенма стоит в кандалах у гильотины. Толпа, требующая хлеба и зрелищ, выслушивает приговор куда внимательнее самого короля. Куда больше его волнует Камиширо, стоящий на коленях прямо напротив него, с туго связанными за спиной руками. Неравность их статусов была очевидна каждому присутствующему, но для двоих смертников иерархическая лестница отныне и навеки утратила свой смысл. Тенма улыбается самой искренней и счастливой улыбкой, которую только можно встретить на всём белом свете. Он не слушает ни единого слова, которое напрямую касается его, и лишь глядит на родное обеспокоенное лицо. Ни одна из молитв об одновременной казни не была услышана, ни одно слово короля не спасло Камиширо от этого ночного кошмара, обернувшегося явью. Одними губами он шепчет "прости", неловко смеясь. Камиширо пытается выдавить из себя улыбку в ответ, но не может. Он никогда не был так же силён телом и духом, как Тенма. Невозможно смеяться и быть счастливым, когда голова самого дорогого человека уже находится меж двух досок, а над ней огромной угрозой висит косое, тяжёлое лезвие.       — Ваши последние слова?       — Руи, всё будет хорошо, не беспокойся! Помни о тех словах, что я сказал тебе, и не смей забывать обо мне!       Свист металла в воздухе. Стук головы о плетёную корзину. Грохот опущенного лезвия. Крики толпы. Камиширо не слышит ничего из этого, не может предаться рыданиям и крику, застрявшему где-то в груди. Тенмы больше нет. Тенма мёртв. Больше он не прошепчет ему на ухо бессчётное количество элегантных комплиментов, больше Камиширо не сможет смутить его своим непристойным поведением и рассмеяться над его выражением лица. Больше он не засмеётся. Ему осталось не дольше, чем королю, но секунды превращаются в целые годы жизни. Всё, ради чего он просыпался по утрам, ходил по этой бренной земле, засыпал дождливыми вечерами, кануло в небытие. Наконец-то его палач, стоявший за спиной, поднимает его за плечо и ведёт к эшафоту. Даже если бы его помиловали, даровав жизнь, он бы залез в петлю своими силами. Тенма всегда хотел, чтобы Камиширо был жив и здоров несмотря ни на что, но Камиширо всегда думал лишь о себе, своих чувствах и желаниях. Ему не нужна жизнь без того, кто показал все её краски, кто принял и полюбил. Он послушно поднимается на эшафот и не выказывает ни малейшего сопротивления или негодования, пока ему на шею накидывают петлю. Что ж, по мнению собравшихся людей, это будет самая нудная и безынтересная казнь за последнее столетие. На пару секунд он поднимает взгляд, цепляясь за розовую, яркую макушку. Видеть Отори столь поникшей и заплаканной невыносимо также, как и знать, что он не смог осчастливить даже её. Из-за его чувств она теперь останется без работы и доброжелательного, надёжного хозяина, из-за его отсутствия чувств она останется одинокой и несчастной. Ему правда, правда жаль, что он не смог и никогда не сможет сказать ей в ответ эти заветные три слова. Она сделала всё возможное для его счастья и спокойствия, сохранила в секрете их с Тсукасой тайну абсолютно бескорыстно, ни на что не надеясь, но он всё равно оплошал и не смог удержать счастье в своих ладонях. Камиширо измученно, фальшиво улыбается, смотря ей в глаза с благодарностью и сожалением. Отори кривит рот от вырывающегося наружу всхлипа и отворачивается, убегая подальше от этой злосчастной площади, до краёв наполненной кровью и страданиями. Палач давит на рычаг, доски под ногами пропадают. Он закрывает глаза, в последний раз выдыхая. Шея с хрустом ломается от падения с высоты. Возможно, их души найдут упокой на другой планете, где их безграничной любви ничто не помешает. Возможно, их сведёт красная нить судьбы в другой жизни, когда на Земле наступит далёкое-далёкое будущее. Возможно, ничему из этого не суждено случиться, но это не играет роли. Тсукаса умер, храня в своём сердце Руи. Руи умер, храня Тсукасу в своём. Никто из них не нарушил данную давным-давно клятву: остаться вместе даже на пороге смерти.