Тоннель надежды.

***

...иногда бесчувствие

бывает страшнее самой острой боли.

                    По сырому и холодному полу камеры гулял сквозняк, обдувая омертвевшие конечности. Тёмные, словно бездна, глаза смотрели с паникой. Кажется, что за эти пару дней лицо парня стало ещё бледнее, а мешки под глазами выглядели болезненно. Колени Вальтера уперлись в холодный пол по обе стороны от бедер парня, в которых виднелись тёмные дыры от пуль. Карл так и не починил ему ноги. Пепельные волосы, что когда-то красиво блестели в свете луны, сейчас были покрыты лишь слоем грязи, благодаря которой слипались сосульками, болтаясь во все стороны. Грязная одежда липла к дрожащему, то ли от страха, то ли от холода, а может и от боли, телу. Яков вжался в холодную стену спиной, будто пытаясь скрыться от равнодушного взгляда пламенно-рыжих глаз. Это не Немо. Яков понял это с самого его появления в казарме, после встречи с генералом Шмидтом. Думать о прошлом не хотелось, особенно сейчас, когда бездушная машина вжимает его в стену, одновременно прожигая взглядом его открытую шею. Сопротивляться не было сил, да и что он может? Ног солдат не чувствовал уже несколько дней. Казалось, те отнялись, но эта мысль уже не пугала. Оставалось лишь судорожно дышать и неотрывно смотреть в безжизненное лицо, когда-то его приятеля. Или возлюбленного?..

Думаю, стоит начать рассказ с начала.

. . .

Скоро все изменится.

      Перед глазами плыло, ноги с трудом двигались, минуя темные стволы деревьев. Голый. Совершенно голый лес. Спрятаться было негде. Всё равно найдут. Изо рта периодически вырывался глухой кашель, хрипы и рваное дыхание. Что-то или кто-то будто сдавливал грудь, мешая нормально дышать. Ноги наливались свинцом, не желая держать парня в вертикальном положении.

Куда же бежать?

      Юноша зацепился ногой за корень, не заметив тот в темноте, и упал в снег.

Чёрт.

      Открыв глаза, тот увидел лишь затянутое тучами небо. Холодные капли падали на лицо. Хотелось вытереть влагу, но налитые свинцом конечности отказывались двигаться.

Где он?

      Голова потяжелела, зарождая в себе огромный ком боли. Мозг отказывался работать. Хотелось спать. Вместе с шумом приближающейся грозы начали слышаться человеческие голоса. Парень вновь прикрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться. Внезапно щеки коснулось что-то холодное. Три размытых фигуры склонились над юношей, громко переговариваясь между собой.       — Ты знаешь, кто это? — раздался приятный женский голос.       — Может, он беженец? — послышался уже более басистый, явно голос молодого, но массивного парня.              — Или шпион.       Холодный, явно мужской, голос резанул по ушам. Серьёзность тона не пугала, а лишь приятно осела где-то глубоко внутри.

«Приятный голос...»,

      — невзначай подумал парень.       Осознание пришло само собой.

Кажется, это и есть его место назначения.

      Разум ослаб. Уже теряя сознание, парень произнёс то, о чём позже будет жалеть:

«— Неужели на этот раз получилось?..»

. . .

      — Эй!       Голос звучал словно через толщу воды. Из-под опущенных ресниц показался человек в униформе, но слабость не позволяла его разглядеть.       Внезапно тело окатило ледяной водой, быстро приведя в чувство.       — Не притворяйся глухим!       Открыть глаза помешал яркий свет лампочки, что хлесткими ударами бил в глаза. Когда юноша всё же разлепил веки, то не смог разглядеть ничего, кроме... Парнишки в униформе?.. Взгляд чёрных, словно жемчуг, глаз на долю секунды пригвоздил блондина к месту.       Бледное лицо было почти вплотную к юноше, но заметив что тот очнулся, солдат отстранился и с интересом начал разглядывать мученика. Его тело закрывало обзор, от чего казалось будто в комнате лишь они двое. Он стоял ровно, элегантно натягивая на правую руку чёрную тканевую перчатку. Волосы паренька были цвета пепла, а глаза словно чёрный жемчуг. С левого уха свисала чёрная маска с каким-то символом. Он выглядел слегка... Необычно? Интерес так же вызвали практически чёрные мешки под глазами, что пугали своим болезненным видом. Чересчур тёмные...       От вида ухмылки на его бледных губах захотелось отстраниться, но сделать этого юноша не смог. Кажется руки... Связаны? И ноги... Тоже. Мокрые волосы и одежда неприятно липли к телу, вызвав мурашки.

Что происходит?..

      Прийдя в себя окончательно, парень огляделся. В комнате было ещё четыре человека в военной униформе. Их молчание, как и внимательные взгляды, начинало напрягать.       Слева, довольно улыбаясь, стоял до пугающего огромный и полный парень. Мощной рукой он придерживал на плече ведро, что всё ещё блестело в свете лампы от воды, которая сейчас уже впиталась в одежду. Между ним и черноглазым парнем стояла хмурая девушка с короткими красными волосами, чья грудь находилась до абсурдного близко к лицу парня, хоть тот и не обратил на это никакого внимания.       Блондин открыл было рот, но ничего сказать не вышло. Из-за подступающей паники думать, как и говорить было тяжело.

Что это за мрачная комната?

Где он?

Кто все эти люди?

      Вопросы крутились в голове в поисках ответов, коих не было вовсе. Кругом висели цепи, железные клещи, острые крюки... На полу валялись крупные обломки штукатурки.       Дышать стало тяжелее в два раза. Стало по-настоящему страшно от осознания пустоты в голове. Парень не мог ничего вспомнить. Вообще ничего. Сердце в юношеской груди билось так быстро, будто сейчас выскочит.

Кто они?

Кто он сам, чёрт возьми?!

      В углу комнаты стоял высокий юноша и что-то сосредоточено записывал. Разглядеть удалось лишь его рыжие уложенные волосы. В сторону заложника он даже не смотрел.       Осмотреться более ему не дали. Солдат, чьи волосы были цвета пепла, навис над ним, тонкой рукой вжимая блондина в стул.       — Кто ты такой и что здесь вынюхиваешь? — голос был холоден, словно лезвие ножа, что нарушал напряженную тишину.

Парень не знал что говорить.

Что он ответит, не зная даже своего имени?

      Солдат терпеливо молчал, а юноша лишь беззвучно открывал рот в тщетных попытках что-то сказать.

«Кто я?»

«Как здесь оказался?»

«Я не знаю.»

      Страх с новой силой сковал тело, лишая дара речи. Парень боялся не людей вокруг, а самого себя, отсутствия каких-либо воспоминаний о собственной жизни.       — Кажется, просто так он не заговорит. Может, ещё воды? — раздался басистый голос. Кажется, парень где-то его уже слышал...       — Подожди, он ещё не пришёл в себя.       Молодой солдат оторвал взгляд от блондина буквально на мгновение, но облегчение накатило приятной волной, позволяя свободно вдохнуть. Облегчение долго не продлилось, ведь через этот миг чёрные жемчужины вновь уставились на парня.       — Кто ты? — вновь повторил вопрос незнакомец.       В его голосе отчётливо слышалась настойчивость, а взгляд чёрных глаз, казалось, заглядывал прямо в душу. Это напугало допрашиваемого ещё больше. Скрывать ему было нечего, но внутреннее чутьё подсказывало: ни в коем случае не выдавать своих чувств.       — Цель твоего визита? — всё так же настойчиво спросил человек в униформе, чьё имя до сих пор было неизвестно.       В ответ лишь молчание.       — Откуда ты?

. . .

      Не стерпев, солдат влепил бедному юноше звонкую пощёчину, от чего его голова, как по команде, крутанулась в сторону.       — Как долго ты будешь играть в молчанку?       Казалось, ещё чуть-чуть, и пепельноволосый выйдет из себя, но это было далеко не так.       — Он не заговорит. Может, ещё воды? — заговорил упитанный парень.       Толстяк поднял ведро выше, от чего то ещё ярче заблестело в свете лампы. Девушка, что до этого всё время молчала, толкнула бедолагу в плечо, перед тем как подать голос:       — Немедленно говори, кто ты! Ты же не немой! Или хочешь испытать на себе методы допроса потяжелее? — звонкий женский голос ударил по ушам, отдаваясь пульсирующей болью в висках.       Она прокрутила в руке железный инструмент, который захватила с собой. В силу того, что парень видел его впервые, понять его предназначение не вышло. Девушка, кажется, поняла в чём дело, и самодовольно улыбнулась.       — Я покажу, как этим пользоваться.       Она сделала шаг к юноше, но притихший за это время солдат остановил её.       — Подожди, Руф, он вот-вот заговорит.       Так значит, её зовут Руф.       Девушка закатила глаза и отступила, недовольно опустив предмет.       Даже не смотря на её готовность к применению силы, юноша продолжал хранить молчание. А ему разве есть, что говорить?

Что им сказать?

      Он ничего не помнил, но вряд ли они в это поверят. Блондин не понимал где находится и что происходит.

Как же ему поступить?

      Поток мыслей прервал строгий голос.       — Ну что, будешь говорить? — Это усмешка?!       Незнакомцы безотрывно смотрели на попаданца, но он не мог найти слов для ответа.       — Эй, ты! Как хоть тебя зовут? — подала голос Руф.       В ответ ей пришла лишь тишина.       — Водички? — довольно улыбнулся жирдяй.              — Давай, ледяная вода способна развязать язык кому угодно, — поддержала его девушка.       В ту же секунду несчастного паренька окатил поток ледяной воды. Зубы застучали от холода, а по телу пробежали противные мурашки.       — Что ж, господин Немо, предпочитаете допрос пожёстче? — в голосе чёрноглазого открыто слышалась усмешка, намекающая на удовольствие от происходящего.       Этого парня блондин видел впервые, но не смотря на это, тот уже вызывал неимоверное раздражение.       — Как ты узнал его имя? — недоумевая спросил толстяк.       В этот же момент солдат вскинул брови, скривил губы и взглянул на негодующего парня, как на дурака.       — Ты серьёзно, Оливер? Ты не знаешь значение латинского «немо»? Я думал, это общепринятое понятие.       На это, как выяснилось, Оливер, промолчал. Парень до сих пор ничего не понимал, но никто бы этому не поверил. Их диалог прервал громкий голос Руф:              — Эй, Немо, будешь говорить?       Взгляд метнулся к девушке. Кажется, всё же стоит признаться. Разве станет хуже?       — Я... Мне кажется, у меня амнезия, — неуверенно проговорил парень, не узнав собственного юного голоса.       Руф почесала затылок, задумавшись.       — Разве во время амнезии ты можешь разговаривать? Разве это так работает?       Внезапно заговорил парень в очках, который до этого молчал и что-то писал, стоя в темноте.       — Возможно навыки у него сохранились, а воспоминаний нет.       Его голос подрагивал, но звучал вполне себе уверенно. Он поправил очки на носу, чьи стёкла блестели в свете лампы, скрывая глаза.       На какое-то время повисло молчание. От пристального взгляда чёрных глаз внутри парня всё вновь похолодело. Солдат явно не поверил.       — Очень удобно, не думаешь так, господин Немо? Думаешь, стоит только сказать что у тебя амнезия, как сразу же перестанешь быть подозреваемым? — издёвка и твёрдость в голосе прямо указывали на неверие солдата: — Нет, это не так! Ты врёшь.       Каково было удивление блондина, когда его ещё раз окатил поток ледяной воды. Дознаватель отскочил, сам этого не ожидая.       От пронзающего холода притупилась работа мозга, а нервы, казалось, покрылись коркой плотного льда.       Раздался ошарашенный голос Руф:       — Какого чёрта ты творишь, Оливер?! Зачем ты это сделал?       Люди начали говорить одновременно, от чего их голоса слились воедино. Заторможенный пленный смог услышать лишь тихий, хриплый смех очкарика.       — Ну так малыш Немо же врёт. А по инструкции за неподчинение или скрытие информации предусмотрено наказание.       Начавшуюся было перепалку остановил стоявший, всё это время, в тени комнаты мужчина в белоснежной форме. Он походил на старшего по званию: например, генерала.       Чёрные, плотно уложенные волосы давали понять, что этот человек серьёзен и опрятен. Усы аккуратно подстрижены, как и редкая борода. Между хмурых бровей горели ярким светом ядерно-жёлтые глаза. Казалось, это были линзы.       При его приближении солдаты почтительно расступились. По сравнению с ними они выглядели словно подростки. Мужчина подошёл к мученику вплотную, грозно посмотрев сверху вниз. Затем он взял того за подбородок и принялся крутить в разные стороны, разглядывая черты лица, о которых сам парень не имел ни малейшего понятия. Крепкая рука мужчины не позволила вырваться.       — Амнезия, стало быть... Интересно.       В момент, пока мужчина его разглядывал, парень вдруг осознал, что и сам не помнить как выглядит его лицо. Есть ли в нём что-то необычное?       Мужчина отступил на шаг назад.              — Не смотри на меня так грозно, я лишь хотел понять, не видел ли тебя прежде, — незнакомец сощурился, выпрямив спину: — Моё имя Олдрих Вагнер. Говорит ли оно тебе о чём то?       В ответ лишь тишина.       Вагнер решил продолжить:       — Судя по твоей реакции — ровным счётом ничего. Я командир этого отряда, — далее последовал неуместный в данной ситуации вопрос: — Какая твоя любимая еда?       В ответ вновь молчание.       — Семь умножить на восемь?       Слова из уст парня вырвались сами собой:       — Пятьдесят шесть.       Капитан улыбнулся.       — Неплохо. Основные знания на месте. Кто твои родители?       Блондин в ответ отрицательно помотал головой.       — Дата твоего рождения?       — Нет, этого тоже не помню.       Мужчина на секунду задумался и продолжил...

***

Казалось, что моя жизнь только начинается

Среди чужаков в диком и озлобленном мире...

      Дверь за моей спиной захлопнулась, но я стоял как вкопанный и ничего перед собой не видел. По ушам била тишина. Казалось, что не было слышно даже моего тяжелого дыхания. Вся ранее услышанная информация никак не хотела улаживаться в голове, мысли словно рой пчёл жужжали где-то в подсознании, но я всё ещё ничего не слышал. Кто я?.. Ноги, как и всё ещё мокрое и холодное насквозь тело, била дрожь, делая меня похожим на осиновый лист, что безустанно качался на ветру. Я совершенно не понимал где я, кто я, какое сегодня число, время... И только сейчас, когда пришло долгожданное спокойствие, я осознал, в какой ситуации нахожусь. Паника подступала со спины, липким и колючим комком взбиралась по моей взмокшей от ледяной воды и пота спине, грозясь поглотить. Но я остановил её, наконец сглотнув слюну и смочив горло.       Сделав глубокий вдох, я более менее успокоился. И как раз вовремя. Оливер подошёл со спины, обойдя меня. Мы спустились на первый этаж.       — Командир не обижал? С чего вдруг он решил настолько тебе довериться?       И этот парень недавно поливал меня ледяной водой, угрожая наказаниями из какой-то там инструкции по допросу... Забавно.       — Нет, всё нормально. Вагнер хочет, чтобы я освоился и познакомился с вами. За это время он постарается что-то обо мне разузнать.       Оливер на секунду задумался.       — Хорошо, но сейчас у меня есть кое-какие дела, так что я буду вынужден отлучиться. Мне нужно дописать отчёт, сегодня уже сдача.       — Не переживай, я сам справлюсь.       Оливер повеселел. Отдав мне указание зайти в кастелянную, взять постельное белье и сменную форму, а так же не выходить из казармы, он удалился.       Я вновь огляделся и наткнувшись на план корпуса, решил изучить тот. Торопливо прошёлся глазами по пожелтевшей бумаге и отправился на поиски кастелянной.       На стенах висели плакаты, призывающие к воссозданию нового мира. Каждый плакат твердил: «Вы — наше будущее» или что-то типо: «Перейдём от паразитизма к мутуализму». Значение таких заумных слов я не знал, наверное оно и к лучшему. Ни к чему ещё больше забивать голову. Невольно улыбнулся плакату с эволюцией человека. Кажется, я начинаю отдалённо понимать, что это за место. Люди навешали все эти плакаты, надеясь привести современную молодежь к патриотизму. Интересно, что за дурак поведётся на этот бред. Может, таким дураком как раз таки оказался я? Вышел в коридор, повернул направо и наткнулся на три разветвления. Ближе всего ко мне были широкие двойные двери с металлическими ручками. По даль от меня было два заворота: один, что на право, в мужскую казарму, а второй в женскую. Решил для начала заглянуть в широкие двери. Это оказалась огромная библиотека. По всюду были книжные шкафы, напрочь забитые книгами, столы и стулья. На против входа в комнату было широкое окно, украшенное зелёными шторами. Имелась так же деревянная лестница, ведущая на второй этаж. Помещение приятно пахло старыми книгами и пылью, а освещение придавало дополнительного комфорта. Я заранее знал, что буду проводить тут достаточно времени. Прошёлся по комнате: сначала мимо шкафов, проведя пальцами по шершавым корочкам книг от каких-то, наверное известных, авторов, затем заглянул в книгу, лежавшую на столе. Хм? Мёртвые души... Это толстая книга. Видимо, кто-то всё ещё её не осилил. Я вновь поднял голову вверх и пригляделся. На втором этаже, что... Дверь? Заинтересованность отдалась зудом на кончиках пальцев. Да, разгуливать тут в мокрой одежде было как минимум неприятно, но я же всего лишь загляну. Я поднялся по прочной лестнице и подошёл к двери. Она ничем не выделялась и выглядела вполне себе обычно. Дёрнув ручку, я был не удивлен — заперто. Решив больше не задерживаться тут, я покинул библиотеку и завернул направо, заинтересованный мужской казармой.       Зайдя в комнату я узрел... Опять плакаты. На них гласило: «Верь! Агитируй!» и конечно же: «Мы — будущее мира». Глаза молодого парня с плаката заглядывали мне прямо в душу. Сам того не замечая, я вспомнил образ безымянного солдата, что вёл допрос. Его чёрные омуты я явно увижу ещё не раз... По спине пробежались мурашки. Почему при воспоминании о нём у меня такая реакция? Умеет же паренёк жути нагнать. Количество двухъярусных кроватей в спальне вызвало немой шок. Я уже представлял как шестеро человек, считая меня, проводят тут свой досуг... А ведь это только мужская. Неужели отряд такой большой? На стене возле одной из дальних кроватей было прикреплено куча каких-то бумаг, кажется, заметок. На шкафчиках лежали личные вещи, книги и не очень приятно пахнущие полотенца. На одной из них был салатовый шарф. Я решил ничего не трогать. Рядом с тумбой, на которой лежал шарф, стояли мольберты, кисти, краски... Здесь явно живёт любитель рисовать. Моё внимание привлекла самая чистая и пустая кровать. На обоих ярусах было пусто. Полка рядом с кроватью была так же пуста. Кажется, здесь я и буду жить. Возникло просто дикое желание упасть сейчас же на мягкую кровать и забыться, но я всё ещё не переоделся не забрал постельное бельё... Точно. Бельё.       Вновь вышел в коридор, уже немного адаптировался и пошел прямо, завернул направо, затем налево и вот, я стою возле кастелянной. Помимо неё я видел ещё две двери. Одна из них была серого цвета и, кажется, вела на улицу. Оливер запретил мне покидать казарму в одиночку. Взгляд упал на широкие деревянные двери. Я осторожно приоткрыл те и заглянул внутрь. Это оказалась просторная столовая. В самый раз для большого количества солдат. Солнце хорошо освещало деревянную поверхность своими ласковыми лучами, поддерживая тем самым приятную атмосферу. Какое счастье — в столовой не было плакатов. Неужели я смогу нормально питаться? На стене висело лишь огромное меню и какая-то весьма симпатичная картина. Может её нарисовал живущий тут художник? Приятную тишину нарушали еле слышные шумы за дверью рядом с входом. Кажется, кто-то готовит? Думаю не стоит мешать.       Я вновь вышел за дверь. На этот раз уж точно в кастелянную. Шагнул вперед и вот я уже осторожно открываю дверь. В лицо тут же ударил поток... Дыма? Я невольно закашлялся, но быстро пришёл в норму, проморгавшись.       — Сильно пахнет?       Мой взгляд тут же метнулся в сторону источника этого дыма — сигарета в изящных пальцах молодой девушки. Она смотрела на меня с безразличным выражением лица, а вокруг неё витало облако сигаретного дыма. Девушка сидела, закинув ногу на ногу, одета была в форму, а волосы цвета незабудки красиво растеклись по её плечам. Взгляд сиреневых глаз был устремлён на меня.       — Так пахнет или нет? — уже более раздражённо переспросила она, устав ждать моего ответа.       Какое-то время я стоял неподвижно, пока горькие пары яда проникали в мои лёгкие, заставляя кашлянуть ещё раз. Незнакомка ждала моего ответа. Думаю, ответ был очевиден и почти осязаемо ощутим.       — Да, пахнет.       Девушка досадно посмотрела на догорающую сигарету, затем сделала ещё пару затяжек и наконец потушила окурок прямо о стол, оставляя чёрное, но небольшое, пятно.       — Вот дьявол. Слушай, будь другом и открой окно. Мне бы не хотелось получить нагоняй от Оливера.       Я тут же смекнул, что незнакомка не первый раз проворачивает такие трюки, понимая, что курить тут нельзя. Решив удружить, я подошёл к окну, что было прямо напротив входа, и открыл его. Долгожданный свежий воздух проник сначала в лёгкие, а затем и в пропахшую насквозь комнату. Постепенно дым рассеялся, не оставляя после себя и следа, словно здесь и не курили вовсе.       Мы молчали с минуту, пока до меня не дошло, что она и не собирается вовсе продолжать диалог. Видимо, в отряде не только черноглазый солдат не дружелюбен. Радовало одно — незнакомка не спешила набрасываться на меня с обвинениями, дракой или наездами за вторжение. Она не обращала на меня ни малейшего внимания. Абсолютно никакого.       Я решил первым подойти к ней и заговорил:       — Оливер прислал меня сюда за чистым постельным бельём и униформой. Вагнер сказал, что теперь я стал одним из вас, — неуверенно отчитался я.       Девушка вновь осмотрела меня с ног до головы, после чего все так же безразлично принялась рассматривать собственные ногти. Ответить она мне всё таки удосужилась:       — Это кто тебя так? Почему ты мокрый?       — Это Оливер. Меня допрашивали и решили прийти к подобным мерам...       Она кивнула, показывая, что приняла мой ответ.       — Так ты, стало быть, и есть тот самый Немо, мальчик, потерявший память?       Вот уж не ожидал, что за какой-то час обо мне будет знать уже вся казарма. Особого значения я решил этому не придавать, а потому лишь утвердительно кивнул. Немо, так Немо.       — Возьми с полки вон то белое полотенце и вытрись, а я пока схожу за формой, — она кивнула куда-то мне за спину, видимо, указывая на полотенце.       Когда девушка встала, я заметил на сколько она высокая, ведь рядом с ней я казался маленьким мальчиком. Она одёрнула чёрную юбку, повернулась ко мне спиной и вышла, оставив меня в комнате одного. Я обернулся в сторону, куда указала солдатка и осмотрелся. На небольшом столе лежала стопка белых полотенец, одно из которых я взял лишь заметив и первым делом принялся вытирать мокрые волосы и шею. Мягкая ткань, только дотронувшись до кожи, заставила расслабиться и выдохнуть. Параллельно решил оглядеться. Комната была такая же ясная, как и остальные, из окна лились тёплые лучи солнца. Запах сигарет окончательно выветрился, и теперь вместо него в помещении витал приятный запах ополаскивателя для белья и немного пыли... Слева от меня стояло несколько больших шкафов с белоснежным бельём, справа — стол, за которым пару минут назад сидела солдатка, а прямо напротив меня, на стене, располагалось открытое окно. Только сейчас, когда дым развеялся, я опомнился и подошёл к окну, всматриваясь в представший передо мной вид. Кажется, сейчас было лето... Я слышал пение птиц, шорох листвы, а самое главное — чувствовал тёплые лучи. Они касались моей кожи, согревая дрожащее от холода тело. Я не переставал смотреть в окно, на лагерь, небольшие домики и... вдали я едва ли смог разглядеть высокую бетонную стену. А ведь в мире и в правду война. Зачем иначе огораживать военный лагерь таким высоким и мощным барьером?       Я тяжело выдохнул и тут же услышал как дверь отрылась, а новая знакомая прошла в комнату, пихнув мне в руки одежду. Я едва успел подхватить ту, слегка пошатнувшись на месте.       — Я забыла сказать, а ты и не спросил, меня зовут Хельга. Приятно познакомиться, Немо, — с этими словами она протянула мне руку для рукопожатия.       Я, не раздумывая протянул, свою в ответ. Хватка Хельги была сильной и уверенной, в то время как моя — осторожной и нерешительной.       — Переодевайся пока тут, я смотреть не буду, — кинула девушка, вновь садясь за стол.       Кажется, безделье ей уже изрядно надоело, она то и дело доставала из стола спички и на несколько секунд зажигала. Её лицо всё ещё выражало полное равнодушие.       Я зашёл за полки, наполненные бельём, и чувствуя жуткую неловкость, начал переодеваться. Одновременно с этим я оглядывал своё тело словно впервые и наконец убедился, что ничего необычного на нём не вижу. Форма была точно такая же, как и у безымянного солдата. Отличались лишь рукава. Поправил алый галстук и подошёл к столу с твёрдыми намерениями вновь завести диалог с Хельгой.       — Эм... Вас тут много? И вы все здесь живёте?       В ответ я получил ироничную улыбку и раздражённый ответ:       — Почему бы тебе не задать все эти вопросы Оливеру? Это его обязанность, пусть он тобой занимается. Он же у нас тут главный.       На конец фразы она цокнула, но я продолжил:       — Как это, главный? Он вами руководит? — я намеревался идти до конца.       Девушка прищурилась и откинулась на спинку стула.       — Ага, руководит. Старается, но забывает, что у нас тоже есть голова на плечах. Лучше скажи, откуда сам? — изворотливо ответила Хельга.       Я мысленно вздохнул. Сколько ещё раз мне нужно будет это повторить?       — У меня амнезия. Я ничего не помню.       Диалог долго не продлился. Задав ещё пару вопросов — девушка потеряла ко мне интерес. Я сам не понял как оказался за дверью, скорее принуждённый искать сигареты для Хельги, за которые она в свою очередь даст постельное бельё. Ещё чего не хватало. Почему тут всё так сложно? Тоскливо вздохнув, я вышел в коридор, где почти сразу наткнулся на Руф...

***

      ...Пачку сигарет я так и не нашёл. Познакомился с некоторыми ребятами, но радости пока что не чувствовал. Они казались мне странными, каждый из них имел свои особенности, интересы и такую же интересную внешность. Руф мне понравилась — она была весёлая и уверенная в себе, какой сразу показалась мне ещё на допросе. Кажется, она так же имела расстройство гендерной идентичности... Откуда я такие слова знаю? Она была вспыльчива, склонна к резким перепадам настроения и видимо имела чрезмерную любовь к Хельге, но не смотря на всё это она не казалась мне плохой, как раз таки наоборот.       Парень с зелёными волосами — Ганс. Он оказался владельцем того шарфа в мужской спальне. Выглядел он слегка болезненно, будто простужен. Но на дворе было лето. Это я понял когда выглянул на улицу. В общем то он оказался неплохим парнем и совсем не подходил под описания Руф.       Только что я встретил на кухне, откуда как раз таки вышел, девушку. Она представилась как Дорис и пока казалась мне самой странной. Но настроена она была дружелюбно и довольно мило вела себя со мной. Она так же имела интересную причуду. Все её действия отличались от обычных, она старалась поступать так, как не поступал ещё никто. Она даже подала мне руку задом наперёд, когда я упал. Это не смущало, а даже заставляло улыбнуться. Кстати об оригинальности. Кажется, я только что видел их сегодняшний ужин. Ничего хорошего он не предвещал и больше походил на сброд всех возможных продуктов. Я лишь отмахнулся от дегустации и поскорее покинул кухню.       Индивидуальность этих персонажей, конечно, вызывала улыбку, но иногда приводила в ужас.       Наконец вылетев с злосчастной кухни, я выдохнул с облегчением. Сигареты я искал уже минимум минут двадцать. Где, чёрт возьми, Оливер? Ладно, находиться тут мне стало спокойнее. Но лишь немного. Развернулся и направился в сторону мужской спальни. Больше искать было негде. Я вошёл в комнату и оглянулся. Взгляд упал на ближайшую ко мне кровать, как я думал, свободную. На нижней койке лежала записка. Я подошёл ближе и прочитал написанные жирным шрифтом слова: «Кровать Немо». Я ни чуть не удивился и принялся искать то, за чем пришёл — сигареты. Проверил пол, тумбу, пространство под кроватью, но ничего не нашёл. Комната была чиста. Едва я успел разочарованно вздохнуть и присесть на новую кровать, как вдруг вновь подскочил, услышав лукавый голос:       — Так-так, господин Немо, приступил к шпионажу?       Я поднял голову. Передо мной, уперевшись рукой в один бок, стоял безымянный солдат. С момента допроса он не изменился, разве что выражение лица у него сейчас было довольное и хитрое. Что он задумал? Вдруг, я вспомнил про его недоверие ко мне и моей амнезии. А я уж и забыл, что он подозревает меня в шпионаже. Этот солдат уже начинал напоминать параноика.       — Я наблюдал за тобой всё это время, шпионишка, — он оскалил зубы в самодовольной улыбке, но мне было не смешно.       Я сглотнул ком в горле, мысленно стряхивая со спины противные мурашки. Он ещё и следит за мной! Кто из нас тут шпион? Не сдержавшись, я всё таки съязвил:       — И что с того?       Солдат нахмурился, а улыбка пропала с его лица.       — А то, что твой шпионаж теперь раскрыт. Говори, что ты делал с моей кроватью?       — Ничего, я всего лишь искать здесь пачку сигарет Хельги.       Я ответил честно, безотрывно смотря в чёрные бездны в виде глаз парня. Я был спокоен, но от взгляда, которым меня буквально жёг собеседник, голова шла кругом.       После моих слов произошло что-то выходящее из ряда вон, но судя по другим членам отряда — странности у них это норма. Парень окинул меня оценивающим взглядом, после чего надел на лицо чёрную маску, подошёл к кровати и откинул одеяло. Рука, плотно обтянутая тканевой перчаткой, провела по простыне, будто проверяя на наличие каких-либо веществ и посторонних предметов. Он то и дело поглядывал на меня, но я нутром чувствовал его сосредоточенность на этом деле. Закончив, он накинул одеяло обратно и хмыкнул. Солдат медленно повернулся ко мне, внимательно слушая мои оправдания:       — Слушай, я ничего не делал. Я же не хочу настроить всех вас против себя...       Меня вновь окинули подозрительным взглядом, но я старательно это проигнорировал и ожидающе смотрел на собеседника.       То, что я услышал дальше, едва ли не заставило меня подавиться воздухом.       — Хороший шпион всегда налаживает отношения с теми, кому хочет навредить.       Мне конечно льстило то, что он считал меня хорошим шпионом, но в восторг это не вводило. А ещё теперь я был уверен — Дорис не самая странная из тех с кем я успел познакомиться. Самым странным был... Этот солдат. Я так и не знал его имя. На душе заскребли кошки вины, но парень начинал всё сильнее меня раздражать. Эмоциям я не поддавался, а уж тем более не выражал их на лице.       — Я правда ничего не делал. Я всего лишь хочу найти сигареты, чтобы получить чистое постельное бельё.       Неизвестный многозначительно прищурился. Доверия мне это не внушило.       — Наш Немо ещё и терпила, — не удержался от колкости парень. Я не видел его выражения лица из-за маски, но чувствовал, что он улыбался. — Допустим, что я тебе поверил, но почему ты ошивался рядом с моей кроватью?       Сделав глубокий вдох, а затем выдох, я сделал вывод. Теперь мы ещё и соседи по койке. Разговор начинал казаться мне совершенно бессмысленным и пустым. Он ведь всё равно не верит! Но я всё таки решил озвучить своё открытие:       — Моя кровать находится под твоей. Поздравляю, теперь мы соседи не только по комнате, — как же хорошо я почувствовал себя, съязвив этому пр... солдату.       Собеседник вскинул брови и обернулся. Он подошёл к кровати, взял записку в руки и внимательно осмотрел ту. А затем он снял маску и... Обнюхал записку. По моему виску стекла едва заметная бусинка пота. Парень отвёл глаза, после чего очень недовольно прошипел под нос: «Тц! Оливер...». Постепенно он начал походить на поисковую собаку, ушедшую в отставку из-за проблем с головой.       — Я всё равно не верю тебе, господин Немо. Ты слишком подозрительный и моего доверия не заслужил, — на его губах вновь заиграла ехидная улыбка.       — Хорошо, поступай как знаешь, только не называй меня «господин Немо». Это... звучит не очень. Лучше просто «Немо», — немного подумав, я наконец задал интересующий меня вопрос: — А тебя как зовут?       Солдат неодобрительно посмотрел мне в глаза, кладя записку в карман. Он молчал какое-то время, после чего его лицо немного сгладилось и он сказал:       — Моё имя Яков. Тц... Всё равно тебе бы кто-нибудь сказал, шпион.       — Эм... Яков, ты не видел пачку сигарет? Хельга попросила её принести...       ...А затем я услышал очень интересную историю. Яков поведал мне историю о том, что нашёл сигареты под когда-то ещё его кроватью, но решил что пачка выглядит подозрительно, а внутри явно не сигареты. Я внимательно его слушал, анализируя услышанное. «Глупцы. Все вокруг глупцы!» — отдалось в моих ушах неясным эхом. Слова заставили меня задуматься. Что же с этим парнем не так?..       Задумавшись об этом, я прослушал остальную часть истории, зато услышал неприятный для меня конец:       — Хочешь знать что с ней случилось? Я подсунул её в карман Элиаса. Скоро узнаю, что было внутри.       Слова звучали как шутка, но победная улыбка на бледных губах парня напротив ясно говорила — это вовсе не шутка. Решив, что судьба издевается надо мной, я вздохнул.       — Он же твой товарищ! Как ты можешь рисковать его жизнью?! — я сжал зубы, всё больше поражаясь мышлению Якова.       Услышанное дальше заставило меня убедиться — у Якова серьёзные проблемы с доверием. А может и не только с ним.       — Да брось, он мне не товарищ. Он стратег. Элиас слепой и единственный, кто не замечает моих махинаций. Что ему терять? Зрение он уже потерял, — каждое слово сопровождалось противной улыбкой, но я не улыбался.       Я стоял, неверующе смотрел на соседа. По моей спине бегали мурашки, ведь теперь это и мой товарищ тоже. Как же мне доверять ему в будущем?       Я сглотнул горький ком, перед тем, как закончить свою гневную тираду:       — С таким отношением к другим, не удивительно, что ты никому не доверяешь! Ведь сам ведёшь себя как последний предатель!       Я выбежал из комнаты, даже не дожидаясь ответа. Сожмурил глаза и захлопнул дверь, старательно пытаясь выкинуть из памяти удивление на лице Якова, первым заставшего мой гнев. М-да. Первое знакомство с ним не задавалось с самого начала.       Постепенно гнев отступил на второй план, а затем и вовсе остыл, и я задумался. Сам того не осознавая, я поставил перед собой новую цель.       Я обязан заполучить доверие этого наплевавшего на всех параноика.       Ах... Нужно найти Элиаса и убедиться что с ним всё в порядке.

            ***

      Немо устало упал на кровать. Мокрые волосы мочили простынь, красиво растекались по белоснежной поверхности и пятнали её, словно полотно. Сейчас парень был одет в голубую ночнушку, которую одел ещё в купальнях за казармой. Голова его раскалывалась, словно грецкий орех под натиском ножа, тело слабело, а пульс до сих пор быстро бил в ушах, напоминая о пережитом стрессе. Парень лежал, уставившись в дно кровати второго яруса и рассуждал.       Он нашел сигареты, познакомился с Элиасом и Вольфгангом. Но как только он отдал сигареты Хельге раздался взрыв. На них напали. Он спас Элиаса. Одним точным выстрелом в голову врага. Немо совершенно не догадывался, что так метко стреляет, а также он не знал где этому научился. Стрелял он, кстати, из револьвера Якова, который с восторгом поделился с товарищем своим оружием. Оказывается, всё это время параноик носил с собой револьверы, что не могло не напрягать попаданца. Злить или пугать Якова перехотелось окончательно. Мало ли, чтó человек с жуткой паранойей может сделать с ним во время приступа недоверия.       Но это не всё, что Немо узнал о Якове. Со слов товарищей: парень постоянно кого-то в чём-то подозревает, а иногда подозрение выходит за рамки дозволенного. Слова подтвердились сегодня в столовой. То самое нечто с кухни всё таки пришлось съесть. Везение у Немо оказалось отличное, именно поэтому ему пришлось сидеть между Яковом и Гансом, что что-то лепетал под ухо, но он практически не слушал. Параноику удалось удивить его своим поведением тогда, когда Яков отказался есть, обвиняя Ганса в том, что он собрался его отравить: взял именно этот кусок блюда Дорис и дал именно ему, а не например Немо, что сидел и непонимающе хлопал глазами. История удивляла своей не правдоподобностью, а когда Яков с хитрой улыбкой склонился к уху несчастного попаданца, с шёпотом: «Хочешь, расскажу подробнее о том, как именно Ганс это провернул?» — Немо не выдержал и отодвинулся, предпочитая выдумкам черноглазого лепет Ганса. Яков же просто встал из-за стола и отошёл к окну, пристально наблюдая за отрядом. Особенно за Немо.       С одной стороны поведение парня можно было сочти забавным — выдумщик, трус и так далее. Но с другой, если подумать получше, то было понятно — у Якова серьёзные проблемы, а так же он страдает паранойей. Немо предпочитал ту самую другую сторону. Ему было жаль Якова, но он сам не знал как мог бы ему помочь. И с чего бы ему это делать? Цель всё так же стояла перед ним бетонной стеной, не давая даже думать об этом. Какая разница с какой целью он хочет ему помочь?       Пока блондин витал в облаках, его сослуживцы готовились ко сну: Оливер с привычной ему улыбкой взбивал подушку, Ганс накрывался пледом поверх одеяла, а Элиас и Вольганг уже притихли на своих койках, но ещё не спали. Яков вошёл в комнату последним, прикрывая за собой дверь спальни и погружая комнату во тьму. Он прошёл к кровати и окинул Немо оценивающим взглядом. Сейчас его маска висела на левом ухе, но перчатки всё ещё скрывали тонкие и по своему изящные кисти рук. Почему то Немо был уверен — пальцы и ладони Якова были тонкие, бледные и хрупкие. Ночнушка придавала параноику домашнего уюта. Блондин ненадолго засмотрелся. Яков стоял всего пару секунд, но казалось что уже минут десять. Он хмыкнул, заметив заинтересованный взгляд товарища, и юрко скрылся на верхнем ярусе кровати. Немо проводил его взглядом и только потом залез под одеяло. Взгляд вновь столкнулся со дном кровати Якова. Уснуть не выходило, возможно от резкой смены обстановки или стресса. Страдал ли он бессонницей до прибытия сюда парень не знал, а точнее не помнил. Сверху то и дело доносились шуршание пастельного белья, скрип кровати и забавные фырканья его соседа, и если сейчас Немо мог подумать, что Яков просто неспокойно спит, то когда он свесился со своего яруса к парню стало ясно — параноик не спит. Всё стало предельно ясно, ведь помимо паранойи Яков страдал и бессонницей, что казалось вполне предсказуемым.       Сначала Немо решил притвориться спящим, мигом закрыв глаза. Казалось, он перестал даже дышать, но Яков не уходил, продолжая пялиться на «спящего» шпиона. Вот тогда то парень и решил сдаться, со вздохом открыв глаза и уставившись в ответ. В лунном свете парень выглядел иначе. Когда-то пепельные волосы теперь имели синеватый оттенок, словно светились, а чёрные, непроглядные глаза уже не так пугали — они выглядели скорее завораживающе. Бледная кожа казалась ещё бледнее, чем обычно. В тот момент Немо задумался: а как выглядит он сам? В купальнях было зеркало, но парень тогда ещё не отошёл от произошедшего и совсем не думал об этом. Яков ухмыльнулся, вновь окинул соседа взглядом и скрылся у себя.       Немо повернулся на бок, ненароком примечая храп спящего Оливера. День вымотал парня, заставил понервничать, а самое главное — он всё ещё ничего не понимал. Он не знал кто он, не знал своих родителей, дату рождения и настоящее имя. Он знал лишь кличку, данную Яковом. Немо — мальчик-никто. Немо — шпион в отряде. И Немо, что обязательно найдёт своё настоящее «я».       Веки устало сомкнулись, позволяя кануть в небытие.

А всё таки интересный этот Яков...