Любовь не более, чем вирус

Говорить, что пять дней до визита гостей были унылыми, было бы недопониманием. К счастью, Пегас не понимает, что значит “скучать”. Создатель давал ему кучу заданий, чтобы удовлетворять ту часть кода, которая постоянно хотела что-то делать, да и у робот не ведал что такое наслаждение, усталость или даже перерыв. Так что он работал и работал, пока у изобретателя не кончатся бессмысленные задания — тогда андроид просто стоял в комнате, ожидая новые поручения. В первый день, когда Пегас назвал Руи “профессором Камиширо”, создатель широко раскрыл глаза и усмехнулся. Робот пытался найти в базе данных, что значит эта реакция, но ничего не нашёл. То, как Руи выражает “эмоции” удивительно, хотя бы потому что не этого ты ожидаешь от нормального человека. Андроиду придётся учиться им самостоятельно. Разве что есть проблемка в том, что у него нет понимания о “нормальном” выражении эмоций. — Правда, не используй такие причудные титулы по отношению ко мне. Просто Руи, — изобретатель улыбался нежно, но немного напряжённо. Пегас отметил, что его глаза сужены чуть сильнее по сравнению с прошлыми разами. Маленькое изменение в тоне, и слова уже звучат по-другому. База данных говорила, что скорее всего создатель разочарован. Ну, это понять можно. Такими темпами, возможно, ему удастся понять создателя больше. Всё таки они проведут вместе много времени, это необходимо. — Нет, “профессор Камиширо” — это самый надлежащий способ обращения к Вам. Поэтому я буду обращаться так, — настоял Пегас неизменным тоном, с тем же холодным, бесчувственным взглядом, будто бы видящие тебя насквозь. Он приносит это тревожное чувство, но не то чтобы робот понимал это. Для него он просто смотрит. Обычно. Как другие. Так ведь делают люди, да? — …Ах, полагаю, в каком-то смысле это моя вина, — выражение Руи вернулось к обычному состоянию. Он усмехнулся и вернулся к работе — каким-то голубым очкам со встроенной технологией. Пегас понятия не имел, для чего они нужны, считая их простым куском пластика. — Не понимаю почему. Это я не хочу использовать Ваше имя. Не понимаю, как это может быть Ваша вина, — с холодным тоном это звучало голым фактом, словно других вариантов и не существовало. Впрочем, Руи и не опровергал, просто снова загадочно улыбнулся. — Это… верно, — изобретатель опустил взгляд в пол. Очки требовали слишком много концентрации, чтобы продолжать работу параллельно с разговором. — Тогда, что насчёт…. компромисса? — Компромисса? — впервые тон Пегаса был не совершенно плоским, холодным и безэмоциональным. В него закрался проблеск любопытства, нужды в понимании, даже поверхностном. Выражение Руи чуть изменилось. Кончики глаз стали менее напряжёнными, улыбка стала немного шире, ощутимее, чем раньше. Робот в обязательном порядке сохранил это, считая, что любая мелочь о создателе пригодится. — Да, компромисса, — почему-то Руи остановился на секунду. — Просто называй меня профессором, без фамилии. Если не можешь без имени, то лучше профессор Руи, чем профессор Камиширо. Это приемлемо? Пегасу потребовалось время, чтобы обработать и понять предложение. Казалось приемлемым, база данных говорила, что это подходящее обращение к создателю. И просто “профессор” короче “профессора Камиширо”, что облегчит разговор. Да, компромисс абсолютно целесообразен. — Очень даже приемлемо. Я принимаю компромисс, — андроид вернулся к тому же холодному, бесчувственному голосу. Уголки губ Руи на секунду упали, после чего вернулись к обычной спокойной улыбке. Робот записал. Похоже, это какое-то нейтральное выражение дабы не показывать слишком много чувств. Мыслей. Полезная заметка. Создатель забил на это, продолжив работать над очками, а робот ушёл делать простые задания. Это ново. Занимательно. Что-то в программе согласно кивает, и Пегас не может возразить. - На третий день Руи презентовал голубые очки, над которыми работал. Сначала Пегас растерялся. Он робот, который не требует таких странных устройств для исполнения обязанностей. Пока андроид рассматривал голубые линзы, вернулось это любопытство, которое робот стал ассоциировать с чувством жжения. Они точно выглядели не как обычные очки, скорее как голубой визор. Сделаны из какого-то прочного, но лёгкого пластика, который не выходило идентифицировать. Функция пока неизвестна. — Они необязательны, просто я заметил, что тебе требуется много времени, чтобы найти вещи в базе данных, — начал объяснять изобретатель. Робот внимал каждому слову. — Они сделают процесс быстрее и легче. Ты сможешь узнать основную информацию, просто посмотрев на предмет. Тебе всё равно надо будет залезать в базу данных за более детальным описанием… но они должны помочь. Пегас снова уставился на очки. Согласно описанию создателя, они должны стать хорошей помощью, когда он выйдет за пределы лаборатории. Также их можно использовать в каких-то поручениях внутри лаборатории, чтобы быстро идентифицировать незнакомые предметы по типу растений или странных пушистых животных, время от времени бродящих по округе, пока их не прогонит Руи. Пегасу никогда не хватало времени, чтобы идентифицировать животное. Пегасу понравился подарок, выставляя создателя в более позитивном свете. Непонятно почему, изобретатель просто помогает своему изобретению быть эффективнее и полезнее, по логике изобретение от этого не должно смотреть на создателя позитивнее. База данных попыталась объяснить это благодарностью, но смысла особо не прибавилось. Возможно в ИИ откликнулся тот факт, что он наконец узнал, над чем работал создатель. — …Думаю, это самый подходящий способ выразить благодарность дарящему. Спасибо, профессор, — тон остался холодным, отчего со стороны могли показаться саркастичным. Тем не менее, Руи просто по-обычному нежно улыбнулся, сощурив глаза, и глянул на компьютер. — Пожалуйста. Сразу же говори, если заметишь какие-то проблемы. Я исправлю их как можно быстрее, — в ответ робот кивнул и надел их, продолжая делать сегодняшние задания. Он снова видел пушистое животное. Очки идентифицировали его как сиамского кота. - Сегодня пятый день, последний перед встречей с Эму и Нене, и Руи не готов. Внезапная встреча со старыми друзьями спустя столько времени сама по себе волнует. В груди клубится комок тревоги, грозя взорваться в любой момент и пустить его спирали так глубоко, что он не сможет закончить работу и весь день будет просто отсыпаться. Так что он засунул его как можно дальше, чтобы чувство лишь гудело где-то на фоне. Но в этом состоянии, тем более когда Пегас не так далеко выполняет типичные поручения, он не мог не вспомнить его. Тенму Цукасу. Того, ради кого он жил и ради кого бы умер. Как бы безумно это ни звучало для других, как бы ни волновало близких друзей. Потому что не секрет, что на самом деле Цукаса никогда не отвечал взаимностью. Руи сделал бы для него всё, доверил бы всё. Цукаса тоже доверял ему во всём в ответ, но по-другому. Как доверяют надёжному инструменту, тому, кого так долго использовали для исполнения поручения. Цукаса не сделал бы для него всё, как Руи. Цукаса рассматривал его лишь как способ достижения цели. Руи был, возможно, единственным, кто этого не видел. Погружаясь глубже в свои мысли, изобретатель задумался о школьных порах. О яркой улыбке звезды и громком поведении, когда тот говорил с ним о будущем. Будущее страшило двух подростков, которым внезапно пришлось столкнуться с миром. Настоящим миром, а не фантазиями и историями, которые они создавали вместе. Будущее звезды никогда не включало его. Как и не включало Эму и Нене. Но Руи не был против, ведь был уверен, что сможет занять место в его жизни. Возможно, это тоже одна из созданных им фантазий, которыми он обманывал себя. На ум пришёл один разговор. — Ну, я же звезда! Я буду двигаться к бóльшим, лучшим вещам! Я принесу счастье всем, кто увидит меня! — сказал Цукаса своим обычным громким, энергичным тоном. Руи усмехнулся, губы растянулись в широкой улыбке. — Ну, я всегда буду поддерживать тебя, моя звезда. Всё таки я навсегда твой режиссёр, — сказал изобретатель. Цукаса в ответ рассмеялся своим уверенным, громким смехом, который так любил Руи. Он приносил ему счастье, напоминал, почему он предан такому прекрасному человеку. Почему всё его существо, если не больше, крутилось вокруг Цукасы. — Ты же знаешь, что можешь не ограничивать себя одним мной. Тебя точно ждёт своё блестящее будущее! В котором наши дороги разойдутся, даже если мы будет стараться держаться вместе! — сказал Цукаса более серьёзным тоном. Руи лишь посмеялся, и разговор ушёл в другое русло. Их пути никак не могут разойтись. Это попросту невозможно. — Ты же знаешь, что можешь не ограничивать себя одним мной. Тебя точно ждёт своё блестящее будущее! В котором наши дороги разойдутся, даже если мы будет стараться держаться вместе! — сказал Цукаса более серьёзным тоном. Руи лишь посмеялся, и разговор ушёл в другое русло. Их пути никак не могут разойтись. Это попросту невозможно. Вдруг Руи проснулся, лёжа на столе и медленно адаптируясь к окружению. Когда он заснул? Может, думал слишком много? Возможно, такое не впервые. Изобретатель сел и заметил на себе плед, которого точно до этого не было. Посмотрев на стол, он увидел сэндвич и маленький стакан воды. С запиской. Руи всё ещё был сбит с толку, так что поднёс записку поближе… “Я закончил свои поручения и заметил, что Вы уснули. Постарайтесь не засыпать на столе. И ешьте побольше, и пейте больше воды. Есть и пить так мало очень нездорово, так что я приготовил Вам немного еды. Будет много проблем, если Вы умрёте от голода и обезвоживания. -Пегас” Изобретатель на секунду уставился на записку, а затем мягко улыбнулся. Ему правда хотелось верить, что робот делает это из заботы, а не потому что его смерть повлечёт проблемы. Пока он позволит себе верить. И сделать пометку позже поблагодарить. И теперь Руи более готов к завтрашнему дню, как бы ужасно всё ни пошло.