Снова

      Ссоры между Димой и Арсением возникают частенько. В основном на Громком вопросе, конечно, но это не значит, что такого не происходит и в обычной жизни. Особенно в гастролях, когда они практически не отходят друг от друга. Однако эти ссоры всегда были только дружескими. Подколы, легкие оскорбления, смех над возрастом и тому подобное. Но это никогда не обретало тех масштабов, как в этот раз. Они действительно разогнались, и обычная словесная перепалка перешла в самый настоящий срач. И последнее слово было за Димой. Жесткое, очень грубое слово.       Провал.       Такая бессмысленная ссора.       Все действительно началось так безобидно. У Димы просто был тяжёлый день, у Димы просто болела голова от похмелья, ведь вчера они позволили себе немного отдохнуть, раз перед следующим концертом у них есть на это время.       А потом они с Арсением остаются одни в коридоре — пацаны ушли в гримёрку и наверняка уже начали собираться. Тогда-то они и поссорились, сильно. Никто из них не шутил, обвинял другого во всех грехах, и никто не слушал второго, упиваясь лишь своей злобой. Дима уже и не помнил, с чего это все началось, почему они с Арсением зашли так далеко, но в тот момент он вообще ни о чем не думал. Ярость и глупость захлестнули обоих, и никто не хотел уступать.       В какой-то момент Арсений глубоко вздохнул, будто собрался вылить на него очередную тираду, но промолчал. Он лишь развернулся и ушел в противоположную сторону, оставив Диму и дальше давиться словами, ничего не замечая.       Когда он понял, что пора уже заканчивать со стоянием столбом в середине коридора, он буквально ворвался в гримёрную. Он проигнорировал вопросы друзей и убежал, прихватив свои вещи.       В постель он тоже ложился злым. Казалось, он даже пыхтел и ворчал, но в конечном итоге, даже к своему удивлению, быстро провалился в сон.       Проснулся он с ужасной головной болью и недовольно поморщился от света, заливавшего номер. Он принял таблетку и начал собираться, сегодня они должны выдвинуться в следующий город. Но он не успел сложить в сумку все, что у него было, как к нему в номер ворвался Стас. — Дим, ты где… — взгляд падает на сумку, и Стас резко меняется в лице. — Зачем ты вещи собираешь? — В смысле зачем? Мы же в Самару сегодня едем. — Завтра, Поз. Мы туда едем завтра. Не отлынивай от концертов. Давай быстрее, мы ждем тебя внизу. — Хорошо., — неуверенно протянул Дима.       Какого черта? Стас решил проучить его за вчерашнюю ссору с Арсом? Нет, он вряд ли о ней знает, а если и знает, то не стал бы лезть в их личное дело.       Он хватает телефон. Первое, что он видит — пропущенные звонки и непрочитанные сообщения. Он ничего не слышал, хотя уверен, что вчера включал звук после концерта. Ничему не уделив внимание, пусть взгляд все равно цепляется за имя Арса в этом списке, он смотрит на дату и нервно усмехается. Это шутка какая-то, хочется верить, вот только никто не будет над ним так шутить. Просто сон — не вариант. Какими бы сны ни бывали порой реалистичными, это явно не тот случай.       Додумать не дает звонок — снова звонит Стас. Дима сбрасывает и выбегает из номера.       Сложнее становится позже. Утро отличается от «вчерашнего» дня, но вот продолжение поминутно, пословно повторяет его. Разумеется, он не помнит такие детали, но эффект дежавю не покидает его весь день. И головная боль не утихает. Контрольной точкой становится повторение вчерашней сцены. Они с Арсом снова застревают в коридоре одни и снова цепляются друг к другу. Мало Диме головной боли, этой ситуации с ебанным днем сурка, усталости после концерта, так еще и Арс с какими-то вопросами и этими вечно грустными голубыми глазами. Что ему, черт возьми, надо? И снова изо рта льется поток отвратительных слов.       «Что же он тогда говорил?» — задумывается он, сидя в номере через три такие ссоры. А, впрочем, — какая разница? Сейчас для него это не имеет значения.       Позов понимал, что ему никто не поверит. Он сам не поверил, если бы не доверял своему мозгу, а ему он привык доверять безоговорочно. И первые три раза его возвращения в этот день проходили именно так. Он старался разобраться в ситуации, как только мог.       Но вскоре одному проходить через нескончаемый кошмар, ему надоело. Тогда он, чуть труся, подошел к Антону. Тот, естественно, просто посмеялся и сказал идти отдыхать. Дима не смеет его винить — он парням сказал бы то же самое.       На десятый раз, пока он еще считал и смотрел на неменяющуюся дату в телефоне, он решает не выходить на крыльцо покурить, а сцапать Антона и увести его в сторону ото всех. Поговорить уже по-серьезному.       Эта затея ему удается без проблем. — Антон, есть дело. — Что такое? — Я знаю, что звучит тупо, но я бы не стал об этом шутить.       Молодой человек скрестил руки на груди и заинтересованно кивнул другу, давая понять, что слушает. — Ну-ка. — Я этот день переживаю уже десятый раз.       Шастун молчит пару мгновений. — В смысле? — «День сурка» смотрел? — Да. — У меня сейчас он. — Ты от вчерашнего не отошел? — Антон изогнул бровь и усмехнулся.       Ну еще бы. По-другому на эти слова отреагировать нельзя, так тут и случай такой имеется. — Ты иди отдохни лучше, — снова говорит Антон и уходит, по дороге поглядывая на друга.

***

      Через пять таких непродуктивных бесед Дима сдается и решает, не церемонясь, перебивать Антона каждый раз, когда тот открывает рот. — Антон, надо поговорить. — Что такое? — Просто выслушай меня и ничего не говори.       Молодой человек скрестил руки на груди и заинтересованно кивнул другу, давая понять, что слушает. — Ну-ка. — Я этот день переживаю уже раз двадцатый, — начинает Дима, не стараясь смягчить новость. — В смысле? — «День сурка» смотрел? — когда Антон открывает рот, Дима отвечает за него. — Да, смотрел. Вот он у меня. Нет, не фильм. Нет, от вчерашнего отошел, нет больше не пил. Я ничего не употреблял, головой не ударялся и еще несколько вариантов, которые ты уже озвучивал в предыдущие разы. — Так. Окей, допустим, — недоверчиво говорит молодой человек. — В этот раз прошло быстрее, — с облегчением вздыхает Дима. — Ты помнишь, в чем суть?       Антон задумывается. — Не то, чтобы я прям хорошо этот фильм помню, но, кажется, ему нужно было что-то изменить. — Как изменить то, что повторяется каждый день? — Ты с первого раза ко мне подошел? — Нет, кажется, это был десятый раз. — Ну вот, уже что-то. Но, значит, дело не в этом. Что у тебя еще происходит?       Дима взглянул на часы. Время, отведенное ему на покурить, заканчивается. — Блять, времени нет. Обычный день. Встал, пошел на концерт, ушел в отель.       Со стороны голосом Стаса звучит приговор на сегодня. — Концерт скоро начнется!       Дима нервно чешет голову. Антон кладет ему руку на плечо и смотрит даже с сочувствием. В отличие от предыдущих раз сочувствие не больной голове Позова, а его ситуации. — Вспомни детали, пока выступаем. Надеюсь, проблема не в концерте, — смеется Антон, и Дима серьезно задумывается над этой мыслью. Углубиться в раздумья ему не дает резко остановившийся и строго посмотревший на него Антон. — Подожди, а ты шутки каждый раз повторяешь? — По настроению, — Дима беззаботно пожимает плечами. — Блин, удобно. — Так говоришь, будто я запоминаю каждое слово. — Может каждое и не надо, но на отличия внимание обращай. — И так знаю.       По пути к сцене, откуда уже начала раздаваться музыка, они сталкиваются с Сережей и Арсом. Первый нервно перебирает пальцы, стараясь совладать с нервами. Дима встречается взглядом с Арсением, но тот быстро его отводит, что весьма странно для него, и продолжает непроизвольно дергаться, расслабляя тело, как обычно. — Вы не поговорили? — впервые задает неожиданный вопрос Антон ему на ухо, и Дима даже не скрывает своего удивления.       Он так отвлекается на друга, что не сразу выбегает на сцену, когда наступает его очередь. Помогают ему Антон с Сержей, один из которых слабо разворачивает его в сторону сцены, а другой вообще пинает. Кто из них что сделал — сами догадайтесь. И Дима разозлился бы, если б был в состоянии.       Но пока он делает свой фирменный жест, хлопает в ладоши с друзьями и зрителями и пытается понять, откуда Антон знает о разговоре?       После концерта, когда они уже переоделись, он торопится допросить Антона, но его быстрее догоняет объект разговора. — Дим, мы можем поговорить? — Не сейчас, — бросает он, может немного грубо.       Позов планировал наконец посмотреть проклятый фильм с Шастуном, чтобы найти в нем ответы. Он покидает Попова, и тот еще какое-то время продолжает одиноко стоять в коридоре. А сам даже не оборачивается.

***

      Дима не оставляет попыток поговорить с Антоном и дальше. Объяснять одно и тоже каждый раз надоедает, да еще и ситуации не помогает никак. Дима по-прежнему не знает, что делать, как выбраться из этого замкнутого круга. Но так хотя бы чувствует поддержку и веселится. — Я как-то сорвал концерт.       Шастун смотрит на него недоумевающим взглядом. — Зачем? — Один раз ты сказал «надеюсь, дело не в концерте», и я решил проверить. — И как? — Не сработало. — А умереть ты пробовал? — со смешком спрашивает молодой человек.       Дима молчит долго. — Нет, хочу пока попробовать другие варианты, — в конце концов отвечает он и ругает себя за такую явную задержку.       Улыбка с лица друга спадает моментально. — Дим, не ври мне, — предостерегающе говорит он. — Зачем тогда спрашиваешь? — Пиздец.       Антон громко выбивает воздух из легких. — Прости.       Дима не знает, за что он извиняется. Не он создал эту петлю, в которой находится уже несколько дней. Он в отчаянье. Он должен был попробовать все возможное. Но все равно считает нужным попросить прощение. — Так. Ладно, — успокаивается Шастун. — Ты пробовал даже смерть, но ничего не работает. — Может не надо было ориентироваться на фильм? — А что еще остаётся? Лично у меня других вариантов нет. Неужели ты перепробовал изменить все? — Не знаю. В голову ничего не лезет. Я пробовал опоздать или прийти раньше, смерть, отмену концерта, разные шутки, разные игры, менял курение на разговоры с тобой. — Ты только со мной пробовал поговорить? — Еще с Сережей, но он меня слишком быстро взбесил.       Антон смеется. — А… — То же самое, — лукавит Дима, перебивая друга. — Странно. — Почему?       И снова голос Стаса определяет окончание их разговора. — Народ, на сцену!       Антон тушит сигарету, пока Дима удивленно смотрит на часы. В этот раз они просидели дольше. — Ну, придумай сегодня новые шутки. — Я перешутил как только можно, — вздыхает Дима, взывая у Антона сочувствующую улыбку. — А что-нибудь еще? Ты можешь делать, что хочешь. — Я научился плавать. — Серьёзно? Круто. — Ну, почти на мелководье, глубина пугает по-прежнему, но хоть немного на воде держаться умею.       Они продолжают говорить, пока им помогают надеть микрофоны, совершенно не беспокоясь, что их смогут понять или счесть за сумасшедших. — А ты с кем-то на что-то спорил? — Ты проиграл мне пятеру.       Антон строит гримасу. — И сколько раз? — Всего три. Это быстро надоедает.

***

      Дима перестает растолковывать Антону свою ситуацию и спрашивать у него советы. Он знает, что ему это совершенно не поможет. Приятно просто вот так поговорить. Пусть Антон все меньше понимал своего друга, но быстро переставал допрашивать, догадываясь, что друг все равно не будет вдаваться в подробности. Он просто слушал размышления Поза. И Дима был ему за это благодарен, ему просто нужно было пожаловаться близкому человеку. — Я не хочу прожить в этом ебанном дне несколько лет.       Антон над чем-то задумывается, но, не найдя для себя ответов, задает вопрос вслух: — Он такой плохой? — Да нет, — вздыхает Позов. — Всего-то вечное похмелье, — Антон весело хмыкает, — набитие шишек я уже научился избегать, так что хуй с ними, ваши шутки, которые я знаю наизусть и ссора с Арсом. Все это выводит из себя ужасно.       Шастун хмурится. — Какая ссора? — Да мы постоянно сремся из-за чего-то, — отмахивается Дима, не понимая, почему Антона заинтересовала эта информация. — Ты столько раз проживал этот спор, но причину не запомнил? — Я ее и не знаю, Антон, — Дима взмахнул руками, как будто его словам это могло придать больше веса. — Мы просто начинаем ни с того ни с сего спорить. — И что вы говорите друг другу? — Он че-то мнется каждый раз, потом обвиняет меня в чем-то… У меня все мысли из головы вылетают.       Дима тяжело вздыхает и хочет затянуться, но ловит взгляд Антона, говорящий за себя. — Ты знаешь, о чем разговор, — не вопрос. — Откуда? Я был рядом? — Не при споре, — Дима зачем-то отрицательно вертит головой, будто добавляя своей фразе окрас. Господи, он стал таким эмоциональным в этой петле. — Ты знаешь, что Арс каждый раз докапывается до меня. Что произошло вчера? Вчера, который вчера для тебя. — Слушай, вы с Арсом… — он резко замолкает, когда мимо них кто-то проходит и только когда человек скрывается за углом, продолжает уже тише, — я не знаю подробности. Мы же вчера все пили. Сережа чуть раньше ушел…       К ним на крыльцо, вздрагивая от резкого холода, выходит Арсений. — Дим, мы можем поговорить?       Дима смотрит вопросительно на Арсения, потом на Антона, который в ответ пожимает плечами. — Извини, Арс, давай не сейчас? — Хорошо.       Мужчина опускает голову и снова выходит за дверь. Шастун провожает его взглядом, но продолжает только тогда, когда дверь за мужчиной закрывается. — Ты уверен, что хочешь это обсудить со мной, а не с ним? — Я этот день проживаю в сотый ебучий раз, — цедит он сквозь зубы. — От еще одной пропущенной ссоры ничего не поменяется.       Потом он успокаивает себя, чтобы не спугнуть еще и Антона. Ему нужны ответы, которые он в кои-то веки начал получать. Прежде, чем снова разозлиться, разогнав до этого самого себя, он продолжает: — Что если мы действительно снова начнем сраться? Я же так ничего и не узнаю. — Может он выпалит на эмоциях правду? — Даже если это произойдет, я вряд ли замечу.       Молодой человек делает затяжку и выдыхает дым с невеселым смешком. — Такое ты заметишь точно. — Что произошло? Без деталей.       Антон жует губу, но долго не молчит. — Я увидел, как вы с Арсом целуетесь.       Сигарета выпадает из ослабевших пальцев. — Мы что? — Поцеловались, — пожимает плечами Антон. — Не ваши эти перед съемками — как вы их называете? — Антон повертел рукой в воздухе, будто помогая себе что-то вспомнить, — Греческие? — Так вот, не они. По-настоящему. Прям в засос. Прям… — Я тебя понял, — резко останавливает друга Дима и зарывается рукой в ежик волос. — Блять…       Антон наступает на чужой хабарик, потушив, и кладет руку на плечо друга, поддерживая. — Да ладно тебе, Дим, ничего же страшного. — Ничего страшного? Я сомневаюсь, что нормально сосаться с другом по пьяни. — Может и нет, но у вас же давно что-то происходит.       Дима удивленно смотрит на Антона, и тот теряется. — Разве нет? — неуверенно спрашивает он, делая большую паузу между словами. — Что между нами происходит? — Тут уж вам виднее, но все уже давно заметили, что вы нравитесь друг другу. Не как друзья, — уточнил Антон на всякий случай. — Пиздец. И для тебя это норм? — Ну, странно было, когда начал догадываться, но уже много времени прошло, и мне норм.       Дима задумывается.       Ну кончено, вот в чем дело. Видимо, это Дима стал инициатором поцелуя, и Арсу противно от этого. А кому будет приятно?       Сердце неприятно сжимается. Но, несмотря на боль, Позов говорит решительно: — Мне надо с ним поговорить. — Это точно. Беги скорее.       Дима смотрит на часы. Эта информация ему ни о чем не говорит, но как будто делает его уход более деловым. — Я побежал, спасибо. — Расскажи завтра, как все прошло, — смеётся Антон и достает телефон.       Смешно ему.       Дима забегает в гримёрку, в которой Сережа уже успел накинуть сумку на плечо. Тот удивленно смотрит на вошедшего. — Думал, ты уже ушел. — Где Арс? — Уже свалил. К чему срочность? — Пока.       Сережа провожает Диму взглядом. — Неужели хочет нормально поговорить?       Дима набирает номер Арса и не дает автоответчику и слова сказать. Он спешит в гостиницу, но не обнаруживает в ней Попова. Позов, наверное, впервые желает, чтобы следующий день не наступил.

***

      И хоть иногда вселенная становится к нему благосклонна. Хотя, скорее только себе на пользу. Дима встаёт в обычный день. Тот, что видит он уже далеко не в первый раз.       Сначала он хочет подойти к Арсению перед концертом: и время есть, и тема серьезная. Но потому и не подходит. Для Арсения сцена важна. Это он, Димка, уже неизвестно в какой раз сегодня рассказывает на этом концерте одни и те же шутки. Для Арса, как и для остальных, каждый день новый. И Дима не хочет вредить друзьям еще больше.       Проходит подготовка, концерт, и самое время Арсению его остановить, что и происходит. — Ну прости за то, что я сделал вчера, — начинает Дима, не дав и слова сказать своему другу. — Ты извиняешься? — ошарашенно спрашивает Попов. — Да. Мне жаль, я не хотел.       Арсений резко выпрямляется как по струнке и хмурит брови, заставляя Диму растерянно моргнуть. — Пошел нахуй, Дим.       Что сейчас-то он сделал не так?

***

      Дима пробовал раз за разом. В разное время, подбирал разные слова, но каждый раз оказывался послан. Однажды чуть не сорвал концерт, уже не намеренно. Спас только профессионализм Арсения, помогший ему уверенно держаться на сцене, отбрасывая все конфликты и неудобства.       Но Дима никак не мог понять — чего же Арсу не хватает? Почему, как бы Дима не извинялся, это все не то?       Позов был уверен, что Арсений злится на него из-за случившегося. Он вряд ли попросит не подходить вообще — знает, как это глупо, но точно попросит держаться подальше вне сцены. Дима облажался. Он думал, что хорошо скрыл свои чувства, что никто никогда не догадается. Что он ниндзя херов. Как же. И пацаны якобы «уже давно знают», и вон — не сдержался и Арса поцеловал. Он утратил контроль над собой, навредив другу. Мало кому будет приятно, если друг, тем более другой мужчина, поцелует его. И нет этому оправдания. Дима перешел грань.       Но если, чтобы он ни сделал, что бы ни сказал, это все обречено на провал, так почему бы не рискнуть как следует?

***

      В этот раз он даже не рассказывает Антону о своей проблеме — ни о какой из них. Просто отыгрывает концерт, сразу же вызывает машину Антону, потому что тот каждый раз задерживался из-за того, что его такси опаздывает. И Сережу он выгоняет, заверив, что поедет до гостиницы вместе с Арсением вместо него. Под подозрительной взгляд друга он оказывается один. Это не последняя попытка — она была множество «сегодня» назад. Он просто обязан это сделать для собственного спокойствия. И не важно, чем это все закончится.       Он падает на диван и закидывает голову на спинку.       Так его застает Арсений. Предсказуемо и правильно. Хоть такие мелочи идут по плану, и сейчас Позов готов радоваться даже этому.       Попов заходит решительно, но, завидев Диму, тушуется, однако лицо не теряет. — Где все? — Уехали.       Позов краем глаза видит, как Арсений хмурится, но голос мужчины слишком спокойный и даже нежный, чтобы Дима мог почувствовать его злость. — Дим, мы можем поговорить?       Дима ставит локти на колени, устало потирает лицо и говорит, спокойно глядя в глаза. Смотрит снизу вверх, такая слабая позиция, такая уязвимая ситуация, но Дима как раз в такой и находится. Сейчас он проявит свою самую главную слабость перед самым важным человеком. — Я тебя люблю. — Что?

***

      Когда он открывает глаза в следующий раз, раздосадованно стонет, обнаруживая себя в старом гостиничном номере. Снова… это опять происходит.       Только в этот раз сбоку доносится шуршание и недовольный голос Арсения. — Ты чего шумишь?