Жемчуг

– Молодой господин, ваш чай подан,– служанка почтительно склонила голову, и я легким кивком выразил ей свою признательность. – Благодарю.       Быстрым жестом руки я позволил ей пойти прочь. Горничная сделала легкий реверанс и удалилась, постукивая маленькими потёртыми каблучками о скрипучий пол захламленной каюты. Я нам миг остановил свой взгляд на дымящейся кружке с горячим напитком, задумавшись о важности сего действа, но тут же вернулся к своим записям. Лекарь взглянул на меня с легким осуждением, его помутневшие от старости глаза недобро сверкнули в свете иллюминатора. – Ваша светлость уже чувствует себя лучше?– в его голосе мелькнула нотка язвительности. Я глубоко вздохнул, напоминая себе об уважении к старшему. – Мне необходимо дописать мои письма,– я отвернулся, призывая врача замолчать. – Это столь важно для молодого господина?       Кончик тонкого резного пера из полупрозрачного стекла мягко опустился в густые чернила, пока я неуверенно перебирал в руках тонкие бусы. Чистейший жемчуг аккуратной формы переливался красочным сиянием, более напоминающим необыкновенную чешую прекрасных русалок из сказок известных мне писателей. Я откинул драгоценные бусины прочь, правда, сразу же вновь затолкал их к себе в карман. – Госпожа Эстель ждёт моего ответа,– я не видел реакции доктора, но, тем не менее, отлично представлял его выражение лица. – Ваша светлость так и не ответил на письмо мадмуазель де Бенуа?       Я наконец взглянул на него: его глаза округлились столь сильно, что сравнялись по размеру с серебряными монетами. Опомнившись, лекарь поправил свои круглые очки и поплотнее задернул сюртук, будто страшась ледяного взгляда молодой графини. – Ох, mon Seigneur...– старик бросил на меня обреченный взгляд.– Сяо!– видимо, он столь сильно во мне разочарован, что позабыл о сопутствующих формальностях.       Я неловко уткнул взгляд в письмо. Пустое.       Я совершенно не знал, что должен сообщить будущей невесте о своем пребывании в гавани Марселя. Я так долго прятался от нее по различным городам, и сейчас, обойди я даже всю Францию в поисках подходящего дара для неё, мне её прощения не заслужить. Все, чего желала юная Эстель – искренней и преданной любви. Но именно её я не в силах ей подарить.       Единственное, что я сумел сообразить – это аккуратные серьги с каплевидными жемчужинами, да тонкие бусы с теми же драгоценными камнями, собранные лучшими мастерами Парижа. И эти самые драгоценности сейчас угрюмо покоились в кармане моего сюртука. – Ваша светлость,– доктор наконец сумел взять себя под контроль.– Вы ведь вышли в море, чтобы развеяться от мирской суеты. Отчего же вы вновь мучаете себя?       Быстро набросав на пожелтевшей бумаге пару формальных строчек приветствия, я со вздохом ответил: – Я не могу оставить письмо юной госпожи без ответа. Её светлость ждёт, пускай я ныне не в лучшем здравии. – Молодой господин, вы...       Его слова были грубо прерваны громким криком с палубы. – Пираты!       Доктор испуганно распахнул глаза. Я изумленно замер, но тут же, очнувшись, раскрыл ящик письменного стола, сбрасывая туда все важные документы, а письмо забросил в ближайший открытый сундук. Щелкнув замком, встроенным в стол специально для таких случаев, я подхватил шпагу и метнулся к лекарю. Над потолком послышались истошные визги и устрашающие крики, грозный лязг металла постепенно заглушал беспечный ропот моря. По-лисьи резвые шаги скользнули к люку, ведущему к каютам. – Нужно заблокировать дверь!– я грубо растормошил лекаря и бегло осмотрел свою каюту.– les diables...       Моя каюта была не такой уж и маленькой, но, в связи с моим длительным путешествием, она была полна различными предметами из разных городов Франции. Карты, книги, статуэтки, вина... Даже я сидел не в своем кресле, а на громоздком деревянном сундуке, заполненном изданиями заморских рассказов на разных языках. И здесь не нашлось ничего, что могло бы подойти для баррикады.       Услышав мои тихие ругательства, лекарь обреченно вжался в шифоньер за своей спиной. Его тонкая сгорбленная фигура ясно читалась на фоне широкого шкафа, наполовину заполненного географическими картами соседних государств.       Меня пронзило озарение, я мигом распахнул массивные створки и выгреб часть бумаг с пыльных полок. Лицо доктора изумленно вытянулось, когда я затолкал его в узкое пространство меж старыми платьями и деревянной стенкой шифоньера. Лекарь явно попытался что-то пролепетать мне, но я молниеносно захлопнул дверцы и тут же стукнул по одной из них кулаком, призывая старика замолчать.       Я обернулся в поисках укрытия для себя, но вдруг ощутил резкий удар по голове. Не в силах устоять на ногах, я повалился на пол. Всё, что я успел увидеть — это пара начищенных сапог, да сверкающие янтарем глаза напротив. ***       Всё тело ломило и лихорадило, голова раскалывалась от боли, но я не мог пошевелиться. Я с трудом приоткрыл глаза и попытался сфокусировать взгляд хоть на чем-нибудь.       Я находился в незнакомой комнате, напоминающей каюту, однако, чрезвычайно захламленную. Повсюду стояли железные сундуки, деревянные бочки и стеллажи, освещенные тусклым пламенем свечи. Неподалеку от меня стоял стол, судя по всему, письменный; рядом расположилась неаккуратная постель, над которой висело множество карт, плакатов и газетных вырезок; сам я лежал на пыльном ковре глубокого алого цвета, расписанном цветочным узором. А на одном из сундуков лежала… — Моя шпага!       Я потянулся к своему оружию, но запястья тут же пронзила острая боль. Я оглядел себя и изумлено округлил глаза: мои руки были заведены за спину и умело связаны плотной бечёвкой, да еще и привязаны к деревянному столбу, уходящему в потолок. Я дернулся, пытаясь вырваться, но лишь сильнее затянул путы. — Чтоб его…       С трудом я попытался прощупать свои карманы на предмет ножей и заточек, но веревка не дала мне и пальцем пошевелить.       Над мой головой простучали аккуратные шаги. Походка была мне знакома — именно таким шагом обладал тот, кто вломился в мою каюту… Точно, корабль!       Дверь в комнатку распахнулась, и какой-то пират заглянул сюда. Удивленно раскрыв рот, он показал на меня пальцем и затараторил что-то на незнакомом мне языке. Я, пускай и знал достаточно языков, этот говор понять не сумел. А вот собеседник этого пирата в совершенстве говорил по-французски, и я наконец сумел хоть что-то разобрать. — Я понял,— голос был довольно высокий, но, тем не менее, мужской.— Принеси матросам пару бутылок рома и вели спустить шлюпку с этими оборванцами на воду.       В тоне говорящего звучали явное пренебрежение и некая отстраненность. Пират-чужеземец в готовностью кивнул, бросив что-то отдаленно напоминающие "Капитан!", и тяжело понесся исполнять указания. Звонко застучал каблук, и я отвернулся от входа, потупив взгляд в пол. Отчего-то мне не хотелось видеть даже тени загадочного моряка, не то что лицезреть его лик.       Однако, вошедший не оставил мне выбора. Незнакомец вальяжно прошелся к столу, а затем приблизился и присел на корточки прямо рядом со мной. Передо мной опустился… юноша.       Совсем юнец, даже немного младше меня. Его по-детски нежное личико было устелено россыпью светлых веснушек, округлые щеки еще не потеряли розоватый румянец и искристый глянец. Но вот выражение лица юноши было совершенно не похоже на ребяческое: оно было не то заинтересованным, не то скучающим.       Волнистые светлые волосы были собраны в длинную растрепанную косу, в которую были вплетены тонкие ленты разных цветов. На голове пирата расположилась треуголка цвета лакированного дуба, в центре была вшита круглая золотая эмблема с серебряной звездой посередине. В ухе поблескивала необычная серьга, явно сделанная под заказ. Одет он был как самый обыкновенный моряк: старая рубаха с длинным воротом, потертые брюки с кожаным ремнем, на котором покоился тяжелый мушкет, да высокие сапоги с небольшим каблуком.       Юноша с интересом заглянул мне в лицо, и тут же, резко и ловко, выудил из моего кармана тонкую нить жемчужных бус. Вслед за одним украшением на пол упало и другое — одна из сережек выпала из своего укрытия и со звоном покатилась по полу. Я рефлекторно дернулся за ней, но крепкие путы удержали меня на месте. Я перевел на пирата потемневший взгляд. На лице юноши моментально расцвела довольная улыбка. – Добрый вечер, граф,– он с издёвкой протянул этот титул, будто наслаждаясь моим страхом.– Чуяло моё сердце – этот галеон далеко не так прост, как кажется на первый взгляд!       Я глубоко вдохнул и успокоился. В любом случае, убивать меня сейчас ему не выгодно. – Где команда моего корабля?– мой голос дрогнул, но я не переставал смотреть моряку прямо в глаза. Однако, ощутивший мой взор юнец лишь надменно ухмыльнулся. – К чему вам это знание?– Он внимательно рассматривал жемчужины бус, словно выискивая среди них прекраснейшую.– Ведь сейчас здесь лишь вы и я, граф и капитан. Мелкие рыбешки могут поплескаться и без своего вожака.       Мои брови непроизвольно сошлись вместе. Одна лишь мысль о том, что мои матросы сейчас раненные истекают кровью или же безжизненно томятся на дне моря, выводила меня из себя. – Где команда моего корабля?– я повторил свой вопрос, но уже более твёрдо.       Молодой капитан понуро взглянул на меня, будто бы с неким разочарованием, но я продолжил упрямо сверлить его взглядом. – Твои матросы заперты в трюме твоего же галеона, Сяо,– он даже прервал свою "игру" с моим титулом.– Как же вы, дворяне, скучны. – Откуда ты– – Твой экипаж чересчур болтлив для моряков.       Юноша направился прочь от меня, и я с облегчением вздохнул – моя команда цела. Теперь остается дождаться помощи с берега.       Если повезет, береговая охрана заметит моё долгое отсутствие и вышлет к нам шлюпку. Возможно, пройдет всего пара дней, и нас освободят из плена. Да, я ведь вышел в море совсем недавно, предупредил своих знакомых и отошел от берега не так далеко. Кто-нибудь точно заметит наше отсутствие. Вероятно, всё, чего желают разбойники – это денег и драгоценностей, и я вполне смогу выкупить у них себя и свой корабль... – И всё же,– пират неожиданно подал голос.– Тот старик, что был с тобой в каюте, был довольно забавным.       Моё сердце пропустило удар, и я вновь почувствовал, как меня лихорадочно трясет. «Был довольно забавным»...Доктор, где он сейчас? — Что ты сделал с лекарем?— я вытянулся вперед, насколько это было возможно в моем положении. Пират обернулся, и я лицезрел на его лице ту же довольную улыбочку.       Капитан, не ответив, откинул крышку одного из сундуков, поднимая тучу пыли и застоявшегося воздуха. Юноша смахнул прах времени с награбленных сокровищ и вытащил из этой груды бутылку из тёмного стекла. Емкость отрешенно поблескивала в свете свечи, загораясь пламенем, когда пират вертел бутылку в руках. – Знаете ли вы, граф, вкус настоящего рома?– поинтересовался он, разливая алкоголь в стопку.– О, нет, конечно же нет.       Я ощутил терпкий запах спирта, смешивающийся с духом морской соли, и поморщился. Ром, который распивал этот моряк, явно был изготовлен неумелыми руками. Я отвернулся от пирата, наказывая себе выпытать информацию о докторе любым доступным способом. – Этот дедок сумел меня позабавить,– однако, даже просить об этом не пришлось.– Когда вы, граф, упали на пол после удара мушкетом, он тут же выскочил из своего укрытия и пал на колени предо мной,– он удовлетворенно усмехнулся, но его ухмылка сквозила некой печалью. Я неслышно фыркнул, но всё равно привлёк его внимание.       Юноша вновь обернулся ко мне, его янтарные глаза загадочно сверкнули в свете пламени. Наши взгляды встретились, но я упорно молчал, ожидая продолжения его повествования. Испробовав рома, пират с наслаждением вздохнул, после чего снисходительно присел передо мной. – Видимо, вы хорошо воспитали свою услужливую собачонку. Такую преданность довольно тяжело заслужить, но у вашего сословия, несомненно, имеются действенные методы...– он презрительно прищурился.– Лекарь был так напуган вашей внезапной слабостью, граф, что бросился расцеловывать мои сапоги, дабы я исполнил его ничтожную просьбу.       Пират умолк, и наши глаза на миг встретились. Однако, юнец лишь изучающе окинул моё лицо своим сверкающим взглядом. Я отвернулся. – Он молил меня о пощаде, Ваша светлость.– Его громкий голос неожиданно перешел в едва слышимый шёпот, раздавшийся у самого моего уха. Мои глаза непроизвольно округлились, но я не смел даже взглянуть на него.– Он просил меня пощадить вас. Он был готов унизить себя и свое достоинство, взывая к жалости. К моей жалости, к жалости пирата и разбойника!       Я нутром ощутил жар, исходящий от этого странного юноши. Он явно был разгневан, негодование огнем расползлось по его телу, или же то был лишь алкоголь? Лишь зависимость, что дает столь желанное освобождение от людских дум... – Именно поэтому...– он поднялся с колен, возвышаясь надо мной подрагивающей тенью. Голос его вновь стих.– Именно поэтому я терпеть не могу вам подобных. Вы творите с людьми то, чего даже злейшему врагу не пожелаешь.       Пират залпом опрокинул стакан и направился к своему столу, чтобы, вероятно, налить себе ещё один. Я отрешенно застыл, не смея пошевелиться. Казалось, любое моё действие может ввести этого моряка в неистовый гнев. – Я отправил старика в город,– капитан задумчиво оперся о край стола. Ром в его руке отливал чистейшей медью.– Дабы он сообщил твоим соратникам мои требования. Надеюсь, он воспользуется этой возможностью и сбежит.– Он, не снимая треуголки, провел по волосам, перебрасывая длинную косу себе на плечо.– Всё, чего жажду я и мой корабль – это деньги. Пусть вы мне и противны, но ваше богатство мне отнюдь не безразлично.       Я уже не мог молчать. Этот человек был столь ярок в своей индивидуальности, что мне искренне хотелось познать хоть ничтожную крупицу его души. Его слова были так несочетаемы с его образом, с его родом деятельности, что я не мог найти себе места в этой просторной капитанской каюте.       Где-то за бортом всколыхнулась волна, проводя своим широким гребнем по боку судна. От лёгкой тряски пламя свечи дрогнуло и замерцало, казалось, ярче прежнего. Моё сердце замерло. – Как ваше имя, капитан?– запинаясь, спросил я, и юноша ответил мне долгим, пристальным взглядом. – Итэр. *** – Юная госпожа, как поживает ваш сад?       Я невесомо коснулся губами миниатюрной женской руки, не позволяя себе большего. Тончайшая лента кружева на шёлковой перчатке податливо разгладилась под моими пальцами, и я тут же выпустил тонкую пясть из своих ладоней, боясь оставить хоть единый сгиб на детище умелого портного.       Где-то вдалеке мелодично запел соловей. Эстель неторопливо оглянулась на звук, и легкая белая ткань, волнами обрамляющая её худые плечи, с шелестом всколыхнулась от порыва теплого июньского ветра. Её темные волосы своевольно растрепались по плечам, но юница, казалось, этого совершенно не замечала. Девичий взгляд был прикован к изящному дереву у самого конца оранжереи.       Бледное лицо мадмуазель де Бенуа выражало лишь легкий интерес, детское любопытство, так и не исчезнувшее из её светлых очей даже спустя год после совершеннолетия. Пускай сейчас я не видел молодую дворянку в анфас, но я точно знал: её большие глаза наполнились искорками отрочества, столь дорогого её сердцу. – Сяо, сирень в моем цветнике сейчас в самом цвету. Вероятно,– её взгляд вновь вернулся ко мне.– Сегодня мы сможем насладиться её ароматом. Не желаешь испробовать чаю в моей компании? – Ваша светлость, я буду рад провести с вами время,– Эстель улыбнулась уголками губ, явно польщенная моими словами. Однако, глаза её вновь наполнились некой сиротливостью от того, что я в очередной раз обратился к ней по её титулу.– Я бы хотел обсудить кое-что с вами. – Раз так, следуй за мной.       Тонкая рука на миг потянулась к моей ладони, но тут же осеклась, не встретив и толики взаимности. Я последовал за Эстель вглубь сада. Сквер был наполнен переплетающимися голосами птиц, на каждом шагу в беспечном вальсе кружились цветы, поблескивая тусклыми лепестками своих платьев. Впереди показалась изящная беседка, выкрашенная умелыми руками в приятный кремовый цвет. Мадмуазель де Бенуа аккуратно расправила складки на юбке, усаживаясь за небольшой деревянный столик, пока я придерживал её стул. – Благодарю за учтивость, Сяо.       Она пользовалась каждой возможностью назвать меня по имени, ведь она понимает – я не стану ей запрещать. Даже несмотря на мой дискомфорт... – Не стоит, мадмуазель.       Её лицо вновь скривилось, теперь уже более явно. Казалось, всего одно слово из моих уст ранило её ребра сильнее пластин узкого корсета. Я присел напротив дамы и, не дожидаясь пока подадут чай, начал разговор, столь неприятный для нас обоих. – Я бы хотел обсудить с Вашей светлостью нашу грядущую свадьбу.       Как бы мне не хотелось печалить её, нам придется обсудить это сегодня. И всё-таки, её наполненные затравленной надеждой глаза пронзали меня своей наивностью. Сердце болезненно сжимается от одного лишь её отчаянного движения в мою сторону, но не от нежности, а от жалости. – ...       Она молчала. Я продолжил: – Мне необходимо покинуть город на какое-то время. Я не знаю, на какой срок затянется моя поездка. Боюсь, нам нужно...– я замялся. Тысячи мыслей в миг всколыхнулись в моей голове, но ни одна из них не казалась мне благоразумной, пока я смотрел на её подрагивающие руки, обрамленные серебром. Так и не сумев подобрать щадящих слов, я просто умолк. – Ты хочешь отложить свадьбу, верно?       Пронизанный печалью голос Эстель заставил меня съежится. Да, я хотел этого. Но её слова прозвучали так резко и грубо, что мне начало казаться, будто я поступаю до ужаса неправильно... – Вы правы.       Повисла тишина. – ...Я попрошу отца всё организовать.– Она испробовала ароматного чая, поданного охваченной беспокойством служанкой, с трудом удерживая искусную чашку в дрожащих руках.– Знаешь...       Блестящие от слёз девичьи глаза вновь встретились с моими. Я видел, как тонкие, нежные в своей очаровательности лепестки сирени рассеянно уносились прочь. Их лиловый блеск мягко отражался в остекленевших глазах Эстель, отчего её красивые, действительно красивые черные очи напомнили мне драгоценные аметисты. Я молчал, предавая себя, молчал, раня её нежную душу, и боялся, до ужаса боялся тех слов, которые она не успела произнести... – Я ведь действительно мечтаю стать твоей супругой. ***       Моя голова безвольно опустилась вниз, а изо рта непроизвольно вырвался ком едва ли не раскаленного воздуха. Я попытался вдохнуть, наполнить грудь солёным морским воздухом, но смог издать лишь глухой хрип. Всё моё тело тряслось, будто затухающее пламя, и я судорожно вздохнул, изо всех сил пытаясь остаться в сознании. Жар постепенно распространялся по моему телу, щёки наливались ярко-алым цветом, а омут постепенно охватывал разум.       Моя лихорадка вновь дала о себе знать.       Это одна из причин, по которой я стремился поскорее уехать из родного Парижа в столь далекий город. Если юная Эстель, напуганная моим состоянием, будет пытаться оказать мне помощь или же ухаживать за мной – она непременно подвергнется заболеванию. Её хрупкое тело не выдержит подобной нагрузки... А моя гордость не вынесет её жалости.       Я почувствовал настороженное прикосновение к своей щеке. Капитан откинул мои волосы в сторону, разглядывая охваченное жаром лицо. Тонкие пальцы резко потянули меня за подбородок, задирая мою голову вверх. Я встретился взглядом с яркими, сверкающими в свете дрожащей свечи глазами. Нечто в золотистой пучине загадочно блеснуло. – Хах, граф!– он усмехнулся.– Неуж-то вы ослаблены хворью? Или же...       Он задумчиво повернул моё лицо сначала в одну, затем в другую сторону, внимательно вглядываясь, будто желая, как прославленный живописец, определить точный оттенок моей кожи. Я вынужденно впился взглядом в его лик, рассматривая его лицо с такой же проницательностью. Брови пирата чуть нахмурились от дум, янтарные, нет, медовые глаза метались по моей внешности, а веснушки на щеках будто стали чуть примечательней... Мои щёки вдруг налились ещё более алым цветом, хотя даже я сам причины того не понял. – ... Или же вы подверглись моему чарующему обаянию?– с насмешкой спросил Итэр, вновь встречаясь со мной взглядом.       Мои глаза изумленно округлились. – ...Хах?       Пират поднялся и закружил передо мной, театрально прижимаясь ладонью ко лбу. С его лица не спадала улыбка, хотя он явно пытался изобразить нечто иное. – Ах, сколько же прекрасных дам были готовы вручить мне свои невинные сердца! Их мечты наполнены шумом морей и звоном краденных монет, для них я – идеал, герой романов, что может увезти их в прекрасные дали на своем корабле! Ах, как благодарен я этим poètes ridicules, что извратили всё моё бытие в своих нелепых книжонках, за обилие женского внимания! Каждая из них жаждет моих ухаживаний и страстных встреч под ликом луны, сколько слёз они пролили, дабы привлечь мой взор к своему телу!... – Твоё актерское мастерство явно уступает умению вести пустую болтовню.       Пират замер, и вновь принял свой привычный высокомерный вид. – Граф, вы в корне не правы,– Итэр обиженно скрестил руки на груди, но затем вновь воодушевленно вскинул голову.– Зачем же мне лгать вам? Меня поистине можно назвать вором женских сердец,– он вдруг печально вздохнул.– Хотя, к чему они мне? Любовь не продать, и корабль на неё не купить... – Неужели по такому юнцу уже вовсю страдают дамы?– Я заинтересованно приподнял бровь,– Как низко с твоей стороны...– и тут же содрогнулся в мучительном кашле. Деревянный столбик, к которому я был привязан, больно врезался мне в спину, но я не обратил на это ни капли внимания.       Итэр умолк. Я не смог продолжить беседовать, и просто затих, согнувшись от пульсирующей боли в легких. Пытаясь отдышаться, я даже не заметил, как пират приблизился ко мне. Его рука стиснула мой подбородок, теперь уже грубее, а светлые глаза хищно прищурились. – Ты скучен, когда не можешь говорить,– он поднес к моим губам горлышко бутылки, явно намереваясь напоить меня алкоголем. Я тут же вырвался из его рук, отворачиваясь от его лица.– Хм?       Пользуясь своим плачевным положением, я молчал, притворяясь, что не могу и слова вымолвить от боли. Нельзя позволять ему поить меня чем либо. Если вдруг он споит или, того хуже, отравит меня, я не смогу спасти ни свой корабль, ни команду. Нужно просто продолжить отвлекать его разговорами, нужно просто... – Ох, граф, к чему вам брезгливость? Вам не по вкусу настоящий алкоголь?– под настоящим он, судя по всему, понимал свой самогон. – Или же вы боитесь, что я могу вас отравить?       Я изумленно поднял голову. Как? Каким образом он в очередной раз понял, о чем именно я думал? Неужели этот пират настолько умён? – Так вот, в чём дело,– он рассмеялся.– Что ж...– Итэр тут же опрокинул бутылку рома, делая несколько уверенных глотков. Я внимательно наблюдал за ним, хотя в глубине души понимал, что если бы напиток был отравлен – он бы просто не стал его пить. Хотя, кто знает, на что ещё способен это пират?       Итэр вновь присел предо мной, игриво склонив голову на бок. – Итак, я доказал вам свою честность, граф?– его губы, поблескивающие от выпитого алкоголя, изогнулись в хищной улыбке. Я невольно задержал взгляд на его устах, а затем несмело поднял на него глаза. – Я лишь хочу развлечься, пока дожидаюсь своих золотых монет. Поэтому...– он вновь схватил меня за подбородок, сжимая мою челюсть сильными руками.– Пей, Сяо. – ...– Я снова осмелился ослушаться, и глаза пирата неодобрительно прищурились.       Янтарные очи напротив раздраженно сверкнули, и вдруг, в миг переменившись, смягчились. Итэр расстроенно вздохнул и махнул на меня рукой, его до этого напряженные плечи расслабленно опустились вниз. – Ладно, видимо мне вас не уговорить,– он обреченно развел руками. С меня словно стянули петлю, пока я стоял на эшафоте – настолько сильное облегчение я испытал в тот момент.       Пират вновь пригубил рому, и я отвернулся, не смея сверлить его взглядом.       Сколько времени уже прошло с захвата корабля? Хотя, для начала стоит понять, сколько я пролежал без сознания. Наверное, около часа, да. Через иллюминатор практически ничего не видно, но мои внутренние часы работают неплохо. Значит, уже вечер.       Сколько часов понадобиться жандармам, чтобы собрать спасательную команду? А чтобы доплыть сюда? Мы относительно недалеко от берега, да и погода не плохая, была, по крайней мере, когда мы с доктором пили чай в каюте. Значит, осталось не так много времени до нашего спасения. Нужно поискать что-нибудь, чем можно перерезать веревку, и тогда я смогу схватить капитана и заставить его направить корабль к берегу...       Крепкая хватка на моем подбородке заставила меня повернуть голову. Я изумленно ахнул, когда капитан грубо и резко приник к моим губам.       Я ощутил, как терпкий вкус алкоголя растекается у меня в горле. Мои щеки тут же непроизвольно залились красным цветом, не то от рома, не то от абсурдности происходящего. Мои руки были крепко связаны, и я попытался дернуться прочь головой, но Итэр уверенно держал меня, напористо сминая мои губы своими. Его рука двинулась вниз по складкам моего жилета, явно намереваясь исследовать мое тело так же тщательно, как морские просторы.       Не в силах это терпеть, я сделал то единственное, на что мне хватило сил.       Явно насладившись этим грязным прикосновением, Итэр отпрянул от меня, с удовлетворением глядя на мой растрепанный вид. По его подбородку стекла тонкая струйка крови, на губе поблескивал маленький рубец. Эта ничтожная рана — все, что я сумел сделать… — Хах,— он рассмеялся, стирая кровь большим пальцем.— Неужели вам настолько не нравится вкус рома?       Моё лицо – а ведь казалось бы, куда ещё сильнее?– по цвету уподобилось алым лентам в его волосах. Пират, точно нарочно, растрепал мои волосы, отчего они темным занавесом скрыли мои округлившиеся глаза. Но я был не против, ведь сейчас я и в правду искренне и безнадежно мечтал укрыться за кулисами, словно оплошавший актер.       Я пытался играть с ним, запутать его, но он обезоружил меня самым грязным способом из всех возможных... – Т-ты... ты!— – О-хо-хо, вы наконец обрели голос, Ваша светлость?– Итэр усмехнулся, однако улыбка его больше напоминала звериный оскал. Он продолжил дерзко глядеть прямо мне в глаза, беззастенчиво рассевшись передо мной.– Видимо, алкоголь всё же помог вашему горлу, не так ли?       Я ошарашено смотрел на него, от такой безнравственности я был не в силах даже возразить. Хотя, возможно, дело было в другом: его бесстыдная улыбочка вдруг начала расплываться в моих глазах.       То ли мне было настолько стыдно признать, что мой первый поцелуй украл этот циничный воришка, то ли алкоголь, который он с удовольствием заставил меня выпить, оказался слишком крепким. Да и что тут сказать? За всю свою жизнь я ни разу не пробовал ничего крепче фруктового вина, что подавалось в салонах молодых маркизов. На меня волнами накатывал жар, но уже не от лихорадки, а от опьянения. И очень хотелось пить...       Я тяжело вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Черти, было достаточно пары глотков этого несносного рома, и я тут же ослабел! – Ха!– Итэр рассмеялся, злорадно прищуря глаза.– Всего пара капель рому из моих уст, и так скоро опьянели?! Граф, признаться, я ожидал от вас большего! Или же...– пират ловким движением поднялся и распахнул один из моих сундуков, стоящих у его постели. Порыскав там всего пару мгновений, он выудил из ящика пару бутылок вина. Моего вина. – Вам это уже не нужно,– лениво бросил он мне, вскрывая бутылку.– А вот я смогу вдоволь развлечься. Ваши жандармы, или как их там, такие медлительные!...       Внезапно он осёкся и, аккуратно удерживая открытую бутыль с вином, вытащил что-то из сундука. – Что это?– он с любопытством развернул незнакомый мне лист бумаги, крапленый каплями алкоголя, и пригляделся к нему. Его лицо озарилось странной, непонятной мне эмоцией. Что он нашел?...       Пират прочистил горло и с удовольствием начал читать: – "Дорогая мадмуазель де Бенуа..."– Итэр с явным наслаждением протянул дворянскую фамилию.       Я застыл. Это письмо предназначалось Эстель! – П-положи его на место!– пират явно собирался продолжить, но я перебил его и отчаянно дернулся вперед, как будто мог сделать хоть что-то. Однако, вместо исполнения моей просьбы капитан лишь подхватил бутыль вина и вальяжно уселся прямо передо мной. – Но мне так скучно, граф! К тому же, мне так интересна ваша загадочная собеседница! Кажется, я где-то уже слышал эту фамилию...– в его руке аккуратно пристроился бокал с вином, из которого он незамедлительно сделал глоток.– Пф, Пресвятая Богородица, что это за дрянь?! Где ты это купил?– он изумленно качнул бокалом в мою сторону. – Эм...– я замешкался, удивленно поглядывая на Итэра, но он, видимо, действительно желал узнать ответ.– ...В Марселе. В винной лавке, что стоит неподалёку от порта.       Капитан презрительно фыркнул. – Естественно, где же ещё обманывать богачей, как не в винных лавках! Ни один из вас ничего не смыслит в алкоголе, вот вам и продают это низкосортное варево!...       Я хотел возразить, ведь точно помнил, что отдал за этой ящик вина немалые деньги. Да и на вкус оно было не таким плохим, что ему могло не– – Это же даже невозможно назвать вином! Это виноградный сок под престижной этикеткой! – А...       Судя по всему, его не устроила крепкость питья. – Кхм,– Итэр вновь прочистил горло. Несмотря на его недовольную физиономию, отказываться от напитка он не стал. Ему действительно всё равно что именно распивать...– Впрочем, это не столь важно. Гораздо интереснее то, кто такая мадмуазель де Бенуа?       Я замялся, но тут в голову мне пришла хорошая идея. – Явно ведь не с вашей драгоценной матушкой переписываетесь, верно, граф?       Идея ушла. – Это... это моя сестра,– и хотя я осознавал, что Итэр понял всё с самого начала, алкоголь постепенно охватывал мой разум, выдвигая самые безрассудные идеи.       И ведь я действительно видел в Эстель лишь подругу и, пускай не родную, но сестру. – ...       Я вопросительно взглянул на него. С чего вдруг он так резко умолк?... – Хах, сестра, да?– его глаза затуманились от какой-то сиротливости, незнакомой печали, что не проявлялась в нем ранее. Я невольно засмотрелся на него, стремясь понять его мысли так же хорошо, как он угадывает мои, и не замечал ответного взгляда. Итэр смотрел мягко, действительно мягко, с невиданной нежностью. Я сказал что-то не то?... – Капитан?– Итэр наконец очнулся, и его лик вновь приобрел такой же беззаботный вид. Однако, я не мог избавится от ощущения, что нечто внутри него предательски треснуло. – Ах, граф, вы наконец соизволили проявить внимание к моей персоне?– его лицо моментально приблизилось ко мне. Он окинул меня любопытствующим взглядом. – Ээ...– я не знал, как к нему обращаться. – Можешь просто по имени, Сяо,– пират в очередной раз разгадал мои думы.       Я замешкался на секунду, но всё же промолвил: – Итэр, скажи, к чему тебе такая жизнь?– лицо пирата удивленно вытянулось.–Ты так умён и хитёр! С твоими навыками ты бы вполне смог бы найти себе место в светском кругу! Для чего ты шагнул на этот путь?       Итэр смотрел на меня изумленно. Он явно не ожидал подобного вопроса, что уж говорить о моей тираде о его великих возможностях? И вдруг – я смущенно округлил глаза – он расхохотался. – Хах, о каких навыках вы мне толкуете, граф? Я ведь...– его рука потянулась к моему лицу, с трепетным любопытством очерчивая линию подбородка.— Хорош лишь в пошлой болтовне с глупыми официантками в кабаках, да воровстве побрякушек из карманов наивных графов…       Я рефлекторно попытался прижать руку к нагрудному карману, но путы продолжали крепко удерживать меня. Я и не заметить не успел, как перед моим лицом замелькал белоснежный жемчуг.       Итэр приложил жемчужную серьгу к уху, с изысканным видом откинув волосы в сторону. — Я похож на вашу «сестру»?— он театрально похлопал ресницами, словно юная мадмуазель. Голос его вдруг приобрел более высокий тон:— Ах, молодой господин, благодарю вас за столь дорогой подарок! Вы так мудры и учтивы! За вашу доброту я готова отблагодарить вас любым способом, каким бы непотребным он не был, хихи…       Пират захихикал над своей же пародией. Пытаясь хоть как-то защитить честь своей невесты, я гневно бросил: — Она говорит не так. Эстель…— я вспомнил её добрые глаза, её нежные тонкие руки, её мягкий голос. Сердце сжалось от осознания, что я посмел оставить её в Париже совсем одну.— Эстель бы никогда не сказала ничего подобного!       Итэр с легким интересом взглянул на меня из под полуопущенных век. Я и сам понял, что неосознанно сказал лишнего. Судя по всему, алкоголь продолжает действовать на меня.       Однако, вместо очередной насмешки Итэр лишь склонил голову на бок, глядя на меня… с одобрением? — На вашем галеоне не было ни одной девушки с таким изысканным именем,— он задумчиво оперся рукой о подбородок.— Граф, неужели вы путешествуете без верной спутницы? Где же ваша дама?       Я непроизвольно дернулся, мои руки сжались. Чрезвычайно не хотелось об этом говорить, но что я мог сделать? Ведь сейчас именно этот юнец решает судьбу моего корабля. — Я не нуждаюсь в сопровождении дамы,— кулаки сжались сильнее от смущения. Слишком уж щепетильная тема. — Ох, ясно,— Итэр, к моему удивлению, очень быстро потерял интерес к Эстель, однако серьгу не вернул. Теперь я понял, почему же пират так скудно отреагировал на мои слова: он снял свою сережку и уже успел вставить в ухо жемчужную. — А?— я изумленно раскрыл рот. — Теперь эта серьга будет моей!— он повертел головой из стороны в сторону, наслаждаясь легким мелодичным звоном.— Уверен, ваша сестра не будет против, если столь красивый юноша будет носить её украшения!       Не дожидаясь моего ответа, Итэр прильнул ко мне ближе, заглядывая в глаза. Его веснушчатое лицо покрылось легким хитрым румянцем. Рука капитана смело двинулась по моей щеке, пальцы аккуратно, но напористо переплелись с прядями моих волос. Я вздрогнул, ведь подушечки его пальцев оставались холодными после стеклянного бокала. Но я не отстранился. Желтые глаза сверкнули в полутьме. — Ах, граф, вы так блистательны в своей холодной красоте!— капитан с насмешливым восхищением окинул взглядом мое затуманенное опьянением лицо.— Я уже завидую той девушке, которая удостоится чести выйти за вас замуж… — Итэр…— мой язык заплетался узлом, от этих прохладных прикосновений мне почему-то уже не хотелось отстраняться, и я будто нарочно подставлялся под его ловкие пальцы. Это всё ром… так ведь? — Насколько сильно вы пьяны, граф?— Итэр взглянул на меня с трепетным любопытством.— Если вы сейчас впадете в сон от опьянения, мне будет чертовски скучно ждать вашего пробуждения…       Я всмотрелся в его лицо и моментально залился краской, отрицательно мотая головой. Я еще не настолько пьян, чтобы падать в обморок. К тому же, меня окутало очень странное, непонятное чувство. Оно теплом пульсировало где-то в глубине моей сущности, и такого наплыва странной дрожи, исходящей откуда-то из груди, я точно не ожидал. Я очень хотел в этом разобраться, понять, что меня гложет… — Хах, раз так,— Итэр в очередной раз прильнул к бокалу, тут же быстрым движением языка стирая капли вина с губ. Затем его голодный взгляд вновь вернулся ко мне.       Когда рука капитана мягко опустилась мне на грудь, а другая нетерпеливо отвела моё бедро в сторону, его глаза на миг встретились с моими. Я почувствовал чужое дыхание, пропитанное вином, на своих губах. Итэр будто растерял свое самообладание, он взволнованно втягивал ртом воздух, словно пес при виде добычи.       Его уста практически слились с моими, но в последний миг я, отчего то побоявшись, трусливо дрогнул и чуть отстранился. Капитан удивленно отпрянул, ловя мой взгляд. — Сяо,— я оробел от того, насколько мягко моё имя лежало на его устах. Хоть я и глядел себе в ноги, моё шестое чувство верещало о том, что что-то не так.—… Он смиренно ждал моего ответа на свой безмолвный вопрос.       Я и сам не мог понять, что со мной произошло. Хотя я никогда ранее не имел подобного рода отношений с мужчинами, нельзя было с уверенностью сказать, что Итэр был мне противен. Даже наоборот, мне было… интересно. Интересно узнать, какого это — прикасаться к человеку своего пола. Но я испугался. Побоялся, что это лишь насмешка, лишь очередная игра, которую затеял этот пират…       Я ощутил легкое давление на своей груди и взглянул вниз. Итэр уткнулся лбом в мне в нагрудный карман, сжимая ткань штанов на моей ноге пальцами. Его руки, до этого свободно разгуливающие по моему телу, не нуждаясь в разрешении, сейчас вдруг лишь аккуратно пристроились у меня на талии. Итэр молчал, но молчал очень громко, казалось, я слышал слова, которые он хотел мне сказать. Он чувствовал то же самое, когда мы разговаривали до этого?       Я осторожно двинул плечом. Капитан поднял голову, глядя на меня помутненным взглядом. Видимо, опьянел здесь не я один.       Я глядел ему в глаза и пытался вложить в этот взор столько всего, что, думаю, если бы я сказал это в слух — получилась бы та еще путаница. Но я не говорил.       Итэр усмехнулся. Теперь его лицо выглядело более знакомым мне. Я невольно смутился, ощущая на себе его взгляд. Рука капитана вновь скользнула по моей щеке, попутно очерчивая пальцами уголок под ухом, в другая легким движением прошлась по моему бедру от колена до тазовой косточки. Я несмело поднял на него глаза, еще больше краснея от этой глупой улыбки на веснушчатой физиономии.       Ощущать чужие губы на своем лице так непривычно. Итэр, по моим ощущениям, мягко коснулся уголка рта, чуть задержавшись, и только потом приник ко мне вплотную. Я дернулся в смущении, жалея, что вообще вышел в море в этом месяце…       Итэр грубо схватил меня за подбородок, удерживая на месте, и тут же надавил на него, вынуждая приоткрыть рот. Я промычал в поцелуй нечто несвязное и сразу же позабыл значение своих же слов – настолько приятным был трепет в глубине живота. Капитан напористо притянул меня к себе за шиворот, насколько это было возможно в моем положении, и я тихо выдохнул, когда он резво прошелся языком по моим губам. Я ощутил сладкий, мягкий вкус вина, плавно растекающийся у меня во рту. Еще немного, и я сойду с ума.       Настойчиво сминая мои губы, капитан быстрым движением проник холодными руками под мой жилет, стискивая пальцами разгоряченную кожу на талии. От такого контраста температуры я тихо проскулил, задыхаясь от нехватки воздуха. Моя нога непроизвольно дернулась ближе к телу, но Итэр резко, даже, можно сказать, грубо отвел её в сторону; пират с каждой секундой прижимался ко мне всё теснее, явно желая заполучить моё тело целиком. — Итэр…- пролепетал я, пытаясь отдышаться, пока разбойник нагло расстегивал немногочисленные пуговицы моего жилета. Итэр вновь хотел притянуть меня к себе, но веревка, что до сих пор крепко стягивала мои руки, не дала мне сдвинуться ни на дюйм.       Пират на миг застыл. Он, вероятно, метался между решением обрубить путы, стягивающие меня, и оставить всё как есть, ведь, несмотря на сложившиеся между нами своеобразные отношения, доверять мне было всё ещё опасно. Итэр торопливо попытался чуть ослабить веревку, потянув за одну из петель таким образом, чтобы выбраться я не мог, но была возможность двигаться. Однако, я лишь неясно простонал в ответ: руки болели от плотного шнура, а из-за алкоголя все ощущения стали в разы ярче.       Я почувствовал на себе тяжелый взгляд Итэра. — Я передумал,— его сбившееся дыхание промелькнуло рядом с моим ухом.— Я приказывают тебе звать меня капитаном. – Что–       Итэр вновь поцеловал меня, теперь более напористо и дерзко, явно стремясь оставить след об этом не только в моих воспоминаниях, но и на коже. Я прерывисто проскулил, когда он внезапно прикусил мою губу, оставляя такой же след, как тот, что я от испуга сделал ему ранее.       Руки капитана, лихорадочными движениями распахнув воротник, забрались под мою рубашку, торопливо проходясь кончиками пальцев по разгоряченной коже. Ощущение его прикосновений на моей талии, спине, груди – всё это, в совокупности с мокрыми беспорядочными поцелуями, кружило мне голову сильнее морского шторма. Я оторвался от губ пирата, откидывая голову назад, и попытался восстановить дыхание.       Меня отвлекло мягкое касание в области моей шеи. Аккуратный поцелуй в меж ключиц, затем у основания шеи и тут же близ адамова яблока. Я сглотнул, не смея пошевелиться, позволяя пирату пользоваться чистым полотном моей кожи. Новоиспеченный художник не спешил расписывать холст: Итэр уткнулся мне в шею и обнял руками мой торс, прижимаясь ладонями к выпирающим лопаткам. – Капитан, вы чересчур многое себе позволяете,– чужие губы сомкнулись на особо чувствительном клочке кожи, и я неловко скосил взгляд в сторону. Я и не заметил, как мы оказались в весьма интересном положении: Итэр практически сидел на мне, перекинув одну ногу через моё бедро и прильнув ко мне настолько тесно, что его с трудом можно было назвать воздыхателем. Сейчас мы больше напоминали парочку любовников... – Но вам ведь нравится, граф,– пират оторвался от моей шеи и заглянул в глаза, нежно очерчивая пальцами линию рёбер. Я вздрогнул, но скрыться от его рук мне было попросту некуда.– Сяо, ты слишком много думаешь...       Будто пощадив меня, Итэр переместил одну из рук на моё бедро, сжимая его пальцами, а другой заботливо заправил за ухо выбившуюся прядь волос. С каждым разом его руки на моих ногах ощущались всё явственнее, и я не мог сдержать судорожных вдохов. В один момент я резко дернул ногой на себя, вырываясь из его крепкой хватки. – Как грубо...– Итэр будто бы обиженно нахмурился, но его острая улыбка явно говорила о толике удовольствия, которую он растягивал на долгие минуты, а затем и на часы. — Придержите свои ласки для прекрасных дам, капитан,— я не сумел сдержать ухмылки, фокусируя опьяненный взгляд на юношеском лице.       Итэр посмотрел на меня, и я увидел в его желтых, прежде холодных глазах яркое пламя. Кто знает, быть может, это было лишь тусклое отражение догорающей свечи, или же пелена выпитого алкоголя, что блестел на его губах… Но мне, моему юному, неопытному разуму на миг показалось, что это тонкая струна души, осколок, который он осмелился открыть мне этим вечером. А ведь прошло всего несколько часов…       Капитан вновь прильнул ко мне, и я ощутил исходящий от него жар — уж точно не вино. Явно не оно, ведь я сам чувствовал нечто далекое от простого опьянения…       Наши лица едва-едва касались друг друга. Итэр заглянул мне в глаза. Я понял, что пропал, когда он в очередной раз коснулся моих губ, и раздался его приглушенный голос: — Да кому нужны эти невежды… ***       Раннее утро. Ветер трепетал в моих волосах, с легким шелестом щекоча ворот моей рубашки. Солнце боязливо выглянуло из-за ширмы горизонта, ярко-алыми лучами окропив покачивающийся на волнах галеон, море хранило чинное спокойствие, время от времени проводя своим тонким гребнем по борту корабля. За моей спиной раздался самодовольный смешок, звонким серпом рассекая пелену обманчивого спокойствия. Я чуть двинул головой в попытке оглянуться, но сильная рука на шее удержала меня на месте. — Не оборачивайся. Иначе они что-то заподозрят…       Жандарм передо мной несмело направил на меня мушкет. Точнее, нет, не на меня.       Я знал, что Итэр улыбался. За тот короткий срок, что мы провели вместе, я понял, что на любое необычное происшествие он реагирует так. Хотя, вероятно, для него наше нынешнее положение — обычное дело. Вот она — жизнь одинокого пирата… — Поди прочь, мелкий воришка!— лекарь в гневе метнулся вперед, однако группа жандармов с трудом удержала его на месте.       Дуло пиратского мушкета, прижатого к моей шее, дрогнуло. Я услышал тихий смешок, наполненный трепетным любопытством. — Скажи мне, как же ты добился подобной преданности от своего слуги?— я почувствовал, как Итэр уткнулся лбом меж моих лопаток. Его рука, незаметно для жандармов, опустилась мне на плечо. Вновь всколыхнулся бриз. Я продолжил смотреть только вперед, тихо отвечая ему со всей искренностью: — Он не слуга. Он мой верный товарищ и тот, к кому я прислушиваюсь в первую очередь. Тонкие пальцы сжали ткань моей рубашки на спине, и я ощутил в этом прикосновении толику ревности. Мои руки были свободны, и все же я не мог обернуться и заглянуть в его красивые глаза. Хотя, бесспорно, это было моим самым явственным желанием. — Граф, ваша душа чиста, словно вода в роднике,— он усмехнулся, и в такт его мягкому смеху звонко запела жемчужная серьга. Итэр умолк, прислушиваясь.— …Этого звона достаточно, чтобы найти меня среди тысяч таких же воров и разбойников?       Я проникся к этому тонкому, нежному звуку, стараясь вписать в подкорку сознания этот мелодичный звон. Ветер, будто нарочно, со свистом пронесся совсем рядом, и серьга вновь запела. Ее ария эхом отразилась в моем сознании и надежно закрепилась там. — Безусловно. — Я понял.       Итэр отступил от меня прочь, и место, где он только что обнимал меня, обдало холодным морским ветром. Я невольно вздрогнул, чувствуя, как он отступает от меня все дальше и дальше, назад по палубе чужого корабля. Я заставил себя не отводить взгляда от лекаря, не оборачиваться, хотя это было невыносимо. — Примите мою благодарность за преподнесенное золотишко, граф!       Я, не выдержав, оглянулся. Мои глаза широко раскрылись, рука невольно дернулась вперед.       Итэр, словно ворон, буквально пролетел через толпу жандармов, что накинулись на него. Своим легким лисьим шагом он метнулся вперед по носу корабля. Мое сердце испуганно сжалось, когда капитан, удирая от преследователей, бесстрашно помчался вперед и резко, но уверенно прыгнул вверх.       Я, казалось, видел, как летит вольная птица — настолько впечатляющим был этот маневр. Раскрылись крылья: взметнувшись высоко в воздух, Итэр тут же аккуратно приземлился на палубу своего галеона. Жандармы подбежали к борту корабля, отчаянно крича ему вслед, но капитан уже отдал приказ. Белоснежные паруса с громким трепетом раскрылись, тут же поймав ветер, и корабль помчался вперед.       Сквозь кипиш и трясущиеся от гнева плечи взбешенных жандармов я увидел, как Итэр оглянулся. Его глаза загадочно блеснули в полутьме раннего утра, словно само солнце, ещё едва-едва загоревшееся на горизонте, уже вовсю сияло в его очах. Я ответил ему долгим, протяжным взглядом, не смея отвести глаз от его веснушчатого лица. Мне показалось, что он хотел что-то сказать, но я ни слова не сумел разобрать сквозь шквал морского ветра. И все же, я его понял.       Вновь запела жемчужная серьга…