Холодный чай

Я не хочу видеть себя, Я хочу видеть лишь тебя

Обдувает ветер холодный хрупкое тело, что сидело на лавочке скудно окрашенной. Ногу на ногу свесив, смотрит в звёздное небо, тронувшись рассудком чуть-чуть от влюбленности детской. Взрослая женщина с коротенькой стрижкой обдумывать жизнь собралась. Мысли все в голову лезут и лезут, а укрыться то негде. Младой девчонки образ всплывает, как глаза прикрывает. Избавиться хочет, а разве можно избавиться от красоты неземной, на ум что напрашивается? Час на лавочке ждёт, а она не идёт. В разные стороны поглядывает, да зараждается в сердце обида, что никто не придет, не поддержит, как раньше. Но нет! Запыхавшись, бредёт по тропинке, уложенной осенними листьями фигура знакомой девицы! — Опаздываю! — смеясь, рядом садится. — Как всегда! — скрывая обиду свою, рассматривать мягкие черты лица начинает. Любуясь улыбкой во все тридцать два, ресницами черными, голубыми глазами, что так восхищённо смотрели на звёздное небо. — Может ко мне? — глубоко в сердечке надежда теплится, а радость рвется наружу, когда она соглашается. — На чай холодный, да по душам разговоры? — Диана кивает. — Конечно пошли!

Видеть, слышать, дышать На кухне вместе молчать

. Открыв дверь квартиры, Диана забыла про обещанные разговоры, да про холодный обещанный чай. — Диана, с ума что ль сошла? — чувствуя руки чужие прохладные на коже своей оголенной, возмутилась Светлана. Они поднимались все выше по бёдрам, да по ребрам, на ощуп пытаясь найти застёжку от лифчика. — Не хочется окунуться в омут любви моей бесконечной? — первый и самый заветный поцелуй Диана смогла подарить бархатной коже на шее. От прикосновений и нежности губ Света растаяла, отдаваясь порыву немыслимой страсти, что с головою накрыла обеих. — На пороге квартиры твоей хочешь чтоб я отдалась? — смеётся заливисто и за руку берет ее Динка, в обитель свой направляя. Свет приглушённый, жаркие смятые простыни, разгоряченный запах тел обнаженных — про них это все. Стонами, мольбой и страстью наполнился каждый уголок этой комнаты. — Ты так прекрасна в свете луны, — в последний раз родинку целуя на бедре, поднимается к Свете Диана, обвивая руками своими. — Чаю бы. — Холодного? — добавляет Динка, искать начиная вещи разбросанные. — На кухне твоей помолчим…

Твои глаза пылали мыслями, Мои глаза горели искрами

Три года гуляли, любили, смеялись вдвоем. Рассудка лишались, когда одни в холодной оставались постели. На кухне вместе сидели, обсуждая несбыточные планы на будущее. Для Дианы уже настоящее, а для Светы всего лишь мечты. Все понимая, все принимая, отдаляться стала Сурганова. Сердце болит от разлуки незримой. — Но так будет лучше, — после очередного отказала в адрес любимой, шептала себе словечки простые, холодный чай допивая.

***

В холодной ночной глубине, где нет фонарей и прохожих, две хрупкие фигуры сидели на кухне, чай попивая остывший, да утопая в дыму сигаретном. Обсуждая темы для обеих ненужные, застыли в темноте непроглядной. — Свет, все ли у нас хорошо? — Диана беспокоится. Чужими людьми они стали за несколько ничтожных недель. — Динечка, с чего ты взяла, что все плохо? — Света всеми силам разговор прекратить пыталась, но Диана не унималась. — Меньше встречаемся, меньше общаемся. — Мне поступать, и тебе кстати тоже, — оправдание сразу нашла. — Ты в Москве поступаешь? — с надеждой в глазах произносит Арбенина. — Нет, в Питере, — улыбается безысходности ситуаций. Глаза у Дианы тускнеют, опускаются плечи и чай холодный глотком выпивает.

Я была с тобой слишком искренней

— Я любила тебя. — Я знаю, Диан, — улыбается Света, надёжно дорожную сумку держа. — Но я размышляла. Так будет лучше для нас, — в порыве чувств своих, Света за руку берет Арбенину и к губам подносит, поцелуи влажные оставляя. — Твои глаза всегда пылали мыслями. — Твои глаза горели искрами. — Но я была с тобой слишком искренней. Арбенина произносит последнюю встречную фразу, Света залезает в поезд, машет рукой и шепчет: «люблю».