Улыбнитесь! Возможно, в последний раз.

Когда стоматолог на свидании говорит, что минет препятствует развитию кариеса, главное не забыть спросить, почему у тебя есть кариес, а у него — нет.

      Однако рассказывая Арсению о «друге», Антон всё же имел в виду себя. Немного, конечно, преувеличил: ни с каким мужчиной пока встречаться он не начал. И ключевое слово здесь — «пока». Потому что после того рокового форума его общение с небезызвестным хирургом кардинально поменялось.       И началось всё с шуточных поздравлений друг друга с добрым утром, потом с добрым вечером, потом картиночки с котиками и пожеланиями доброй ночи, которые Антон хранил в отдельном альбоме на телефоне. Всё их общение состояло из бесконечных подколов, круглых скобочек и «ахаха», что становилось всё длиннее с каждым днём. Признаться, грешен — Антон первым начал приводить всё это ещё и в жизнь. Активно подшучивал над Серёжей на работе. По первой тот обижался, потом потихоньку привык, теперь же сам глумился над администратором. Конечно, не только на юморе держалось их близкое общение — постепенно шутки переваливали за край дозволенного и превращались в откровенные подкаты, которые Антон до поры до времени тоже считал шутками. А потом задумался.       Такой холодный хирург наконец показал настоящего себя, и Антон с каждым днем все сильнее удивлялся, какое же уютное тепло хранилось у него внутри. Антон на это клюнул. Он все чаще менял перекуры на перекусы в ординаторской и гонял чаи с сережиными конфетами, слушая его истории о жизни. Как оказалось, тот объехал почти всю Россию и страны ближнего зарубежья. Антон же не видел Родину дальше Питера.       Все чаще он задумывался о том, чтобы напроситься на совместную поездку. Мысли об уютном железнодорожном путешествии с подстаканниками и стуком колес нередко грели его душу перед сном. Антон увлёкся им как юнец-выпускник, впервые заглянувший девчонке под юбку. И все же грыз ногти от страха за самого себя: какого черта он увязался за зрелым мужчиной? Его вкусы ещё никогда не были настолько специфичны. Эксперименты Антон совершал часто, но Сергей больше подходил на вызов общественности. Пылкий и долгожданный. Пугающий. Тревожащий с каждым днем в его ожидании.       Перед сном Антон дежурно проверил соцсети; сердце его екнуло, когда он увидел заветное пожелание спокойной ночи. Он завалился на спину, почувствовав навалившуюся за день усталость, и попытался сообразить целесообразный ответ.       Уже сквозь сон Антон услышал вибрацию телефона и потянулся за ним, чтобы ответить, а когда очнулся, то увидел, что никакого телефона у него в руке нет: он просто водил пальцем по воздуху.

***

      Сегодня ожидался настолько сложный день, что выйти на работу Антону пришлось пораньше, на помощь Олесе. Встретились они на одной станции метро и вместе продолжили дорогу до клинки. У Олеси было такое хорошее настроение, что щебетала она без передышки. Антон толком не слушал, только улыбался её позитиву и тонул в собственных мыслях.       — Ты согласен? Ну скажи же! — Олеся схватила его за руку и встряхнула, обиженно сморщив нос.       — Что прости? — натянул Антон на лицо свою самую невинную улыбку. — Предлагаю тебе прогуляться на выходных, в бар сходить. У меня в одном знакомая работает, сделает скидку по знакомству. Пойдёшь? — полными надежды глазами взглянула Олеся на собеседника.       — Да, почему бы и нет. Позовём парней ещё, давно никуда вместе не выбирались.       При упоминании коллег Олеся как-то поникла, но всё равно закивала. Антон, напротив, приободрился. Сегодняшний день будет намного проще, если после него ожидает такое поощрение.       И всё-таки. Пришли они вдвоём чересчур заранее. На улице ещё не посветлело: зима бесстыже гуляла по улицам сумрачного Питера. Олеся суетливо отряхнула полушубок от кучерявых снежинок и выжидающе уставилась на задымившего неподалёку от крыльца Антона. Улыбался он как-то по-иному: так искренне и бессмысленно, рассматривая налепившийся на носы кроссовок снег. Сигарета его, оставшаяся без внимания, тлела между пальцами, а он всё усмехался себе.       — Антон, — вздохнула Олеся. Он нехотя поднял взгляд и, стряхнув пепел, поплелся следом. Добро пожаловать в суровую реальность.       Антон после одного случая перестал носить форму с котиками, и теперь на работу надевал банальную мятную рубашку. Никто не знал, почему именно, да и вряд ли догадывался. В последнее время в администраторе и без того произошло много изменений. Справедливости ради, не только в нём.       — Давай с этого начнём, — сунула Олеся в руки коллеге папку с пустыми бланками. Антон тяжело вздохнул, пригладив выпавшую из причёски прядь. — Антон, ну спустись на землю! Где ты всё летаешь?       — Да так, в лучших мирах, — усмехнулся он, нежно коснувшись обложки. — Включи радио, тухло как-то тут.       По первой попавшейся станции крутили наитупейший клубняк. Воображение перенесло Антона куда-то в тёмный бар, переливающийся по углам неоновой подсветкой. Вокруг так накурено, душно, пахнет чем-то слишком сладким, и народу тьма. Он бы намахнул хорошенько и пустился в пляс, совершенно не думая о том, как выглядит со стороны. Просто чтобы отдохнуть от всего того бардака в голове хотя бы так.       Зачем-то пританцовывая, Антон принялся разбирать картотеку, дёргая плечами и прокручиваясь на носках. Олеся поглядывала на него исподтишка и тихо хихикала. На лице Антона отнюдь не было веселья: глупая музыка заменяла ему все мысли. Напряженно нахмурив брови, он вытер вспотевшие ладони о штаны. Вот тебе и начало рабочего дня.       За всей этой возней вскоре пришел абсолютно белый как свежая накрахмаленная простыня Арсений, что-то приветственно прохрипел и спрятался в своем кабинете. В последнее время он только и делал, что работал по прямому назначению, а остальное полностью повесил на Пашу. С ним определённо что-то случилось. Со всеми, черт возьми, что-то случилось!       Антон усиленно старался повторять в голове строчки следом за голосом из приёмника, но мысли сами приходили извне. И на душе становилось все мрачнее.       — Олесь, — тяжело сглотнул он, заметив, как сильно отсырела бумага под пальцами. — Всё, я тебе помог. Давай остальное ты сама доделаешь. Мне сегодня правда нехорошо. Голова гудит. А я к вечеру приду на смену и закончу, если что-то останется.       — А, ну это магнитные бури, — протянула коллега, не отрываясь от экрана монитора. — В такие дни нужно больше быть на свежем воздухе. Может…       — Ну все, я пойду, — отрезал он, швырнув в принтер пачку бумаги, заслышав, как снова хлопнула входная дверь. — До вечера.       Вот же ж дурак. Не может ничего нормально объяснить. Приходится от самого себя бежать. Ему тошно, сердце колотится словно в последний раз, по вискам горячий пот. Как будто прячется во сне от придуманного больным сознанием монстра.       Антон скрылся за дверью в ординаторской. Боже, когда в последний раз так было стыдно? Горит все лицо, да и тело тоже. В голове судорожно стучит тупой припев с радио. Он прижался спиной к холодной стене и медленно скатился вниз, садясь на пол. Перед глазами всплывает испуганное бледное лицо Арсения. Может, он это после хренового каминг-аута Антона все еще в себя прийти не может? Да он и сам не может. Что за мужик такой, который становится маленьким беззащитным котенком от собственных чувств? Сенсация!       Антон натянул привычную улыбку на лицо, стоит в ординаторскую влететь суетливому Давиду, по нос замотанному в шарф. За ним — Клара Вячеславовна, что-то назидательно рассказывающая о каких-то там лечебных примочках. Антон успешно слился с вешалкой для одежды, завернувшись в еще не просохший с улицы пуховик, и залез в карман в поисках аспирина. Должен же был взять с собой. Ассистенты, увлечённые друг другом, скоро так же громко исчезли, и уже в дверях Антон столкнулся с Серегой. Вот те на те, думал, пронесет. Коряво расставив руки в дверном проеме, Антон наклонил голову и ухмыльнулся.       — Попробуй пройди, — еле сдержал он дрожь в голосе, перебирая пальцами. По шее пробежала струйка пота.       — И это твое доброе утро? — беззлобно посмеялся в ответ хирург, легко толкнув Антона в плечо. — Давай, кончай, мне работать вообще-то надо.       Прикосновение раздалось по телу щекотными мурашками. Он тяжело (лишь бы только не громко) сглотнул и выдохнул воздух, слишком надолго задержавшийся в легких. Но с места не ушел: лишь игриво оперся бедром на косяк. И как каждый раз в нем находится столько смелости? Или безрассудства.       — Антон, — имя с уст коллеги слетело так требовательно, что Антон тихонько закусил губу. Еще бы, он поплыл ещё с того «кончай».       В клинике не так уж и жарко, но в своем пуховике он готов растаять. А еще от этого недовольного взгляда Сережи, который уже откровенно бесится. И, боги, Антону страсть как нравилось его бесить. Несмотря ни на что.       — Давай-давай, — Серёга ещё недолго попытался шутливо оттолкнуть Антона, но в конце концов вышел из себя и пошёл на таран.       Он поддался хирургу, как будто только этого и ожидал. Вдвоём они ворвались в ординаторскую, Антон захлопнул за собой прохладную дверь и прильнул к ней затылком.       Серёга швырнул дипломат на диван и зачем-то вернулся к нему. Антон нутром чувствовал его внимательный взгляд.       Только он шагнул навстречу, как Сергей впечатал его обратно, ухватившись за расстёгнутый пуховик.       — Э, — вырвался растерянный выкрик у Антона, и его окатило новой жаркой волной, как будто бы в бане кто-то плеснул воды на раскалённые камни. — Я тороплюсь вообще-то.       — Снова пытаешься сбежать? — тихо и вкрадчиво усмехнулся хирург, запустив руки ему под чёртову толстую куртку.       Антон куда-то дёрнулся от чужих вольных прикосновений и возмущённо пробормотал невнятную ахинею, поджав губы.       — Ага. И в этот раз ты меня не найдёшь, — фыркнул он, отвернув голову, в надежде, что Серёга из-за разницы в росте не заметит взбудораженный коктейль из эмоций на его лице.       — Найду на вечерней смене. Олеся хреновый партизан.       Рубашка прилипает к влажной коже под руками Серёжи. Интересно, что бы сказал Арсений, если бы узнал, что хирург задерживается по причине необходимости облапать администратора перед началом рабочего дня? Да ничего бы не сказал, бледная моль, позавидовал бы, наверное.       Антон вымученно вздохнул, ухватившись за ручку двери. Опасно. Он опасно надавливает на ручку, Серёга опасно близко и опасно нагло гладит его бока. И когда вечернее регулярное «ахаха» привело к тому, что сейчас Антон еле заставляет сдерживать себя стоны?       — Вот теперь иди работай, — больше умоляюще, чем раздражённо, бросил он, выгибаясь вперёд от поглаживаний вдоль позвоночника. Последние капли терпения закончились, и Антон нервно щёлкнул дверной ручкой, спрятав это же самое терпение, завернувшись в пуховик.       Улица отрезвила его морозным, ужасно холодным воздухом. Возможно, от Антона сейчас потихонечку шёл пар. Он вылетел из «Экспромта», дёрнув от волнения пару раз плечами, и зашагал прочь. В кармане никак не могла найтись пачка сигарет. Он психанул и, остановившись у скамейки, стал вываливать всё его содержимое в поисках заветной полупустой коробочки. Носовые платки, чеки, жвачка, аспирин… Только сейчас Антон почувствовал, как же разболелась голова. Забив на поиски сигарет, он поспешил в соседний супермаркет за водой.

***

      А там и сигареты подоспели. Возвращаться в Девяткино смысла не было: одна дорога туда-обратно займет все время до вечерней смены. Густо валил снег, небо затянуло большим пуховым одеялом. Оперевшись на остановку, Антон думал. Но воспоминания ему усердно подкидывали только сегодняшнюю утреннюю встречу с Сергеем. А воображение учтиво дорисовывало другие варианты развития событий. К примеру, если бы в клинике никого не было. Или плевать, пусть даже будут, пусть все узнают, какими странно-яркими чувствами Антон горел последние пару недель. Вот же ж пошутил на славу. Теперь из-за этой шутки он плохо засыпает и бродит ночами, мучая себя мыслями о том, что поступает неправильно.       По крайней мере, Антон делает все, чтобы не выдать всю глубину своих переживаний. Пусть Серега думает, что он просто заигрывает. Просто по приколу бесит его, потому что молодой-дерзкий-резкий и может себе это позволить. Нет. Может, конечно, но хотелось отнюдь не этого. Сложно скрывать свои чувства за личиной шутливых подкатов, но по-другому Антон не мог. Он стыдился сам себя и корил за то, что, походу, смог втрескаться в коллегу. А ведь сначала хотел просто пару раз пошутить. В каждой шутке доля правды, а иногда даже не доля.       Свежий липкий снег налипал толстым слоем на подошву, заметал асфальт, и теперь по улицам можно было скользить. Ослепительная белизна заставляла Антона щуриться и глубже уходить в себя. Он наматывал круги вокруг экспромта, перебирая мелочёвку в карманах. Пару недель нескончаемого прихода его порядком измотали. И ведь никому не пожалуешься даже: не поймут. Такой энергичный, весёлый и вдруг что-то его надломило. Антон держался на едкой иронии из последних сил и начал бояться, что скоро превратится в Димку. Хотя вряд ли: тот был слишком осознанным и уверенным в себе. Да и вряд ли скрывал что-то за ехидной маской.       Антон опять застыл у крыльца «Экспромта». У перил ошивался всё такой же нездоровый Арсений в расстёгнутом пальто. Заметив коллегу, он подошёл и хрипло попросил закурить.       — С тобой-то что? — наклонился Антон к нему, щёлкнув зажигалкой, которую тот всё не мог зажечь.       — Пойдём, друг мой, — устало усмехнулся тот. Такой невесёлой компанией они двинулись куда-то наугад.       Арсений всё нервно и мелко затягивался, но это ему слабо помогало. Антон не на шутку перепугался. Не знал бы коллегу, подумал бы, что тот сейчас был под тяжёлыми веществами.       — Олеся предложила на выходных в бар сходить. Ты пойдёшь? — спросил Антон.       Неожиданно, но Арсений закивал.       — Да, мне и вправду нужно развеяться, — снова хрипло посмеялся тот и нервно запахнул пальто. — Подожди. А Дима тоже идёт?       — Ещё не спрашивал. Он же сегодня в вечернюю, — равнодушно пожал он плечами. А потом Антона посетила догадка. — Вы что, поссорились?       — Нет, не поссорились, — как-то безэмоционально ответил Арсений, поёжившись. Помолчал, а потом дополнил. — Да мы никогда не ссоримся.       — Это неправда, — возмутился Антон. — Такого не бывает. Да и я сам видел как вы вдрызг ссоритесь. Вон, недавно, вы друг с другом даже не разговариваете на обеде.       — Да, это неправда, — равнодушно согласился главврач, и Антон совсем потерял нить логики.       — То есть всё-таки посрались? Арсений промолчал. И в этом молчании крылся однозначный ответ. Антон знал коллегу не так уж и долго: он был приходящим врачом в их Девяткинской поликлинике, пересекались в регистратуре, очень редко на обеде. Антон помнил его как амбициозного мечтателя. А за эти несколько месяцев в «Экспромте» тот завял как обезвоженный цветок. Антон думал, что проблема была в его нагрузке, но с приходом Павла как будто бы всё стало только хуже.       — Разберемся. Раньше же разбирались, — посмеялся Арсений нервно, и Антон понял, что тому срочно надо к психологу. Что-то настолько тяжелое терзало главврача, что тот аж сглатывал с большим трудом.       Вдвоем они остановились на мостике у пруда, покрывшегося тонкой ледяной коркой, и задумались каждый о своем. На удивление, первым заговорил Арсений.       — Антон, скажи мне по-дружески… — начало администратору уже не нравилось. — В тот день когда мы в кофейне были… Ты говорил о ком-то из наших коллег?       Умоляющий взгляд Арсения заставил Антона растеряться. Он лишь бегал взглядом по нему, не понимая, что будет лучше: соврать и снять груз ответственности с плеч или же честно признаться с повинной. Ему совсем не хотелось совершать такой каминг-аут, тем более перед психически нестабильным Арсением. Это был один из немногих разов, когда Антон совершенно не знал, что стоит ответить, чтобы не загнать себя в могилу.       — Ну как о коллеге… Не о коллеге вовсе. О друге своем говорил, вот, — протараторил он что-то непонятное даже самому, но, хвала небесам, Арсений что-то для себя понял и кивнул.       — Сложная эта штука — отношения. Одно потрясение за другим, — меланхолично улыбнулся он и махнул рукой. — Пойду я, Антошка. Ещё свидимся сегодня.       Проводив главврача взглядом, Антон задумался. А потом внутренний порыв заставил его сорваться с места и броситься следом за начальником. Внутреннее чутье подсказывало, что если он отпустит Арсения, то случится что-то нехорошее. Антон же пообещал себе, что сделает все, чтобы в «Экспромте» царила гармония.       Догнав главврача, Антон схватил его за плечи и повернул на себя. Арсений опешил настолько, что его лицо зарделось и в глазах появился нездоровый блеск. Он в немом шоке раскрыл рот и пальцами будто вцепился в несуществующие перила, аж попятившись.       — Арсений Сергеич, — в сердцах выпалил Антон, — ты отличный человек, первоклассный врач и вообще крутой мужик. Что бы тебя там ни тревожило, поверь мне, ничто не стоит твоих нервов. Знаешь, что обычно я говорю в таких ситуациях? «Забей». Пусть пойдет как пойдёт. Я просто хочу, чтобы каждый был счастлив.       Администратор, поджав губы, ждал своего приговора в виде ответной реакции. И, кажется, что-то обнадёживающее качнулось в Арсении. Словно выглянуло солнце сквозь толстые снежные тучи, он улыбнулся, даже кожа приобрела относительно здоровый вид. Словно бы он только и ждал такой встряски.       — Антох. Прав ты. Как никогда, — хмыкнул он и сжал руки в слабые кулаки. — Извини за такие упадки в последнее время. Мне действительно нужно отпустить. Закроемся через пару дней на санобработку помещения и хорошенько отдохнем компанией, как и хотели.       — Да, давайте! — ръяно поддержал Антон, почувствовав тепло на душе от первых раскрывшихся почках, на, казалось бы, увядшем дереве-Арсении. — Не волнуйся за меня. Мне нужно время, чтобы все осознать.       Антон кивнул, и теперь они действительно разошлись до следующей встречи. Он чувствовал себя морально удовлетворенным, словно бы выполнил свой долг.       Хороший же совет он дал, «забей». Следовало бы поучиться самому им пользоваться. И начинать следовало сегодня.       Вплоть до вечерней смены Антон просидел с ноутбуком в кофейне, монтируя ролики и придумывая описания к постам. Работа увлекла его с головой, стоило вспомнить, сколько еще оставалось невыполненных задач. Он отключил уведомления на телефоне, только чтобы не позволить себе лишний раз отвлечься. Антон точно решил: если даже Арсений решил, что что-то нужно менять, то ему уж точно стоит прекратить насиловать свой мозг.       Напрягая каждую извилину, он со скрипом заставил себя выполнить работу, которую долго откладывал, а покончив с нею, испытал облегчение. Антон захлопнул ноутбук в полной уверенности, что его настрой на сегодня уж точно ничто не собьет. Забей и дай жизни плыть по течению.

***

      Как обычно, после пяти вечера клиника гудела. Угрожающий шум доносился из кабинетов, откуда-то слышались возгласы взволнованного пациента. Антон расслабленно сортировал документы на рабочем столе и вел переписку в соцсетях, отвечая на вопросы в комментариях. Доделав оставшуюся после Олеси работу, он лишний раз мог отвлечься на солитер и изредка подслушивание разговоров в зале ожидания.       Вскоре от раскладывания цифровых карт его отвлек шум в прихожей, и он поднялся из-за стола, улыбнувшись вошедшей пациентке.       — Приветствуем вас в стоматологической клинике «Экспромт», вы по записи? — дежурно сказал Антон, заметив что-то неладное в девушке.       Та робко кивнула, и администратор увидел, что она еле-еле дрожит. Попытавшись списать это на холод, он продолжил рыться в компьютере, краем глаза наблюдая за девушкой. Стоило Антону протянуть ей бахилы и нечаянно дотронуться до ее рук, как он почувствовал, насколько же они ледяные. К тому же, исписанные мраморными узорами.       — Скажите… А у вас сильно больно? — спросила она, кажется, заметив на себе внимательный взгляд администратора.       — Что вы, совсем нет. Я и сам здесь лечусь у Дмитрия Темуровича. Вот недавно свежую пломбу поставили, даже без анестезии, — для пущей достоверности Антон отодвинул пальцем губу, будто бы пациентка могла что-то там разглядеть. Однако та скромно хохотнула. — Но вы, если сильно волнуетесь, лучше лечитесь с нею. Вам так будет спокойнее.       — Обычно это очень дорого… — засомневалась та.       — А я вам своей скидочной картой проведу, — оглядевшись, подмигнул ей Антон. — Минус полцены.       — Хорошо, — усмехнувшись, пациентка сдалась и с легкой улыбкой присела на кушетку. Антон вновь почувствовал, что сделал хорошее дело.       Когда за девушкой пришла Клара Вячеславовна, чтобы сопроводить ее до кабинета, Антон увязался за ними, оставив табличку на рецепции о том, что вернётся через пару минут.       — Если будет что-то не так, вы меня крикните, я мигом, — рассмеялся он, продолжая поднимать в пациентке боевой настрой. Медсестра рядом улыбалась и качала головой.       — Вернем в целости и сохранности, — пообещала Клара Вячеславовна, отворив дверь в кабинет.       — Главное, Дмитрия Темуровича не бесить, — шепнул ей Антон.       — Уж постараемся, — кивнула та и затворила перед ним дверь.       Впервые сделав столь галантный поступок, Антон ощутил, что он упал плюсиком в его карму. Надо же, иногда идти против установленных правил бывает на редкость приятно. Возможно, это распространяется не только на работу?       Оказавшись у рабочего места, администратор заметил, что у стойки его уже дожидаются. Чуть помятый после смены хирург с кипой бумаг пристально смотрел в антонову сторону, прищурив хитрые глаза. В висках у Антона застучало.       — Какое у тебя сегодня интересное настроение, — посмеялся Серёжа, оперевшись на стойку. Его рабочий день подходил к концу, и он взвалил коллеге скопившуюся за сегодня документации. — За девушками ухаживаешь.             — Решил поучиться у одного моего знакомого, который тоже безвозмездно помогает, между прочим, — припомнил Антон скейтершу, которую хирург принял вне рабочего времени.       — Похвально. Тебе стоит почаще брать пример с этого знакомого. Он плохому не научит. На работе так точно.       — А где тогда научит? — фыркнул Антон, не сдержав нервный смешок.       — Хочешь узнать? — вкрадчивый низкий тон Сереги заставил администратора вцепиться пальцами в поверхность стола, отчаянно вонзившись в нее ногтями.       — Пойдешь в бар на выходных? — попытался Антон перевести тему. — Олеся пригласила нас всех. Заодно нашепчешь что-нибудь плохое.       — Договорились. Жду время иместо. И тебя в назначенный час, — бросил хирург последнюю улыбку, перед тем как скрыться в ординаторской.       Антон позволил себе глубоко задышать. Вот же ж черт с дурацкими подкатами, которые хрен на девушках сработают, он-то какого фига на них клюет? Нервно поправив форму, он взял Сережины бумажки и сложил в отдельную стопку.       Рабочий день подходил к концу. Пересчитав все подписанные за сегодня документы, Антон заметил, что некоторых не хватает. Проведя ревизию, он понял, что за сегодня ему еще ничего не приносил Арсений. Странно. Он практически не видел ортодонта после обеда — тот только промелькнул перед ним разок вспышкой. Антон решил, что нужно заглянуть к нему.       За дверью кабинета Арсения Сергеевича было на редкость тихо: не шумел бор, не доносились переговоры. Антон застыл подле двери, пытаясь что-то расслышать. Хоть граненый стакан бери и прикладывай. Только еле уловимый шелест долетал до антоновых ушей, но природу звуков он разобрать не мог.       Оглядевшись вокруг, администратор заметил, что у кабинета Димы не горит свет. Любопытство брало над Антоном верх.       — Слышь, Котенок, не мешай, — послышался угрожающий шепот из-за спины. По надоевшей ему кличке администратор узнал Сергея и уставился на него широко распахнутыми глазами. Антон отошел вглубь коридора следом за коллегой, засмущавшись так, словно его поймали на месте непристойного преступления.       «Котенок, блин» — пронеслось у него в голове. Сережа каждый раз так звал Антона между ними двумя, стоило администратору где-то накосячить. И прилипло к нему это прозвище, разумеется, из-за той пресловутой формы с котятами. Когда один раз Антон после дезинфекции не смог ее найти и допытывал медсестру, где ж его «форма с котенками». Поднял на уши чуть ли не весь персонал.       — Так это… Там же вроде должен прием идти. Я просто документы на подпись…       — Не знаешь что ли как дела делаются? — щелкнул хирург языком, потянув Антона за запястье на себя. — Закончили пораньше, заперлись. Не мешай.       — Чего? — все еще не догонял он Сергеевы мысли.       — Ничего. Оставь бумажки, Арс сам подпишет. У него и так заморочек хватает.       — Мне скоро клинику закрывать, а он и Дима еще мне не все занесли, — поспротивился Антон.       — Ты чего чат общий не читал? Пару минут назад сообщение для кого было?       Антон спохватился: с обеда его телефон, как оказалось, стоял на беззвучке. Вот же ж чёрт. Теперь он чувствовал себя еще паршивее.       В чате висело упоминание его с просьбой оставить ключи на рецепции и возвращаться домой. Антон чувствовал, что его уши горели. Как можно было позабыть включить звук?       — Понял, — пробормотал он и, ведомый Сергеем, покинул коридор, так и не узнав тайну тихого коридора.       

***

      Сергею удалось уговорить Антона поехать вместе с ним — если он не довезет до самого Девяткино, хотя бы подкинет на станцию метро поближе. Стоило ли говорить, как сильно Антон чувствовал себя стесненным, находясь в неформальной обстановке совсем рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки, с коллегой.       Стараясь скрыть свои эмоции, он прятал лицо в высокий ворот пуховика и вслушивался в музыку, идущую по радио. Вечерние огни Питера плыли перед его глазами, ясное чёрное небо сияло россыпью ледяных звезд. Антон ощутил странное желание потрогать их: узнать, может, они колючие как ток или горячие, похожие на софиты. Он мечтательно прислонился лбом к стеклу, стараясь абстрагироваться от отражения собственных чуть испуганных глаз.       — Эй. Не делай так, — тихо упрекнул Антона водитель и мягко положил ладонь ему на колено, чуть дернув в свою сторону. — Голову расшибешь. Делать мне нечего, как на ночь глядя тебя зашивать.       Антон насупился, но просьбе подчинился. Тогда он посмотрел на лежащую на его колене руку, а потом взглядом добрался до лица Сереги. На нем застыло выражение даже не усталости, с какого-то умаянного спокойствия. Антону вдруг до зубного скрежета стало обидно за него.       — Серег, — отвлек он коллегу от дороги, чтобы задать назревший вопрос. Но тот понял это по-своему и убрал руку на подлокотник. Антон взволновался: отчего-то ему с ладонью на колене было даже спокойнее. — А ты когда дома один остаёшься, о чем мечтаешь?       Со стороны Сережи послышался задумчивый хмык.       — У меня уже не осталось мечт. Дом, хорошая работа, путешествия, что еще нужно? — как-то грустно подытожил он.       — Друзья. Девушка там…       — Мне и коллег хватает. Я все же одиночка.       Антон ощутил болезненный укол разочарования. Это его так отшили, чтобы не надеялся лишний раз? Звучало именно так. Антон боялся услышать этот ответ: он сам был совсем другим.       Тянулся к людям, жить без них не мог, да и давно нуждался в человеке рядом. Работа — это одно; тяжело было возвращаться в толком необжитую квартиру, где встречали все те же вещи на тех же местах. И жизнь будто замирала. Как только он попал в «Экспромт», то решил, что принесет все самое светлое, что долго хранил в закромах души, в это место. Однако с каждым днем клиника будто бы выдыхалась. Хреновый он благодетель.       — А ты? — прозвучало в ответ от Сережи. Антон ждал чего угодно: подкола, обиды, смешков. Но к своему вопросу оказался не готов.       — А я… — повторил он задумчиво. — Хочу себя чувствовать научиться. Перестать быть лишним. Даже у себя дома я как будто в гостях, короче. Когда меня Арсений на работу позвал, я подумал, что как раз что-то в жизни поменяется, но как-то все не очень. Я пытаюсь наладить отношения, а все друг с другом только ссорятся.       — Иногда нужно просто жить, Антон. Ничего не загадывая и ни о чем не думая.       — Знаю. Я так не могу.       Серега пообещал тормознул неподалеку от станции метро Чернышевская: он жил в этом районе. Антона еще ожидала дорога до дома, в лучшем случае, длиной в полчаса. Он бы тоже хотел жить ближе к центру, а не в человейнике на бог знает каком этаже, но выбирать не приходилось.       Антон поймал себя на мысли, что завидует Серёге. У того было все, что только можно пожелать, а у него? Он бы променял все свое материальное только на то, чтобы почувствовать себя нужным, а не назойливой мухой. Наивно подумав, будто бы между ними все заискрилось и запылало, теперь Антон разбился о суровую реальность.       Одиночка. И на этом конец предложения. Коллеги — друзья. И здесь уже тупик, показавшийся сначала выходом из огромного лабиринта взаимоотношений. Антон почувствовал себя использованным, словно книга в библиотеке: взяли ненадолго, полистали, потревожили, а потом убрали обратно в шкаф с сотней таких же.       Вдали уже замелькали знакомые окрестности Чернышевской, однако вместо того, чтобы остановить машину возле входа в метрополитен, Сережа поехал в другое направление.       — Мы же проехали, — напомнил Антон.       — Я знаю, — ухмыльнулся тот и, поковырявшись в навигаторе, поменял пункт назначения. — Как там твой ЖК называется?       — Зачем довозишь? — угрюмо спросил он, почувствовав, как сильно нагрелась спинка сидения.       — Не хочу оставлять тебя в таком настроении одним. Ещё побежишь контактный рельс на вкус пробовать.       — А тебе какое дело?       — Без меня побежишь, — фыркнул Сергей как-то беззлобно. — За тебя, дурака, волнуюсь. У тебя что-то стряслось.       Это был не вопрос — это было четкое утверждение. Зоркий глаз хирурга порой подмечал слишком много мелочей в Антоне. Его подбешивала такая своенравность. Хотелось все-таки знать, что движет интересом этой головоломки для непростых умов по имени Сергей: желание развлечений или нечто большее?       Чертова пробка образовалась на перекрестке: ни съехать, ни продвинуться. Уж лучше так, чем давка в метро и драка за клочок свежего непромаслянного воздуха. Хотя это как посмотреть, молчание с Серегой было той еще пыткой. Антон нервно обкусывал губы, вдыхая аккуратно, боясь, что его глубокие вдохи услышат. В салоне пахло хвоей и духами, а еще неразрешенным конфликтом.       — Расслабься, — раздраженно бросил в его сторону водитель. В зеркале заднего вида Антон словил взгляд сверкающих карих глаз.       — Не могу, — продолжая удерживать чужой взгляд, повел он бровью.       Почти синхронно они потянулись друг к другу руками. Антон перехватил запястье коллеги и прижал его к широкому подлокотнику так, что почувствовал чужой учащенный пульс.       — О чем думаешь? — голос Антона стал намеренно низким.       — О том, что ты меня раздражаешь. С первого и по сей день. Глаза мозолишь.       «О, это взаимно», — сквозь зубы прорычал Антон, и его рука проползла выше. Он схватил Серегу за плечо и потянул на себя. От него сильно пахло масляным одеколоном и влажной кожей; этот запах оставался горькой пленкой во рту Антона. Он сглотнул, пытаясь прогнать его внутрь.       — Не за рулем же, — буркнул хирург, сумев совладать с руками Антона и пришибить обе к разделяющему их спасительному подлокотнику.       — До тебя не доберешься иначе. Вечно то работаешь, то исчезаешь из виду.       — Будто ты не такой же. Не надоело бегать?       Признаться, такая игра в догонялки Антону даже нравилась. Нет, скорее, неопределенность заводила. Словно рамки дозволенного то сужались, то на следующий день вовсе исчезали. Ему определенно нравилось думать, что за глупыми подколами кроется что-то большее. И это кружило его юную горячую голову.       Машины в заторе медленно продвигались. Сереге пришлось резко тормознуть из-за придурка спереди, и он матернулся. Антон, прищурившись, наблюдал, как его коллега закипал. Теперь у него появилась новая цель — заставить мистера Одиночку взвыть от этого же самого одиночества. Поправив волосы на бок, он оперся локтем на приборную панель. Сосредоточенный Серега наблюдал за дорогой, но все же зрачки его иногда косились в сторону длинного прохвоста.       — И какого черта я тебя повез… — обессиленно ударил он по рулю, и развалился в кресле.       — Зато у нас есть время побыть наедине. И я даже никуда не сбегу.       — Как вариант, — усмехнулся Серёжа, и их взгляды встретились.       Это было нечто. Какое-то искрящееся безумие. Бессилие. Их разделяли сантиметры, но ситуация на дороге не терпела невнимательности. Если, конечно, они хотели выбраться из пробки.       — Благодари господа за то, что я сейчас за рулем, — дерганно тронувшись, прошипел хирург. Иначе я бы тебе…       — Продолжай, — перебил Антон и отодвинул воротник рубашки, чтобы впустить прохладный воздух под одежду.       Сергей несколько раз сорвался и прогудел застопорившейся машине, а затем, не выдержав, обогнал учебку, мешающую движению. Блэк Инфинити рванул по эстакаде, у Антона перехватило дух. Ощущение, что он довел коллегу до кипения, нехило его подстегивало. Нервно прикусывая губу, он искоса поглядывал на стиснушего руль Сережу и нетерпеливо мотал ногой.       Остановившись на полпути, хирург свернул с дороги и тормознул на обочине какой-то узкой улицы. Антон инстинктивно вцепился в ремень безопасности, но Серега опередил его и, нажав на кнопку, освободил застежку.       Быстрым движением он схватил Антона за ворот пуховика и притянул вплотную к себе так, что они почти соприкоснулись носами.       — Не заигрывай со мной, если не хочешь последствий, — тихо, вроде как без явной угрозы в голосе, сказал Сергей, но Антона прошиб ледяной пот. — Хватит дурачком прикидываться.       — А я хочу последствий, — в ответ прошептал он и, решив, что это будет забавно, вцепился в лацканы сергеева плаща. — Но ты ведь слишком правильный, чтобы рискнуть.       Антон пожалел о своих словах почти сразу. С равнодушием на лице Серега дернул какой-то рычаг, и Антон вместе со спинкой кресла завалился назад. Воздуха в машине стало не хватать; он уперся рукой в стекло, другой ухватился за подголовник водительского места. Испуганно Антон наблюдал за происходящим, в который раз понимая, что заигрывая с коллегой каждый раз проигрывает.       И сейчас он оказался вжатым в сидение без возможности сопротивления. Сергей возвышался прямо над ним, прижав за запястья.       — Подчиняться будешь? — горячо шепнул он возле уха Антона. Тот вмиг окрасился каким-то нездоровым румянцем и еле отлепил язык от неба. Такого быстрого развития событий он не ожидал, оттого чувствовал только стыд и неуютное желание, не в состоянии родить ответ. Сережа хмыкнул. — Ну и кто из нас не готов рискнуть?       С усмешкой тот вернулся на водительское место и затем поднял Антона. Спинка его сидения вернулась в изначальное положение.       — Да нет, я… — придя в себя после первичного шока затараторил Антон, судорожно зачесывая за уши волосы. — Да короче, бля, просто я, это…       — Подыши глубоко. Не хотел тебя так сильно пугать, — вновь по-свойски хмыкнул хирург и завел машину. — Домой тебя довезу без происшествий.       — Я тебя никогда не пойму, — на выдохе сказал Антон, вытирая вспотевшие руки о джинсы. — Как к тебе, черт возьми, подступиться?!       — Поговорим на выходных. В баре. Лучше тебе подготовиться, иначе можешь даже не приходить. У меня много планов на тебя.       Впервые Антон почувствовал себя пешкой в игре, которую, казалось бы, начал он. А теперь не догадывался о следующем ходе оппонента. В одном он был твердо уверен — он придет. Во всеоружии. И уж в этот раз покажет, кому придется заткнуться и наблюдать. Словно бы нашелся невидимый ключ, с его рук упали оковы субординации.