Нелепица

Какая нелепица, в доме полно людей, а его нет. Хуа Чэн вздохнул, утыкаясь в телефон. Ни одного сообщения от него. Они расстались вчера, теперь его жизнь стала тяжким бременем. Эта любовь не была нормальной, Хуа Чэн буквально помешался на Се Ляне, стал зависимым во всех сферах жизни. Слова «давай расстанемся» как приговор. Алкоголь как минутное расслабление. Жизнь, которая потеряла всякий смысл. Теперь Хуа Чэн сидел на одной из студенческих тусовок, совершенно не зная, что здесь забыл. Его никогда не привлекала громкая музыка, толпы людей и потные танцующие тела. Но он впервые за долгое время ощутил себя таким одиноким. Ему было просто необходимо побыть с кем-то сейчас. Даже если этим кем-то являются лишь лица, не вызывающие ничего, кроме раздражения. — Привет, — сказал кто-то, подсаживаясь близко-близко, едва касаясь коленом о колено Хуа Чэна. — Выглядишь одиноко. Хуа Чэн кинул страдальческий взгляд на незнакомую девушку, которая хлопнула пару раз ресницами, ожидая какого-либо ответа. Не такого он хотел, явно не такого. — Надеялся выглядеть чуточку лучше в случае, если меня бросят, — зачем-то произнёс он, откидывая голову на спинку дивана. — Понимаю, сама рассталась неделю назад, — она вздохнула и уставилась куда-то в стенку. — Может, это знак найти кого-то нового? — Как можно найти «кого-то нового», если он это всё? Даже если я сильно постараюсь, я никогда не найду кого-то подобного, даже на чуточку такого же прекрасного, как он? Зачем, ну зачем он всё это говорит какой-то незнакомке, цель которой ясна, как день. Но, если быть честным, у Хуа Чэна больше и не было того, кому он мог бы пожаловаться или просто высказаться. Такой человек от него ушёл, это вроде должно быть знаком, верно? Хуа Чэн повернул голову к окну, за которым была видна лишь кромешная тьма. Прекрасно. Всяко лучше, чем толпа и незнакомка, которая уже успела закурить травку и уставиться на него нечитаемым взглядом. — Хочешь свалить отсюда? — догадалась она. — Типо того, — ответил Хуа Чэн, поднимаясь с дивана. — Прекрасно, я с тобой. — Компания мне не нужна. Я не потеряюсь и за себя постоять смогу. — Эгоист, а обо мне не подумал? Девушкам нынче опасно одним ходить. — Какое мне дело до тебя? Я даже имени твоего не знаю. — Зови меня Мартой, — сказала она, всовывая косяк кому-то в руки и хлопая этого кого-то по плечу. — Это ведь не твоё имя, верно? — Ну конечно, глупышка. Продираться сквозь толпу было невыносимо трудно, особенно когда Марта то и дело пыталась схватить Хуа Чэна за руку, и когда на тебя уже в сотый раз чуть не проливают очередной напиток из пластикового стаканчика. И именно пока он пытался пробраться сквозь людей, Хуа Чэн понял насколько возможность выйти на улицу была ему необходима. Внутри было чересчур душно, громко и пахло потными телами. Отчего-то захотелось к Се Ляню. У него всегда было холодно, спокойно и пахло корицей. От холода всегда спасали объятия, корицей пахло от вечных попыток Се Ляня что-то приготовить с ней, спокойствие… оно было просто присуще Се Ляню, ходило за ним по пятам и совершенно от него не отставало. Хуа Чэн безумно скучал. — Эй, не унывай ты так, — крикнула Марта, догоняя его. — Ты что, встречался с богиней раз не можешь найти ей замену? Все мы заменимы! — С Богом. Он такой один во всём мире. — Он? Так ты гей? Чёрт, я как знала! — Ну что, теперь ты от меня отстанешь? — Хуа Чэн остановился и повернулся к ней. — Ну уж нет, пойдём на улицу, — она схватила его под локоть и потянула к двери, успев каким-то образом схватить две бутылки пива со стола. — Тебе нужно выпить, покурить и потрахаться, и всё сразу пройдёт. — Согласен на всё, кроме последнего, — вздохнул Хуа Чэн, когда Марта наконец открыла входную дверь. — Зануда. Они встали возле старого, слегка подгнившего дерева, от которого слегка несло блевотиной, видимо, кто-то заприметил это дерево раньше них. Марта, словно ничего не замечая, достала зажигалку. — Умеешь открывать пиво зажигалкой? — спросила она. — Никогда не пробовал. — Говорю же, зануда! Смотри сюда. Обхватываешь горлышко одной рукой плотно-плотно, затем просовываешь зажигалку прямо под крышку и резко дёргаешь, — на последних словах крышка отлетела. — Теперь ты. Марта передала ему зажигалку. Хуа Чэн попробовал открыть бутылку по тому же способу, что она показала, но не вышло вообще ничего. Марта звонко смеялась каждый раз, когда зажигалка отлетала, так и не открыв пиво. Он сдался прямо в тот момент, когда его телефон зазвонил. На экране его имя. Хуа Чэн судорожно, не попадая пару раз по кнопке, ответил на звонок. Его руки ужасно задрожали, он не имел никакого понятия, что хочет сказать Се Лянь, но уже был безумно рад услышать хотя бы его голос. — Привет? — начал Хуа Чэн. — Это он? — шепнула Марта. Хуа Чэн кивнул. — Эм, привет, — неуверенно произнёс Се Лянь. — Я, прости, я знаю, что мы расстались и… — Ничего страшного, я тоже хотел позвонить тебе, но только когда напьюсь, — попытался пошутить Хуа Чэн. — Сань Лан! Вообщем, если говорить честно, то я просто хотел услышать твой голос, прости. Сердце Хуа Чэна растаяло. Он уже думал, что никогда в жизни не услышит этого мягкого «Сань Лан» и безумно милого смущённого голоса Се Ляня. Ох, как же он скучал… — Я слышу у тебя на фоне музыку, — сказал Се Лянь. — Ты где? — Сам не знаю. Помнишь, Пэй Мин зазывал всех на вечеринку дома у Ши Уду. Так вот, я тут. — Хочешь я… если хочешь, то я приеду. Я не навязываюсь, просто я мог бы… — Конечно хочу! — Правда? — в голосе Се Ляня послышалась надежда. — Тогда я скоро буду! Пока, скоро увидимся. — Гэгэ, я всегда буду тебя ждать. Се Лянь помолчал пару секунд в трубку, Хуа Чэн уверен, что тот за это время залился краской, и сбросил трубку. — Вау, да ты сразу оживился, — сказала Марта, подходя ближе. — Пока ты болтал, я успела открыть и твою бутылку, думала уже выпить. Держи, такое надо отметить. Хуа Чэн принял бутылку из её рук и сразу сделал глоток. Его воодушевлению не было предела. Ещё никто не заставлял его испытывать столько эмоций разом. Се Лянь во всём был особенным, и каждую эту особенность Хуа Чэн любил, как ничто иное. Прошло где-то минут пятнадцать, когда Хуа Чэн заметил знакомую машину, которую подарил отец Се Ляня на восемнадцатилетие сына. Все, кто был на улице и не был достаточно пьян, разом уставились на дорогую машину. Семья Се Ляня в целом отличалась богатством, так что такая вещь, как дорогая машина, была для них обычным делом. Знал бы отец Се Ляня, что они делали на заднем сидении этой машины… Хуа Чэн невольно прикусил внутреннюю сторону щеки. О да, он уже знает, чем займётся в ближайший час… Когда Се Лянь вышел из машины, Хуа Чэн уже было хотел подбежать к нему и расцеловать, но… он почувствовал чужие губы на своих. Чужие во всех смыслах. Его целовала Марта, когда Се Лянь посмотрел прямо в его глаза. Чёрт, такая нелепица.