Море

Море влечет за собой. Не позволяет оторваться, гипнотизирует. Море лицемерно. Оно любит тебя, дарит счастье, покой, а в то же время может убить тем же покоем, скрывающим что-то зловещее, ужасное. Море. Азирафаэль смотрит на море, ощущая теплый чай на языке. Аромат трав, купленных на улице книжного магазина, ощущался всеми спекторами обоняния, это его любимый чай, но отчего-то на душе было так тоскливо, как не было ни в один из дней, а этот чай, как было обычно, не помогал. Так грустно, так ужасно. Его море — Кроули. Его доброе море, теплое, заботливое, в котором он тонет, лишается воздуха, но вырываться не хочет. — Странное место для чаепития. — из ниоткуда появляется демон, смотря на море, но разговаривая с ангелом. Азирафаэль поставил чашку на блюдце, добродушно улыбаясь. Вот бы его улыбка отражала реальное настроение. — Доброго утра, Кроули, — он с безмятежным лицом смотрит на понурое небо, ощущая себя внутри точно также. — Должно быть скоро начнется шторм. — Должно быть, ангел, — безучастно кивнул Кроули, сквозь темные очки смотря на собравшиеся воедино тучи. От холодного ветра Кроули сжался, а Азирафаэль чуть шире улыбнулся, его улыбка могла осветить это небо и вообще всю землю, столь доброй и прекрасной она была, — казалось демону, продрогшему с ног до головы. — Пожалуй, пора возвращаться. — подытожил ангел, поворачиваясь к Кроули. — Поужинаем в Ритце? — В Лондоне ещё полдень, мой дорогой… Друг. — Кого это волнует, ангел? Кроули — его море. Он тонет. Но не может взять себя в руки и поплыть. Его доброе море слишком хорошо обволакивает, слишком тепло обнимает.

***

Возможно, это привязанность и только, но Азирафаэль смотрит на уезжающую машину Кроули с тоской, которую не заглушает даже весьма неплохая книга с увлекательным сюжетом. Они расставались много раз. Вся их жизнь состоит из встреч и расставаний, но почему именно с недавнего времени это стало столь грустно. Азирафаэль откладывает книгу, отставляя еë на место, и выбирает одну из пластинок. Музыка удивительна. Она может заглушить боль, всевластную тоску и безграничное несчастье, может унести тебя в пляс, преумножить счастье. Она поглощает тебя, как море. Ангел смотрит на часы, с удивлением замечая: прошло всего несколько минут с ухода Кроули, а он уже скучает и не может выбросить его из головы. Его море слишком его поглотило. Он слишком зависим.

***

— Добрый день, мистер Азирафаэль, как ваши дела? — мило улыбается Мэгги, встречая ангела в своем магазине. Нина поспешно уходит, улыбаясь на прощание и посылая воздушный поцелуй покрывшейся румянцем девушке. — Добрый, милая Мэгги, не посоветуешь мне что-то вдохновляющее. Яркое! И отвлекающее от навязчивых мыслей. — последнее он добавил тихо, скорее для себя, но Мэгги все хорошо расслышала, начиная искать, словно порхающая бабочка, по всему магазину то, что ему нужно. — Как ваши отношения с мисс Ниной? — Знаете, мистер Азирафаэль, все так хорошо, и мне так хорошо и радостно. Словно разрывает от переполняющих чувств. Это… Не передать словами. Я так бесконечно рада, что смогла встретить эту девушку. — Это… Замечательно. — отчего-то на месте Мэгги и Нины Азирафаэль представлял себя и Кроули, а уже это в свою очередь больно отдавалось по душе. — Вот оно! — встрепенулась девушка, показывая похожую на все остальные, но такую особенную пластинку. Люди похожи на пластинки. И также, как Азирафаэль увлекался музыкой, Кроули был погружен людьми. О, они безусловно интересные, разносторонние личности, придумавшие много всяких интересных вещей. Можно с уверенностью сказать, что все Ангелы, без учета Люцифера, конечно же, любят людей, люди любят ангелов. Но Азирафаэль не старался понять людей, их мотивы, интересы, ему было важно лишь, чтобы их дела были благими, а Кроули… Кроули изначально был другим ангелом, пропускающим мимо запреты Господа. Однако, когда-то и земля, по которой мы ходим, была морем. Азирафаэль соврет, если скажет, что ему была равнодушна обоюдная любовь Кроули и людей. Она была ему сродни… Ох, ревность ведь тоже один из смертных грехов? Но ангел ничего не может с собой поделать. Это оседает где-то в глубине души неприятным песком. Но сколько бы людей ни было, Кроули всегда оставался рядом. — Благодарю, доброго дня, мисс Мэгги. Раньше всегда открытый и уверенный в своей правоте Азирафаэль, сейчас в полном смятении и неприятии своих чувств. Кажется, все это слишком сложно даже для понимания божественного существа. Остывший какао больше не радует, музыка играет где-то на фоне разнообразных мыслей и желаний. Ангел притягивает клетчатый плед, найденный где-то давным-давно, накидывает на плечи и смотрит в окно, по которому скатываются прозрачные капли дождя. Тепло, уютно, но кажется, что чего-то не хватает. Чего-то нужного, такого необходимого. Но кого он обманывает? Не «чего-то», а кого-то. Книжный магазин окутывает мрак. Невключенная люстра отражает холодный свет, книги прячутся в темных рядах, сырость чувствуется в воздухе, а Азирафаэль продолжает таранить взглядом стекло.

***

— Знаешь, ангел, — начинает говорить демон, внося цветок в книжный Азирафаэля, кидает грозный взгляд на затрясшееся растение и ухмыляется ангелу, нежно улыбающемуся новому дню, в принципе, как и всегда. — Думаю, это плохая идея. — Почему? Мы давно не посещали тех детей. — Те дети, которых мы посещали в семнадцатом веке, давно мертвы. — Кроули внимательно следит за освещением для своих запуганных растений. И на каждого на последок посмотрит, чтобы ни одного засохшего листика не было. — Но ведь там новые дети. — возражает Азирафаэль, отставляя пустую чашку с несколькими чаинками на дне. — Да, но почему на моей машине? — На нашей машине. — Тц. Так почему на моей машине? Азирафаэль не знает, что ответить. Потому что так они могут провести больше времени вместе? Потому что Азирафаэль соблазняется этими руками, держащими руль? Почему… Азирафаэль улыбается, беря новую книгу в руки. — Потому что так я могу и прочитать эту книгу, и добраться до места. Знаешь, дорога это очень весело! Кроули стоит на месте несколько секунд, не зная, что сказать, смотря на ангела из-под темных очков взглядом «Ты серьëзно, ангел мой?», а потом кивает несколько раз, соглашаясь с тем, что Азирафаэль всегда был таким. — Хорошо. Без проблем. Поехали. Ангел не может отвести взгляд. Просто тонет во всех чувствах, что его переполняют, пока они едут в машине. Смотрит на руки, запястья, фаланги пальцев, гулко сглатывает, стараясь смотреть на изменившийся пейзаж или в книгу, но буквы плывут, Азирафаэль просто не может не смотреть на него. — Что-то случилось, ангел? — непринужденно вдавливая в педаль газа, спрашивает Кроули, резко поворачивает и покачивает головой в такт негромкой музыки. Сам он выглядит при этом столь эффектно, что Азирафаэль не сразу отвечает на вопрос. — Боюсь, что… Что что-то внутри меня меняет. — ангел вздыхает, закрывает книгу, оставляя палец на той странице, где остановился, и тихо стонет, от невозможности объяснить свои чувства. — Как меняет? — Не знаю. Может это от того, что я братался с… — Не называй это так. — Ладно. Что я… Ммм… Дружил с тобой? — Общался больше подходит. — Да. Думаю, да. В общем, это возможно от того, что я общался с тобой. — Или из-за того, что я демон? — склонив голову, смотрит чуть ли не в душу Кроули, а Азирафаэля бросает в жар от одного взгляда злато-змеиных глаз сквозь темные очки. — Ах. Нет-нет. А может да. Не знаю. — Я понял. Если что случится, — говори. Дальше они ехали в тишине и только песни Кайли Миноуг играли на фоне, сменяясь одна другой. Детишки помладше смеялись и веселились, играя на детской площадке, постарше зависали на лавочках и под высокими деревьями когда-то посаженными Кроули и Азирафаэлем. А может другими людьми. Но этот старый дуб, где было больше всего людей, точно был высажен ими ещё в те времена, когда этот детский дом ещё был старой школой для бедных. Идея Азирафаэля, Кроули лишь помог собрать деньги с Ада. — Им весело. — покачал головой демон, смотря на детей, практически все сейчас гуляли, и лишь некоторые сидели в комнатах. Это последние теплые деньки осени. — И правда. — Азирафаэль поднял с земли золотой листок старого дуба, грустно вздохнув. — Это хорошо. — Тебе грустно? — безучастно спросил Кроули, смотря куда-то в пустоту. — Скоро этот дуб умрет. Не на осень и зиму, а навсегда. — Ангел, все умирают. Даже ангелы и демоны. Даже мы. Я и ты. — Я знаю, да, но это так ужасно. Он прожил так мало. — в глазах ангела собирались слезы, только утешающая ладонь Кроули на его плече не давала разрыдаться. — Да… Давай возвращаться. Нет смысла здесь оставаться. — Кроули смотрит на поджимающего губы Азирафаэля, пока тот не кивнет, и только потом, вместе с ним, уходит к машине. От слез, стекающих по щекам ангела, Кроули больно. Физически, или морально, он не знает, но эта боль отдает по всему телу. — Ангел мой, не плачь. — уже сидя в машине, Кроули стирает солёные капли, не понимая, почему такая реакция на умирающее дерево. Азирафаэль смотрит на ласкового демона во все глаза, всхлипывает, сам утирая никому ненужные слезы, и глубоко вздыхает, пытаясь улыбнуться дрожащими губами. Уголки сами ползут вниз. — Я… Я… — Тише-тише… Все хорошо. — прижимает Азирафаэля к себе Кроули, мягко поглаживая по белой макушке и спине. Его новый черный пиджак впитывает слезы, а сам он имеет огромное желание наорать на этот дуб, чтобы тот завтра же зеленый стоял. Все, чтобы только больше не видеть, как ангел, его ангел, надрывно плачет, крепко сжимая Кроули в объятиях. Наконец Азирафаэль глубоко вздохнул, отодвигая от себя Кроули и уставился в окно, не желая говорить о произошедшем, а падший ангел об этом ничего и не сказал, заводя машину и уезжая. Азирафаэль не расскажет (может чуть позже, но точно не сейчас), что плакал он не от скорой смерти дуба, а от представленного умирающего демона. Эта волна грусти прокатилась по нему с необычайной силой, заполняя собой полностью. Он накручивает себя. Потирая покрасневшие глаза, ангел украдкой смотрит на демона, забывшего даже музыку включить после такого взрыва эмоций. Он хотел было начать что-то говорить, но Кроули его прервал. — Я прощаю тебя. — и демон пробивает потолок, Азирафаэль снова часто моргает, прогоняя скатывающиеся слезы, Кроули, понимая, что натворил, останавливает машину, судорожно извиняясь и прижимая к себе ангела. Да, демон сглупил, просто вспомнил фразу, которую ангел часто говорил и не удержал внутреннего мститетеля. — Прости. Прости меня. — сквозь вздохи просит, нет, молит, Азирафаэль, не отвечая на крепкие объятия. — Я… Я глупый. Я бестолковый ангел. Тебе нужно было забрать меня в Ад тогда. — Тебе там не понравилось бы. Ни тогда, ни сейчас. — Кроули гладит по затылку, перебирая короткие волосы и чувствуя, как ангел расслабляется в его объятиях. — Ты хороший. Я мог сделать тебя ангелом. Почему ты не пошел? — Азирафаэль шмыгает носом. — Мы могли быть вместе. Вечность. — Нет, ангел мой. Мы и сейчас можем быть вместе. Вечность. Тебе не нужно править войсками, мне не нужно быть наивным идиотом с крыльями. Мы можем просто жить на земле. Просто ходить завтракать или ужинать в Ритце, читать книги, путешествовать по миру, садить деревья и наблюдать, как они растут, а после умирают. Мне не нужен никто, кроме тебя. — Кроули стирает последнюю слезу, мягко улыбаясь, и заводит машину, продолжая ехать и оставляя Азирафаэля наедине со своими мыслями. — Ты… — Азирафаэль замирает, дотрагиваясь до губ, и замолкает. Глупо. Безумно глупо.

***

Они выпивают бокал за бокалом, вспоминая, как в средневековье помогали девочке продать труп, на кладбище с Гавриилом, как еще тогда пили, ели и пили в каком-то пабе, как Азирафаэль позволял себе «соблазнить» Кроули. Смеялись и долго-долго не вспоминали про отрезвление. — Кроули… А почему ты тогда меня ударил губами? — Ангел мой… Азирафаэль, как думаешь, многих я целовал? — Не знаю? Ты же змей-искуситель. — склонил голову вбок ангел, смотря на Кроули, тепло усмехнувшегося. — Никого. Мой первый поцелуй был с тобой. — вмиг став серьëзнее, Кроули щелкнул пальцами и отрезвел. — Правда? — гуще покраснел Азирафаэль, тихо хихикнув, дотронувшись до губ и блеснув глазами, взглянул на Кроули. — Мой тоже. — Да что ты? И к чему ты ведешь? — Позволь соблазнить тебя п… Поцелуем. Снова. — смотря затуманенными глазами на губы Кроули, Азирафаэль юрко облизывает свои пересохшие и тихо выдыхает, прикрывая глаза. Кроули долго смотрит на ангела, вздыхая, и утыкается ему носом в шею, уложив лоб на мягкое плечо в классическом бежевом пиджаке. — Я люблю тебя, ангел. Меня не нужно соблазнять. Я люблю тебя уже 6000 лет. — Я тебя тоже. — схватив демона за щеки, поднимает его глаза на себя Азирафаэль и впечатывается своими губами в бледные губы Кроули. Это мимолетное касание, теплое, как солнце, нежное, как лепестки орхидеи, сладкое, как крем с блинчиков в Ритце. Азирафаэль снова тонет. Его море окутывает его, любит и, отстраняясь, снова нежно целует. Его море — его спасение. — Я люблю тебя. — сквозь поцелуй повторяет ангел и целует снова, чуть кривее, куда-то в край, потом снова и снова, все время повторяя: — Я люблю тебя. Кроули целует глубже, чувствуя горечь на языке, трепещет внутри и не может не радоваться пламени, растекающемуся по всему телу.