Симфония №1.

И вновь по громадному помещению разливается чистый, протяжный звук, словно пение удивительной птицы. Иногда тихий, иногда громкий, да такой, что могло резать уши до кровяных подтеков и жуткой боли. Лишь практически неслышный стук легких каблуков иногда приглушал звон, что, на самом деле, мешало исполнительнице. Да, у этого прекрасного шума был создатель. Кафка. Вновь расхаживала по помещению Экспресса, как хозяйка, и играла на своей обожаемой невидимой скрипке, перебирая аккорды с одного на другой, и то и дело водя смычком вверх-вниз, что создавало музыку. А почему же девушке мешал стук собственных туфель? Она не любила, когда что-то мешает прекрасному звучанию, искусству, которое она создавала своими прелестными руками. Также, как для других протяжный звон скрипки, Кафку раздражал лишний шум. Ей хотелось играть в тишине и полном одиночестве, погружаться в собственные мысли во время исполнения. Буквально вдыхать музыку в легкие, наслаждаясь звучанием любимого инструмента. Но всегда был человек, который мешал этой идиллии. Простым присутствием, даже без издавания надоедливых звуков и лишней ненужной критики. Человек, который мог слушать эту игру вечно, глядя на изящные движения прелестных рук и пальцев, чуть прикрытые в блаженстве глаза и чуть пухлые губы, растянутые ниточкой в спокойствии. "Это какая?" Кафка слышит стук уже не своих каблуков и мягкий голос, на что раздражительно цыкает губами и нехотя поворачивается на звук, останавливая мелодию до этого играющей скрипки. Сначала в недоумевании сводит брови к переносице, но через секунду озлобленное выражение лица сменяется удивлением, а еще через мгновение на довольную ухмылку. Перед глазами стояла ее возлюбленная - Химеко. Девушка стояла в узком дверном проеме, придерживаясь рукой за косяк. Интересующийся взгляд падал на Охотницу, требуя ответа и небольшого внимания. Дамы много времени проводили вместе, поэтому исследовательница подслушивала произведения, которые играла Кафка, потому иногда могла различить одно от другого. Моцарт это или Бетховен? Конечно, она не узнавала сонаты и симфонии с точностью, но иногда случайно угадывала названия, на что Охотница всегда хвалила ее, ведь в глубине души ценила такой интерес к своей игре. Конечно, девушка делала это в своем репертуаре и не слишком эмоционально говорила слова "умница" и "молодец", но могла погладить возлюбленную по щеке в знак одобрения. На что смущенная даже от этого Химеко тушевалась и придумывала отговорки. "Да я наобум сказала", —говорила девушка на похвалу. —Первая, —Кафка облегченно выдыхает и инструмент в мгновенье пропадает, растворяясь в воздухе, как пар из-под кофе, —Почему не назвала сама? —Ты не играла ее прежде, —вспоминает девушка разы, когда находилась с Охотницей в одном помещении, пока та играла, —А автор? Я запомню. —Пф-ф, попробуй, —насмешливо произносит другая, проходя к маленькому кожаному диванчику, стоящему впритык к одной из стен, —Моцарт. Точно запомнишь? Я спрошу ведь потом, —присаживается на жесткую кожу, после чего хлопает рядом с собой, подзывая Химеко сесть около себя. —Да. Точно, —в ответ на жест та подходит, и сразу, как соприкасается с поверхностью, кладет голову на плечо сидящей рядом, больно упираясь виском в кость, из-за чего Кафка шипит. —Положи голову на колени лучше, так больно, —на что исследовательница делает так, как велено, —вот, лучше. Ты чего пришла-то? Соскучилась, м? —девушка тихо смеется, видя как возлюбленная прикрывает руками лицо, пряча алый румянец, почти такой же по цвету, как и волосы обладательницы смущения. —Как же, —язвительно отвечает Химеко, так как стыдится слов Охотницы, —с тобой не соскучишься, Кафка, —пихает собеседницу локтем в живот, не слишком сильно, но ощутимо. —Ай, —цыкает, —больно же, —бранится та, но проявляет улыбку на лице, наслаждаясь, по ее мнению, довольно интимным моментом. Но уже через пару минут исследовательницу вызывает господин Янг, как он сказал: "На важный разговор". Поэтому, нехотя и бурча слова недовольства, девушка отрывается от мягкой подушки в виде колен возлюбленной и встает на ноги. Прощается с Кафкой, обещая вернуться чуть позже, на что другая спокойно кивает, уверенная в том, что сегодня можно будет ждать еще одного визита в любой момент. А позже Охотница так же продолжает играть на инструменте, погружаясь в звучание полностью и по-прежнему отстукивая какой-никакой ритм высокими шпильками каблуков.

***

Уже поздно вечером уставшая Химеко вспоминает про то, о чем обещала. Придти и слушать скрипачку дальше. Мысленно хлопает себя по лбу из-за того что заставила так долго ждать. Пока не поздно, девушка направляется туда, откуда ранее сегодня выходила с улыбкой и нагоняем от возлюбленной, что та спросит название произведения, которое было исполнено. К облегчению исследовательница слышит звучание скрипки, когда подходит к двери комнаты. Тихонько открывает ее, стараясь не шуметь, чтобы не мешать, но это не увенчалось успехом. Кафка, не отрывая рук от инструмента, просто спокойно взглянула на возлюбленную и, пару раз постучав носком каблука рядом с собой, кивнула. Химеко сначала не поняла, чего от нее хотят. Но через секунду подошла к девушке и вопросительно изогнула бровь, на что Охотница улыбнулась и обошла другую, чтобы встать сзади. "Дай руку", —шепотом сказала скрипачка, перехватывая кисть исследовательницы, чтобы та взяла смычок в пальцы. "Я же не умею", —удивленно воспротивилась красноволосая, на что Кафка негромко прошипела, чтобы возлюбленная молчала, а после аккуратно стала водить рукой девушки вверх-вниз, не прерывая музыку. Химеко тут же вспыхнула краской, но не подавала виду того, что такое действие ей чертовски нравится. Кафка улыбалась, видя раскрасневшееся лицо своей женщины. Медленно, играя, девушки подошли к окну с видом на бескрайний космос и бесконечные скопления звезд, как выстроившиеся ноты на стане. Охотница очень-очень тихо и неожиданно для исследовательницы шепнула той на ухо. —Это какая? —уже медленнее начала водить смычком, приглушая звучание инструмента, чтобы слышать ответ. —М... —красноволосая сначала не поняла о чем ее спрашивают, но потом неуверенно ответила, —Первая?... —А автор? —пародирует скрипачка свою возлюбленную, вспоминая еще один сегодняшний визит. —Моцарт, —уже более решительно отвечает, на что получает кроткий поцелуй в макушку. —Запомнила, молодец, —еще один поцелуй, но уже ниже, сзади шеи. "Прекрати", —отнекивалась о такой похвалы Химеко, но Кафка с напором целовала открытые участки ее тела, не принимая отказа. Позже, конечно, она все таки добралась до желанных губ возлюбленной, но коснуться их смогла только раз. Большего исследовательница не разрешала, так как смущалась даже мимолетного касания, а от поцелуя она бы стала румяной настолько, что можно было бы сравнить ее с красным цветом в палитре художника. Влияние Охотницы на нее было чересчур сильным. И Кафка знала это, поэтому старалась оказать еще больше такого давления на свою женщину.