Солянка

— Алло, Арс? Арсений с самого начала должен был заподозрить неладное. Звонки от Алёны никогда ничем хорошим не заканчивались. Последние разы она звонила, чтобы сообщить о подаче заявления на развод, сообщением новости о скором отпуске с просьбой забрать дочь к себе на неделю и информации о необходимости явится для дачи разрешения на её выезд за границу. И вот опять… — Что-то случилось? — ненавязчиво спрашивает Арсений. — Да. Мне нужно, чтобы Кьяра у тебя пожила. — Долго? Да, дочь оставалась с ним на какое-то время, они виделись, но недостаточно часто, чтобы она чувствовала себя в полноценной семье. Попову было от этого грустно, но поделать он ничего не мог. Работа, съёмки, концерты отнимали у него практически всё время и на воспитание ребёнка его совсем не оставалось. Зато на построение крепких отношений… Ну тут скорее повезло, ведь его любимый человек постоянно был рядом и находить на него ресурсы в любом их виде с трудом не приходилось. — Минимум на год, — уверенно говорит Алёна, будто в этом нет ничего такого. — Что? — Арсений думает, что ослышался. — На год? — Да. — Ты с ума сошла? Что случилось? — Я выхожу замуж и переезжаю в Европу. Кьяра не хочет оставлять школу, друзей, в общем упёрлась и стоит на своём, ты же её знаешь. Не знает. Попов практически дочь не знает, и это одна из главных проблем. Как он будет с ней жить такое количество времени? А как Кьяра сможет жить с ним и Антоном?.. — Тогда почему на год? — Я сказала «минимум». Может быть, потом она передумает, и мы с Эндрю её заберём. Этот подростковый возраст… Арсений тяжело вздыхает и свободной рукой массирует виски. Ему это всё ой как не нравится. Но, возможно, тогда он сможет наконец-то наладить с дочерью контакт и как-то начать участвовать в её жизни полноценно? — Ладно, — говорит наконец он. — Что, где и когда? — Через неделю у нас самолёт, я напишу, в какое время мы планируем выезжать из дома, ты тогда и приезжай, передам тебе ключи от квартиры, её пока не трогаем, мало ли что. Основные вещи останутся там, так что, если Кьяре что-то понадобится, съездите. Ну и прибирать там желательно, цветы поливать, можешь клининг заказывать. Вроде всё. Мне надо бежать, напишу тебе, — быстро проговаривает Алёна и отключается. — Как всегда, — тяжело вздыхает Арсений. — Шаст! — кричит он в сторону кухни. — Нам надо поговорить.

***

— Ну, привет, красотка! — выдаёт Арсений, как только видит дочь. Она действительно изменилась за время, что они не виделись, стала выше, превратилась в настоящую девушку, которая в данный момент на приветствие отца лишь цокает и закатывает глаза. Да, ей уже четырнадцать, будет сложно. — Привет, Арсений, — здоровается мимоходом Алёна, стараясь запихнуть очередную сумку в багажник. — Можете ехать, Кьяра готова. Ну что, дочь, иди ко мне, зайка. Алёна обнимает крепко девчонку и целует в обе щёки, пока та выворачивается и опять закатывает глаза. — Мама, — ноющим голосом говорит Кьяра, скидывая её руки. — Увидят ещё. Давайте, езжайте. — Арсений, береги её. И звони, если вдруг что. — Понял. Хорошей дороги. — Спасибо. Ну, мы поехали. Неловкое прощание прерывает Эндрю, который выходит из подъезда с последней сумкой и поторапливает Алёну. Такси отъезжает. — Поехали домой? — спрашивает Арсений, открывая машину с брелока. — Пап, только давай без этого? — недовольно говорит Кьяра. — Не надо пытаться что-то исправить и тем более меня. Я просто поживу с тобой какое-то время, ничего не изменится. — Понял. Тогда поехали в квартиру. Такой вариант устраивает? — Вполне. Они добираются быстро, благо, что дом находится недалеко. И проблем с дорогой до школы не будет. Хорошо ещё, что сейчас летние каникулы, и у Поповой есть время адаптироваться к новым условиям. — Ты что, не один живёшь? — спрашивает дочь, когда замечает в прихожей на вешалке разношёрстную одежду и обувь на подставке. — Да, — сразу отвечает Арсений. — Я вас вечером познакомлю. — Ну зашибись, — в очередной раз закатывает глаза Кьяра. — Где моя комната? — Мы поставили тебе диван в кабинете, — говорит Попов, проводя мини-экскурсию. — Будет удобно учиться, тут стол и компьютер, книги интересные, чтобы ты почитала. — Господи, какие книги… Мы в современном мире живём, всё можно скачать и послушать. — Ну, не скажи, в бумажных книгах есть свой особый шарм, вайб, как сейчас модно говорить. — Фу, пап, не используй такие слова, тебе не идёт в твоём возрасте. Арсения тяжело вздыхает. Он думал, что участие в современных шоу, знания трендов и постоянный скроллинг новостей позволяют ему оставаться модным и понимающим молодёжь. Но, похоже, что дочь-подросток понимает в этом больше. Они не сходятся почти ни в чём. Особенно это становится заметно по пререканиям насчёт обеда. — Пап, мне не пять лет, чтобы есть суп. Сам готовил, сам и ешь, а я закажу доставку. — Может, ты что-то конкретное хочешь, я могу приготовить? Вафли с вареньем, помнишь, ты любила? — Это было пять лет назад, — цокает Кьяра. — Я всё же закажу доставку из ресторана. Ты вряд ли такое сможешь сделать. — Может, хотя бы попробуем, вместе приготовим? — Нет, — категорично отрезает дочь. — Не напрягайся. К вечеру ничего не меняется. Кьяра в основном сидит в кабинете и делает что-то в телефоне, переписывается. А Арсений не знает, чем себя занять и как к дочери подступиться. В итоге решает пока заняться ужином и сделать лазанью. Возможно, хотя бы это блюдо она будет есть. В прихожей слышится шум, открывается входная дверь и громкий голос сообщает: — Арс, я дома! Попов выходит в коридор и быстро чмокает склонившегося к нему Антона в губы. — Ну как вы? Арсений вымученно улыбается и разводит руками, качает головой, обозначая «Сложно». Потом встряхивается и громко говорит в сторону кабинета: — Кьяр, иди знакомиться. Дочь выходит из комнаты будто уже с закатанными глазами, но, когда видит перед собой Шастуна, их округляет. — Привет, Кьяр, — улыбается Антон девочке, чтобы расположить к себе. — Ты меня, наверное, особо не помнишь, мы последний раз виделись, когда тебе было лет пять. — Я в курсе, что вы Антон Шастун. — Это уже хорошо, — бодро кивает Антон. — Пап, а что он тут делает? — Ну, как же… Живёт. Я бы тебе рассказал эту новость, когда ты стала постарше, но раз обстоятельства нас вынуждают… Да, мы с Антоном живём вместе. — Ну капец. Не думала, что ты… такой, — выплёвывает Кьяра. — Поэтому ты бросил маму, да? Всё из-за этого? — Нет, Кьяр, — Арсений тяжело вздыхает. Такая реакция дочери делает больно. — Мы развелись по общему согласию ещё до того, как мы с Антоном сошлись. Дело было не в этом. — Ну, поздравляю, — саркастически выдаёт дочь и уходит назад в кабинет. Попов качает головой и обхватывает себя руками, будто пытаясь защититься от тягостей этого мира. — Арс, — Антон подходит ближе и обнимает его, стараясь передать свою поддержку, — всё наладится. Мы разберёмся, я обещаю. — Хотелось бы верить, — глухо отзывается Арсений и вздыхает. — Пойдём ужинать, я сделал лазанью. — О, так вот, чем это так вкусно пахло в подъезде!

***

На следующее утро Арсений заходит в кабинет, чтобы разбудить дочь, ведь им скоро уезжать, нужно подснять рекламу, и необходимо определить, как поступить. — Кьяра, доброе утро! — бодро говорит Попов, раздвигая шторы. Солнце попадает на лицо дочери, из-за чего она хмурится и недовольно стонет. — Боже, какое утро? Всего восемь часов, я хочу спать! — Нам нужно поговорить и решить, как сегодня быть. — Вот и решайте, а от меня отстаньте. — Кьяра! Я сказал подъём, — уже повышенным тоном говорит Арсений. — Вот только не надо тут строить из себя строгого отца. Поздно уже, — язвительно говорит Кьяра. — Ладно, я встаю. Через пятнадцать минут все сидят за столом на кухне. Девочка лениво ковыряется ложкой в каше, не планируя отправлять её в рот. — Ты чего не ешь? — мягко спрашивает Антон. — Я сварил на молоке, Арс сказал, ты такую любишь. — Возможно, — пожимает плечами Кьяра. — Но только часов в двенадцать. — Ты не собираешься есть всё это время?! — восклицает Арсений. — Если захочу есть, то собираюсь. У меня интуитивное питание, когда хочу, тогда и ем. — Но это же неправильно… Завтрак даёт энергию на весь день, у тебя после сна запускается желудок… — И бла-бла-бла, — перебивает она отца. — Я это уже слышала сто раз. С мамой наконец-то уладили вопрос, теперь ты начинаешь. Мне так комфортно, анализы у меня в норме, мне не плохо. Поэтому я буду есть тогда, когда хочу. Попов открывает рот, чтобы ещё что-то сказать, но Антон вдруг кладёт руку ему на кисть и чуть сжимает. — Арс, ну правда, не нагнетай. Пускай сама решает. Кьяра смотрит на жест и опять закатывает глаза, а потом говорит: — Вы меня разбудили, чтобы что-то обсудить. Ну? — Да, Кьяр, нам нужно уехать на работу. Это не слишком надолго, часа на три плюс дорога. Ты поедешь с нами или… — Нет, мне неинтересно, чем вы там занимаетесь. И тем более сегодня я встречаюсь с друзьями, так что дайте мне просто ключи от квартиры. — А с какими друзьями? Куда пойдёте? Надолго? Можно их номера телефонов? — сыпет вопросами Арсений. — Так, — Кьяра встаёт из-за стола, — хватит! Тебя это, пап, не касалось столько лет, что сейчас поздно пытаться что-то изменить. Я не обязана отчитываться, ясно? — Вот как значит? — Попов тоже встаёт, пока Антон смотрит за ссорой, открыв рот и приподняв жалобно брови. — Пока тебе не исполнится восемнадцать, ты обязана отчитываться, ясно? Пока твоей матери нет, я за тебя отвечаю, поэтому должен знать, где ты, с кем ты и когда вернёшься. — Я уже сказала, что иду гулять с друзьями. Большего рассказывать не буду. Я тебе сразу должна всю биографию каждого выдать? Слишком много времени займет, нужно было раньше начинать. Когда вернусь, тогда и вернусь. — Нет уж, дорогая, дома ты должна быть до девяти вечера, понятно? — Разберусь сама, — бросает Кьяра и уходит в комнату. — Нет, ты видел? — Арс, мне кажется, ты слишком на неё давишь. Может, попробовать нормально всё обсудить и какие-то правила обозначить? — мягко говорит Антон. — Не знаю, я вчера пытался, вышло не очень, — пожимает плечами Попов. — Как трудно с этими подростками! Они уезжают на работу с тяжестью на сердце. Возятся там несколько часов и возвращаются после четырёх. Кьяры уже дома нет, поэтому Арсений решает ей позвонить, чтобы убедиться, что всё в порядке. — Алло, Кьяра? Ты как? — Господи, пап, мы гуляем. Всё нормально. — Точно? Мы волнуемся. — Точно. — Когда ты вернёшься? — Ещё не знаю. — Ладно, я… Но дочь уже бросает трубку. Попов вздыхает. Антон подходит сзади и кладёт руки ему на талию, мягко поглаживая. — Не переживай, все будет хорошо. — Хотелось бы верить. Арсений немного думает, а потом решает отвлечь себя тем способом, который всегда его расслабляет и заставляет забыть обо всех проблемах, поэтому кладёт свои ладони на гладящие его руки и настойчиво перемещает их ниже. Время близится к восьми вечера, а дочь так и не возвращается. Попов опять решает ей позвонить. — Да? — Кьяра, уже поздновато, ты скоро вернёшься? — В течение часа. — У тебя всё хорошо? — Да, если бы что-то случилось, я бы написала. Ты можешь не отвлекать меня и не звонить? — Прости, я просто переживаю. — Не стоит. Она опять просто бросает трубку. Это немного выводит из себя. Стрелки часов переваливают за девять вечера, а от Кьяры ни слуху, ни духу. На звонки она больше не отвечает, и это начинает напрягать. — Где её черти носят? — злится Попов. — Может, она протестует и поэтому категорично не хочет возвращаться в установленное тобой время. — Вот получит за свои протесты! Арсений решает зайти в кабинет, чтобы взять книгу и отвлечься. Подходит к столу, над которым висит книжная полка и рассматривает корешки. Рука случайно задевает клавиатуру, и компьютер тихо гудит, оповещая, что вышел из спящего режима. Попов клацает мышкой на вход, чтобы выключить технику совсем, как перед ним открывается браузер со страницей социальной сети. Любопытство берёт верх, его подстёгивают мысли о том, что можно побольше узнать об интересах Кьяры, поэтому Арсений открывает профиль, просматривает фото, видео и записи, потом доходит до сообщений, надеясь, что узнает, с кем проводит время дочь. В первой переписке оказывается обсуждение последнего сезона «Полового воспитания», и мужчина ставит в голове заметку о необходимости посмотреть этот сериал. Он не успевает полистать дальше, потому что дверь в комнату открывается. На пороге оказывается Кьяра, которая шокировано смотрит на склонившегося над компьютером отца. — Ты что делаешь? — спрашивает она. — Пыль протираю, — врёт Арсений и старается быстрее всё закрыть. — Ага. А тряпка где? — Антон пошёл намочить. — Он на кухне сидит и чай пьёт. — Ну дурачок, бывает иногда, забыл, что просили сделать. Пойду с ним поговорю. — Пап, что за спектакль ты устраиваешь? Я надеялась, что ты до такого не опустишься, а ты… — Прости, — понуро опустив голову, говорит Арсений. — Я хочу побыть одна, если можно. — Конечно, я уже ухожу.

***

— Кьяр, ты прости меня за вчерашнее, — начинает Арсений с утра. — Я не хотел этого делать, просто переживал. — Ага, что-то много переживаешь, в твоём возрасте вредно, — язвительно отвечает дочь. — Обалдеть, это же моя шутка! — восклицает Антон, за что получает недовольный взгляд Попова. — Я просто хочу наладить с тобой контакт, ты же моя дочь… — Что-то раньше тебя это не волновало. Ты был на двух моих днях рождения, и то не полностью. Зачем сейчас начинать? — Вообще-то мы разошлись с мамой, когда тебе было шесть, так что до этого момента я был на всех! И, ну, нам же жить с тобой вместе, нужно как-то стараться существовать. — Мне нормально и так. — Ладно, я не настаиваю, — поднимает руки Попов, а потом с хитрой улыбкой обращается к Шастуну. — Шаст, как тебе Джин и её практика? — Э, ну нормально, детей надо просвещать в этом вопросе, чтобы глупостей не наделали… Вчера Арсений заставил Антона смотреть с ним целый сезон «Полового воспитания», чтобы быть с Кьярой на одной волне. Антон был не очень рад такому занятию до поздней ночи, но старательно пытался вникнуть. — И тебе не кажется, что Отису должно быть стыдно? — Конечно нет, это же всё нормально, а буллить за профессию матери как-то не круто. — Это вы про «Половое воспитание», — встревает Кьяра будто бы даже заинтересованно. — Ага. Ты смотрела? — обращается к ней Арсений. — Угу, пару серий, — отводит глаза она и встаёт, чтобы пойти в комнату. — Почему не получилось? — расстроенно опускает плечи Попов. — Не думаю, что ей комфортно говорить о чём-то, связанном с сексом, со своим отцом. — Но это же важная часть воспитания… И вообще, мне нужно знать, что она думает об Эрике и Адаме, это важно и для нас. — Думаю, не ненавидит этих героев, иначе бы не смотрела подобные сериалы. — Ладно, я стирку собираюсь запустить, у тебя есть что? — Всё, что нужно, в корзине для белья лежит. — Понял, — кивает Арсений и направляется в кабинет. — Кьяр, я машинку буду запускать, у тебя что-то грязное есть? — Да, вон возьми джинсы, вчера на них пролила сок. Попов забирает указанную вещь и идёт в ванную. Там, всего лишь на всякий случай, находит пятно и немного нюхает, чтобы уловить пары алкоголя, но ничего такого не чувствует. Потом начинает проверять карманы, исключительно, чтобы не постирать случайно деньги или телефон, у них с Антоном были такие инциденты. На ощупь находит в одном из карманов что-то подозрительно знакомо шуршащее и квадратное. С замиранием сердца он достаёт один упакованный презерватив и чуть не падает. — Антон!!! — Боже, что случилось? — забегает в ванную Шастун. — Вот, посмотри, что у неё нашёл! — Я в ахуе. Это что за ноунейм фирма? Качество отстойное наверное. — Какая фирма?! В этом нет разницы. Ей всего четырнадцать! — Ну а когда нынче молодёжь начинает этим всем заниматься? Тем более, что она вон знает про защиту и всякие болезни, раз сериал такой смотрела, презервативы есть, не залетит, значит, всё нормально. Арсений хватается за сердце от таких аргументов. — С ума сошёл? Я сейчас разберусь! — Арс, стой, ну куда ты… Но Попов его уже не слушает. Он влетает в кабинет, точно фурия, и демонстративно машет презервативом прямо перед лицом дочери. — Это что такое?! — О, вот куда я его положила. Оставь на столе тогда. — В смысле оставь? Ты объяснишь, что такие вещи у тебя делают? — Ну вот лежат. А что такое? — Тебе всего четырнадцать, а ты уже спишь с кем-то?! — Нет, — просто отвечает Кьяра. — Но вообще это не твоё дело. — Моё! Я твой отец! Я имею право знать. — «Я, я, я, моё». Ты не слишком на себе зацикливаешься? Если в твоей системе координат имение презервативов у человека обозначает только то, что он с кем-то трахается направо и налево, то это исключительно твоя проблема, — девчонка гневно раздувает ноздри, защищаясь. — А ещё бывает так, что человек просто хочет быть подготовленным в случае чего. Кто знает, может, мой друг, в которого я влюблена, неожиданно ответит мне взаимностью и попросит переспать с ним, а может меня будут пытаться изнасиловать в подворотне, так хотя бы не забеременею. Под конец Кьяра начинает плакать, обхватив себя за колени руками. У Арсения фольгированный квадратик выпадает из пальцев, а сам он падает на колени перед диваном дочери и старается заглянуть в лицо. — Кьяра, девочка моя, ты чего? Пожалуйста, не нужно так думать. Ты права, ты сама должна решать, с кем тебе быть и когда. Понимаешь? Никто не имеет права склонять тебя к чему-то такому без твоего желания. Ты не должна пересиливать себя и позволять кому-то с тобой что-то делать. Насчёт остального, мы по этому поводу тоже и переживаем. Ты можешь передвигаться только на такси в тёмное время суток, мы будем тебе всё оплачивать. Или сами забирать, откуда нужно, и привозить, куда нужно, — Арсений сам чуть не плачет, а дочь всё-таки смотрит на него мокрыми глазами. — Да, возможно, я слишком зациклился на карьере и построении новых отношений, что практически не уделял тебе времени, за это мне сейчас очень стыдно и грустно, что я не могу изменить прошлое. Но это не значит, что я тебя не люблю и не хочу попробовать исправить настоящее и будущее. Ты же часть меня. Попов нежно проводит по щеке дочери, вытирая очередную скатившуюся слезинку, а она прижимается к его руке. — Пап, прости меня. Я знаю, какой ты трудоголик, и так здорово, сколько всего ты достиг. И мне было сложно без тебя. Включать какое-то шоу, видеть там тебя и думать «А помнит ли он ещё меня?» или «Надеюсь, эта улыбка на лице и нахождение с этими людьми стоили того, что он ушёл, стоили меня». — Прости, прости меня, моя девочка, — Арсений практически целует руки дочери. — Я очень хочу всё исправить, может, попробуем вместе? — Хорошо, — кивает Кьяра. — Я только за, если уж наконец выдалась такая возможность. Они выходят в кухню, где сидит Антон, оба заплаканные, но с улыбкой на лицах. Шастун тут же подскакивает к Арсению, берёт его лицо в руки и хочет было прижаться к губам, но осекается, смотря потерянно на Кьяру. — Да целуй уже, — машет она рукой. — Я вижу, как вам хорошо друг с другом, как вы счастливы, так что ничего против не имею. Антон всё же оставляет только целомудренный чмок на губах, но зато берёт Попова за руку и нежно подглаживает. — Предлагаю заказать пиццу и побакланить, глядя какой-то новый сериал, — предлагает Шастун. — Я не против, — кивает Арсений. — Даже без супа или брокколи с курицей? — изумлённо округляет глаза Кьяра. — Тогда точно надо ловить момент. Арсений посмеивается и, глядя на дочь, а потом на Антона, понимает, что когда-то эти двое завалят его подъёбами на пару. И что им ещё предстоит долгий путь в поиске взаимопонимания и уважения друг к другу. Но он готов пройти его, надеясь, что сможет наверстать упущенное и построить с дочерью крепкие доверительные отношения, а начинание с самого хардкорного уровня в виде переходного возраста будет только на пользу.