Солянка

Арсений уже больше двух часов крутится на кухне. Сегодня у них с Антоном вроде как небольшая, но дата. Полгода назад они стали жить вместе. Хоть и прошло уже столько месяцев, но Попов до сих пор не может поверить своему счастью. Они очень долго к этому шли, притирались, спорили. Но в итоге, когда в чьей-то квартире оставались вместе больше недели, думать уже было нечего. И вот эти полгода становятся самым классным этапом в жизни мужчины. Приятно ждать кого-то с работы дома или ехать самому, зная, что тебя обязательно встретят. Даже уборка не была в тягость, когда всё делается совместными усилиями. А вот с готовкой было сложнее. Арсений сам умел делать не слишком сложные блюда, был способен сварить любые крупы, сделать разные салаты, как и Антон. А когда хотелось чего-то изысканного, они предпочитали ужин в ресторане или доставку. Но сегодня Попову взбрело в голову желание порадовать любимого и приготовить что-то особенное. Первую половину дня он потратил на выбор подходящего рецепта, ведь их предлагалось огромное множество. И тартар из северного оленя, и рагу из бобра, и медвежатина по турецким мотивам. Что такого не так было в запросе «Изысканные блюда, которые можно приготовить дома» он так и не понял. За неимением в морозилке мяса бобра, оленя и медведя, Арсений остановился на рецепте гуся с овощами. Выглядело не так сложно. Но только выглядело… Все два часа Попов упорно борется с ускользающей тушкой гуся, улетающими кусками моркови, не хотящим чиститься сельдереем, рассыпающимися травами и трудно нарезающейся курагой. Но все усилия не напрасны! Он с удовольствием отправляет противень в очередной раз в духовку, в этот раз добавив обжаренные заранее овощи, и довольно потирает руки. Теперь есть время для создания романтической атмосферы. Арсений снимает фартук и идёт переодеваться в спальню. Сильно не наряжается, не видит смысла, но надевает любимые Антоном узкие брюки, чёрную рубашку и цепочку на шею. Шастуну должно понравится. На кухне достаёт с верхних полок свечи и бокалы, предусмотрительно кладёт вино ненадолго в морозилку, чтобы к приходу Антона охладилось, и садится на стул, чтобы внимательно наблюдать за запекающимся окончательно гусём. Тот такого внимания не оценивает и плюётся жиром в сторону дверцы духовки, надеясь, видимо, достать до кулинара. Придётся потом всё отмывать… Арсений как раз сервирует последнюю тарелку, как в прихожей открывается дверь и гремят ключи. — Арс, я дома, — оповещает Антон. — Это у нас так вкусно пахнет? — Иди на кухню и всё узнаешь, — кричит в коридор Попов, стараясь быстрее поджечь свечи и достать вино. — Ого, — присвистывает Шастун, заходя в кухню. — Ты решил устроить прямо романтический ужин? — Угадал, — улыбается Арсений, чмокая чужие губы в приветствии. — Иди мой руки и возвращайся. Пока Антон занимается водными процедурами, Попов завершает сервировку стола, разливает вино по бокалам и присаживается на стул. — Ну что, — говорит он, когда они уже сидят вместе за столом, — за то, что шесть месяцев назад мы решили жить вместе. — И не прогадали, — поддерживает Шастун. — За нас! Они чокаются, отпивают вино и потом склоняются для поцелуя. Это их маленькая традиция. — Давай, попробуй блюдо, — Арсений устраивает подборок на руках и с нетерпением смотрит на любимого. — А что это? — с интересом спрашивает Антон, отрезая ножом кусочек мяса и накалывая его на вилку. — Запечённый гусь с овощами. Какой-то старинный рецепт, уж не знаю. Долго пришлось возиться, но надеюсь, что того стоит. Шастун накалывает дополнительно ещё разных овощей и отправляет всю массу в рот, может себе позволить. Сначала увлеченно жуёт, потом округляет глаза, бегает ими туда-сюда, сглатывает и уставляется на Арсения. — Знаешь, это потрясающе! Боюсь, тебе ничего не останется, я сейчас всё снесу тут! — и действительно начинает запихивать еду за обе щёки. Попов же хмурится и с подозрением отламывает вилкой часть мяса и гарнира, чтобы попробовать, но Антон восклицает: — Давай лучше выпьем ещё! — и суёт в чужую руку бокал. — За то, что ошибки случаются, но в этом нет ничего страшного! — Шаст… — тянет Арсений предупреждающе и всё-таки отправляет в рот пищу. — Боже мой, — он хватает салфетку и сплёвывает туда всё, что успел попробовать, — какой ужас! — Не так всё плохо! Мне вот очень даже понравилось… — Антон, прекрати, — вздыхает Попов. — Это есть невозможно. Блин, надо было с самого начала задуматься о сочетании кураги, яблок, лука, мяса и гвоздики… — А, так это курага была? Я подумал, что это желтки… — Господи, ну как так… Столько времени потратил, продукты перевёл… — сокрушается Арсений. — Арс, ну ты чего, — Антон накрывает его руку своей. — Знаешь, вообще-то, если варить пельмени двадцать минут, то это всё ещё пельмени, если сорок, то это макароны по-флотски, а если час и посыпать сыром — лазанья! — К чему это ты? — Ну вот можно выковырять эту курагу, может, лучше будет. Или вообще просто мясо поесть! Оно как раз пропеклось отлично. — Да оно всё пересолено, Шаст… Зря я это затеял. Хотел настоящий ужин романтический, а получилась какая-то помойная еда. — Так, Арс, ну-ка посмотри на меня, — строго говорит Антон и, дождавшись ответного взгляда, продолжает: — Во-первых, пробовать что-то новое — это всегда риск, и ты большой молодец, что не побоялся и всё-таки это сделал. Я тобой горжусь всегда, а сейчас особенно. Арсений слушает, затаив дыхание, и вся разом навалившаяся печаль начинает постепенно отступать. — Во-вторых, главное — это старание. Я очень ценю, что ты решил сделать для этого вечера что-то особенное, чтобы он запомнился. И я тебе клянусь, что действительно его запомню, но не за твой не самый удачный кулинарный опыт, а за твоё ко мне отношение. И в следующий раз, я уверен, получится гораздо лучше. Плюс мы можем устроить такой совместный экспириенс, выберем то, что точно должно получиться вкусно, и вместе приготовим, м-м? Арсений постепенно придвигается ближе, а потом не выдерживает и перетекает к Антону на колени, кивая на все его аргументы, пока внутри что-то приятно сжимается и заставляет сердце таять. Шастун же перекладывает руки на талию и мягко подглаживает, продолжая говорить: — Ну и в-третьих, мы спокойно сейчас можем заказать пиццу, кто сказал, что это будет не романтично? Свечи до сих пор зажжены, вина осталось много, а курьеру ехать всего минут десять. Что думаешь, мой хороший? — ласково поглаживая одной рукой щёку Арсения, интересуется Антон. — Думаю, как же мне повезло с тобой и как же я тебя люблю, — шепчет Попов в чужие губы, чтобы после впиться в них поцелуем. Шастун быстро проговаривает в поцелуй «и я тебя люблю», немного хихикает от щекотки, когда Арсений задевает руками рёбра, и притягивает своего мужчину ближе, таким образом, чтобы соединить свой пах с другим. Попов слегка стонет в поцелуй, намереваясь перевести его во что-то большее, когда Антон отстраняется и, слегка задыхаясь, спрашивает: — Так что с пиццей? Я всё-таки немного голодный. — Быстро выбирай и заказывай, успеем, пока будут готовить и везти. А я жду тебя в спальне, потому что чувствую, что голод у тебя не только физиологический, — лукаво улыбается Арсений, слезая с чужих колен, и направляется в коридор, виляя бёдрами. — Вот же жук, — бурчит себе под нос Антон, быстро открывая приложение доставки и добавляет вслед ушедшему: — Надейся, что мы успеем за это время, а то кое-кому придётся опять смущать курьера. Попов лишь хихикает на это заявление, уж стесняться быть полуголым даже перед целой толпой людей театр его давно отучил. Но лучше бы курьер всё-таки задержался, потому что планы на этот вечер у Арсения грандиозные.