Всё преодолеть

— Что ты, сука, сказала? — Тон зол, но женщину окутывает страх. — Что? — С ухмылкой, будто не понимая, спрашивает Захарова. — Я в чём-то ошиблась? Ирина пялится на Кристину, скалясь. Пытается придумать выход из ситуации, найти способ избежать ответственности. — Ах ты ж маленькая дрянь, — Цедит сквозь зубы Андрющенко старшая, выравниваясь в корпусе. — Да я тебя сейчас… Договорить брюнетка не успевает, ведь её речь прерывает звонок в дверь, что заставляет женщину вздрогнуть, повернуться в сторону коридора и испуганно затаить дыхание. Ирина переводит свой испуганный взгляд на ухмыляющуюся Кристину, настороженно произнося: — Это кто? — Это билет Москва-Прага для вашей дочери, — Ехидно произносит Захарова, направляясь в сторону входной двери. Ирина резко подрывается со стула, ухватываясь за запястье девушки и чуть ли не падает перед Крис на колени, словно мантру произнося: — Нет, я прошу тебя, я не хочу в тюрьму! — Женщина боится, её окутывает животный страх, заставляя протрезветь. — Отпустите мою руку, — Блондинка грубо одёргивает свою руку от не сильной хватки Ирины, выходя в коридор. Открывая дверь, голубоглазая видит на пороге довольную Виолетту, что стоит под ручку с красивой и опрятной брюнеткой — мамой Вилки. Та выглядит очень молодо, по началу даже не скажешь, что она стоит вместе с дочерью. — Добрый день, — Мило улыбается гостям Захарова. — Я Кристина, — Протягивает свою руку девушка. — Елена, — Миловидно улыбается ей в ответ мама Вилки, пожимая руку в знак приветствия. — Проходите, — Крис отходит в сторону, давая Елене с дочерью пройти. Оказавшись на кухне, перед ними стоит напуганная, но старающаяся скрыть это за натянутой улыбкой Ирина. На столе больше нету водки и пепельницы, а окно настежь открыто. — Здрасте, — Голос всё же пьяный и хриплый. Елена осматривает ту с ног до головы, подмечая про себя неухоженность и негостеприимность Андрющенко, записывая что-то в свой блокнот. — Добрый день, — Не слишком мягко произносит Малышенко, доставая из кармана на пиджаке удостоверение и показывая его Ирине. — Малышенко Елена Васильевна, следователь нарушений прав Российской Федерации, — После этих слов Ирина напрягается ещё больше, настороженно следя за действиями следователя. — Ну вы садитесь, — Спохватывается женщина, дрожащими руками указывая на стол. — Благодарю, — Елена кивает, присаживаясь за стол вместе с Виолеттой. Андрющенко неуверенно перебирает пальцами, облизывая губы, а потом произносит: — Может хотите кофе, чай? — Нет, спасибо, — Сдержанно отвечает следователь, доставая из своей сумки папку. — Я бы хотела лично увидеть вашу дочь. Ирина вскидывает бровями, бегая глазами по кухне. — Я бы с радостью, но просто она в боль… — Не договаривает женщина, ведь Кристина её перебивает. — Конечно, сейчас, — Блондинка поднимается со стула, покидая кухню, а Ирина лишь в замешательстве смотрит ей в след. Крис заходит в комнату Лизы, видя как та листает страницы какого-то блокнота. — Лизок, — Произносит Захарова, обращая внимание брюнетки на себя. — Тебя на кухне ждут. Лиза кивает, отлаживая блокнот и направляется в сторону выхода. Оказываясь на кухне, девушка встречается с испуганным взглядом матери. Такой взгляд женщины, она видит впервые. — Добрый день, — Скромно улыбается Андрющенко. Вилка осматривает подругу Кристины, ведь видит ту впервые, а когда её взору припадают татуировки брюнетки, то глаза Малышенко загораются. И девушка еле себя сдерживает, чтобы не побежать рассматривать их прямо сейчас. — Здравствуй, — Кивает ей мама Виолетты. — Ты Лиза, верно? — На это женщина получает положительный кивок от брюнетки. — Меня зовут Елена. Ты не против побеседовать наедине? — Не против, — Спокойно отвечает Лиза, но внутри почему-то переживает. Попросив Кристину и Ирину покинуть кухню, Елена прокашливается и начинает: — Лиз, ты бы хотела полететь в Чехию на лечение? — Да, — Немного вдумчиво протянула брюнетка. Малышенко на это кивает, вновь черкнув что-то в своем блокноте. — А твоя мама даст на это разрешение? — Спокойно и вкрадчиво, словно боится спугнуть Лизу. — Нет, — с грустной ухмылкой отвечает кареглазая, отрицательно мотая головой. Вновь следует кивок от следователя, после чего женщина, немного прищурившись, произносит: — А есть ли что-то такое, что поможет твоей маме дать разрешение на твой выезд из страны? — Будто намекает. Андрющенко напрягается, задумываясь и сводит брови домиком. Она естественно понимает, к чему клонит Елена, но не произносить, не думать об этом совершенно не хочется.

***

— Слышишь ты, мерзавка мелкая, — Рычит Ира, подходя впритык к Кристине. — Если меня загребут за решётку, я тебя хоть с того света, нахуй, достану и убью. Захарова лишь улыбается, заглядывая в испуганные карие глаза напротив. Её искренне забавит то, как Андрющенко пытается избежать того, что уже давно распределено. — Не переживайте, — Спокойно начинает Крис. — Не достанете, — А на лице самодовольная ухмылка. Брюнетка таращится на Захарову, стискивая челюсти.

***

Татуированная лишь молча смотрит на Елену зашуганным взглядом, не в силах произнести и слова. К горлу подкатил противный ком, а отвращение пробирается до костей, заставляя Лизу слегка поморщится от неприятных воспоминаний. — Что бы это не было, тебя ни за что не осудят, — Вступает в разговор Виолетта. На самом деле, шатенке сложно коммуницировать с людьми, как с её пациентами. Иногда Малышенко смеётся сама с себя, что поступила на психолога, ведь помогать людям справится с проблемами, когда у тебя самой проблем и загонов выше крыши, довольно странно. Но Вилка и вправду старается, ведь ей хочется нести в этот мир добро, хочется быть не бесполезной. Андрющенко бегает глазами по полу, размышляя. Она настраивается на то, чтобы сказать это без подступающей тошноты. Всё же решившись, Лиза делает глубокий вдох, тихо, не поднимая головы, произносит: — Моя мама… — Заминается, руки начинают дрожать, а всё тело обдаёт холодным потом. — Продаёт меня мужчинам. Горло начинает противно жечь, вновь подкатил неприятный ком, не дающий нормально дышать. Девушке противно. Ей мерзко от самой себя, она грязная. — Хорошо, — Опять кивает Елена, записывая что-то в блокнот. — А скажи пожалуйста, — Осторожно обратилась следователь. — С какой целью твоя мама это делала? Голова кружится, во рту образовалась вторая Сахара, а всё тело покрыли противные мурашки. — Чтобы заработать, — Сипло тянет брюнетка. Очередной кивок, и Малышенко начинает долго что-то записывать в свой блокнот. Спустя минуты три, женщина поднимается со стула и направляется в коридор. — Можете заходить, — Обращается следователь к Кристине и Ирине. Кристина молча входит, садясь на стул рядом с Лизой. А Андрющенко старшая, вся на иголках, неуверенно проходит за стол, постоянно грызя и облизывая пересохшие губы. — Ну, что ж, — Начинает следователь, делая глубокий вдох и достаёт из папки два листа, вручая один Ирине вместе с шариковой ручкой. — Распишитесь здесь, пожалуйста, — Указывает женщина на нужное поле. Андрющенко пробегается глазами по тексту, не понимая практически ничего. — Что это? — Спрашивает своим хриплым голосом брюнетка, поднимая голову на следователя. — Это ваше разрешение на выезд из страны вашей семнадцати летней дочери Андрющенко Елизаветы Андреевны, под ответственность девятнадцати летней Малышенко Виолетты Игоревны, психолога по межличностным делам и отношениям, — Чётко, ни разу не сбившись, произнесла Малышенко. — А также, разрешение на проведение курса реабилитации в клинике Малвазинки в Праге, — Добавляет Елена. Ирина смотрит на документ отстраненно, отказываясь верить во всё происходящее. Лишатся половины своего заработка, она уж точно не хочет. — Я не буду это подписывать, — Выдаёт Андрющенко, отшвыривая бумагу на стол. Малышенко на это лишь ведёт головой, протягивая женщине другой документ. — Ну, раз не хотите сейчас, тогда подпишете в участке, — Также спокойно произносит брюнетка, поднимаясь со стула. Андрющенко ошарашенно смотрит на следователя, уже мысленно придумывая пути отхода. — Вы задержаны по статье двести сорок один, уголовного кодекса Российской Федерации и обвиняетесь в эксплуатации лица, не достигнувшего совершеннолетия для занятий проституцией, как заработком. — Что? — Голос Иры дрожит. В следующую минуту в квартиру проходит спортивного телосложения мужчина в полицейской форме, направляясь в сторону брюнетки. Женщина нервничает, загнанно дыша и оглядывая кухню. Её слегка пьяному взору припадает настежь открытое окно, и Андрющенко тотчас срывается с места, подлетая к окну и запрыгивает на батарею. Хватается за оконную раму, уже просовывая туловище наружу, но полицейский успевает ухватить брюнетку за ногу, затаскивая обратно в квартиру. — Отпусти, урод! — Кричит Ирина, плюясь. Сотрудник полиции прислоняет женщину лицом к столу, скрепляя руки в наручники. Мужчина ведёт вырывающуюся Иру к выходу, а та чуть ли не желчью плюётся, крича в адрес дочери: — Мразь, ненавижу тебя! — Голос уже практически ломается. — Лучше бы я тогда сделала аборт! Женщина вместе с полицейским покидают квартиру, и в здании наконец-то повисает тишина, от которой в ушах гудит противно. Елена собирает все документы в папку, засовывая в коричневую сумку. Поднимается со стула, забрасывая сумку на плечо и отряхивая чёрный пиджак, а потом произносит: — Я позвоню вам, когда можно будет забрать разрешение, — И тут же ретируется из квартиры, оставляя девушек самих. Кристина молчит, обдумывая всё произошедшее за последние пол часа, и находится в полном сокрушении. Переводит взгляд на так же молчащую Лизу, что как каменная статуя, даже глазом не ведёт. По впалой щеке стекает одна единственная слезинка, нависая на подбородке и капая на ногу. Андрющенко даже не дышит. Затаивши дыхание, смотрит в одну точку, прокручивая услышанные из уст матери слова по кругу. А ведь и вправду, было бы лучше для всех, если бы Ирина сделала аборт, не мучая не себя, не Лизу. — Лиз? — Практически шёпотом произносит Захарова, аккуратно кладя руку на плечо татуированной. Андрющенко от такого жеста Крис слабо содрогается, возвращаясь в реальность и хватается за приводы, покидая кухню. Направляется в ванную комнату, запираясь на замок. Брюнетка вновь дает волю эмоциям и чувствам, прекращая сдерживать крупное течение и по бледным щекам градом начинают скатываться жгучие слёзы, а от кафельных стен отбиваться тихие всхлипы. Лизе больно. Лизе обидно. Сердце истекает кровью, а на душе скребут сумасшедшие кошки. Андрющенко с каждым днём становится всё более стыдно за свое существование. Она приносит всем окружающим кучу проблем и забот, за что девушка хочет просто взять кухонный нож, воткнуть в грудь, прокрутить, прочувствовать всю ту боль, расплатится за все доставленные хлопоты и расходы, и наконец-то стереть себя с лица земли. Растворится где-то в закромах воспоминаний близких, стать лишь серым бликом, что со временем просто развеется в воздухе, как прах. Захарова подходит к двери, аккуратно стучась и произнося: — Лизок, — Голос насторожен. — Ты в порядке? Слыша голос за дверью, Лиза делает глубокий вдох, зглатывая слюну. — Лиз?.. — Голос становится напуганным. — Да, — Всё же произносит своим охрипшим голосом Андрющенко, устало прикрывая глаза. Крис тотчас облегчённо выдыхает, слабо ведя головой. — Всё нормально? — Вкрадчиво спрашивает Захарова, прислоняясь ладонью к деревянной двери. Лиза громко выдыхает, сжимая ладони в кулаки, как только может, и загнанно произносит: —Д-Да, — Дрожь в голосе начинает возрастать. — Дай мне минут десять, — Еле сдерживается, чтобы не зарыдать навзрыд в тот же миг. — Ладно, — Кивает Кристина, поджимая губы. Тут, в разговор вступает Виолетта: — А покажешь потом свои татухи? — По детскому азартной тон. Крис тут же округляет свои голубые глаза, зло таращаясь на улыбающуюся Вилку. — Ты ебанутая? — Шёпотом кричит блондинка. — Какие нахуй татухи? — Обычные, — Дуется Малышенко. — Я — психолог, и я лучше знаю, как нужно общаться с пациентами, — Гордо констатирует шатенка. — Нужно всегда оставаться на позитивной ноте. Захарова на это лишь закатывает глаза, направляясь в комнату Лизы, и паралельно говоря за спину: — Ага, психолог от слова «псих». — Ой, да иди ты, — Цокает на это Малышенко. Девушки оказываются в комнате брюнетки, где царил бардак. Гора ненужных вещей, которые Лиза решила выкинуть только сейчас; открытый чемодан с одеждой и средствами гигиены, и маленькая стопка книжек. Подходя к столу, Крис взглядом цепляется за чёрный блокнот, который перед этим пролистывала Андрющенко. Медленно беря предмет в руки, Захарова сначала осматривает обложку, круча и верча во все стороны, а потом аккуратно открывает на первой странице. На белой бумаге разползлись красивые полосы и узоры, что в совокупности сотворяли рисунок девушки. Та кричит, её уста разрываются, а по щекам стекают кровавые слёзы. Всматриваясь в этот рисунок всё больше и больше, Кристине эта девушка начинает казаться знакомой. Будто она знает о ней всё, будто знакомы они всю жизнь. Будто это она. Боль, агрессия, страх и безысходность видны на каждой линии карандаша; они текут по рисунку, как по венах. А переворачивая на следующую страницу, красивым почерком выведен стих: «Ты сказал, что словишь, не смотря на боль и страх. Ты сказал, полюбишь, не смотря на шрамы в глубине. Сказал, залечишь, не взирая на свои. И вот, лежу уж третий день я бездыханно. И вот, шрамы незалеченные кровоточат, и на сердце, и на душе. Говорил, что словишь — не словил. Говорил, полюбишь — невзлюбил. Говорил, залечишь, а в итоге лишь убил.» Блондинка несколько раз внимательно перечитывает, про себя подмечая, что Лиза талантлива во всём. За что бы девушка не бралась, всё выходило изумительно, хоть сама Андрющенко это и отрицала. — Что это? — Любопытно заглядывает Кристине за плечо шатенка. Захарова тут же захлопывает блокнот, оборачиваясь к Вилке, что смотрит непонятливо. — Ничего, — Отстранённо бросает Крис, возвращая блокнот на своё прежнее место. Малышенко на это лишь пожимает плечами, подходя к подоконнику и удобно усаживаясь. — Странная ты, — Непринуждённо заключает Виолетта, открывая окно и закуривая. — С хуя ли? — Супит брови девушка. — Да просто, — Вновь пожимает плечами та. Захарова на это лишь ведёт головой, задумываясь о том, кто из них обеих ещё странный. Спустя минуту, в комнате оказывается Лиза. Лицо слегка опухшее, а на глазах краснота. Поднимает свой уставший взгляд на курящую на подоконнике Виолетту, и слегка охрипшим голосом произносит: — Можешь здесь, пожалуйста, не курить? Татуированная спохватывается, в ту же секунду выбрасывая уже успевшую дотлеть сигарету. — Сорян, — Ведёт плечами Вилка, нелепо улыбаясь. Андрющенко смотрит на Виолетту так, будто хочет прямо сейчас столкнуть ту с окна прямо на двор. Такой взгляд Захарова видит впервые, и он её даже не пугает, а вводит в замешательство. Кристине страшно представить, что сейчас творится внутри брюнетки. Лиза разбита. Что-то в районе груди треснуло, разлетелось на кусочки, пронзив остальные внутренности. Сегодня она потеряла мать. И хоть Ирина сейчас находится в участке, живая и не очень здоровая, в жизни Лизы её больше нет, и никогда не будет. Андрющенко окончательно потеряла веру в родительскую любовь и заботу, ведь на своём опыте ей этого прожить не довелось. Брюнетка подъезжает к чемодану, застёгивая на молнию. Поднимая свой всё так же безразличный и непривычный взгляд на стоящую у стола Захарову, Лиза произносит: — А ты вещи вообще планируешь собирать? — Словно с упрёком. Это совершенно не похоже на ту Лизу, которую знала Крис. — А, точно, — Спохватывается голубоглазая, стукая себя по лбу и направляясь к выходу. — Пятнадцать минут и я вернусь! — Бросает Кристина уже на пороге, покидая квартиру.

***

Проходя домой, в нос сразу же врезается ароматный запах, что исходил из кухни. От этого на лице Захаровой улыбка непроизвольно растягивается, а ноги сами ведут девушку к источнику приятного запаха. Оказываясь на кухне, Крис видит за столом маму и молодого парня, от чего голубые глаза загораются. — Дэн! — Приятно удивлённо вскрикивает блондинка, тут же набрасываясь на брата с объятиями. — Сеструха, — Мягко протягивает Захаров, крепко обнимая Кристину. — А ты чё не сказал, что приедешь? — Спрашивает Захарова, отстраняясь от брата и всё так же улыбаясь. — Да вот, сюрприз решил сделать, — С улыбкой на лице произносит Денис, разводя руками. Парень с девушкой усаживаются за стол, а Жанна смотрит на детей, и нарадоваться не может, что в их доме наконец-то смех и веселье, а слёзы от счастья. Семья ужинает, обсуждая жизнь Жанны и Кристины здесь, жизнь Дениса в Америке, лишь изредка зацепляя тему отца, который так и не вернулся. Кристине от этого спокойно, никто не кричит, не буянит, не бьёт маму, дома тишина и спокойствие. А вот Жанна наоборот, сильно переживает уход мужа, о котором ни единой новости нету. Места себе найти не может, постоянно всех родственников и знакомых обзванивает, выпытывает. А когда Кристина начинает разговор о Лизе, то Жанна чуть ли не за сердце хватается, точно не готовая так рано отпускать дочь, тем более в другую страну. Но знала она всегда, что у Крис сердце доброе, что не останется она равнодушна к близкому человеку. Всегда найдет способ помочь, хоть иногда это и выходило за рамки адекватности. После долгих уговоров, женщина всё же согласно кивает, смирившись с тем, что её дочь уже выросла. Спустя пол часа разговоров за столом, Кристина покидает кухню, направляясь в свою комнату. Достает со шкафа среднего размера чемодан, слаживая лишь несколько спортивок, футболок и шорт. Но неотъемлемой частью любого багажа Крис являются — семь кепок, которые девушка бережно сложила в большой карман. Через десять минут вещи собраны, поэтому Захарова возвращается за стол к семье. Дэн роется в своем рюкзаке, что-то ища. Достает оттуда кошелек, доставая из него три купюры номеналом в тысячу долларов. Парень протягивает их сестре, а у Крис глаза чуть ли не на затылок лезут от удивления. — Не-не, — Отрицательно мотает головой блондинка. — Бери, это на мелочуху всякую, — Суёт купюры в руки Кристины Денис. — Не, твоей Катюхе ещё скоро племянницу для меня рожать, — Отмахивается Захарова. — Вам деньги нужнее. — Бля, бери и не беси, — Начинает раздражаться парень, буквально пихая деньги в сестру. Голубоглазая все же помощь принимает, суя купюры в карман спортивок. — Спасибо, — Кивает девушка, а Денис лишь теребит ту по волосам. Кристина уминает ещё один, уже четвертый по счёту кусок маминого пирога, ещё несколько раз благодаря брата, и всё таки покидает квартиру, направляясь к Лизе.