Мы обязательно встретимся.

      Смерть — вещь вполне закономерная. От этого никуда не денешься и не скроешься, нет универсального средства, чтобы всего этого избежать. Ни мантии-невидимки, ни чего-то подобного. Рано или поздно все уйдут. И всё равно, кто бы как ни готовился, ни чувствовал «леденящего дыхания», каждый раз это было неожиданно.       Время после Сашиной смерти тянется долго, сливается в одну единую полосу и невозможно понять, где ещё было вчера, а где будет завтра. Просто сплошная серость однотипных дней, в которые Олег точно что-то делает, куда-то ходит, с кем-то общается и решает рабочие вопросы. Только вот где, когда и что это за люди он не вспомнил бы и под дулом пистолета.       Фактически, он теряет половину себя, иначе это просто не назовёшь. Действительно ведь дополняли друг друга, были одним единым целым. И как теперь существовать в одиночку медиум не представлял совершенно. Да, чисто технически он был не один, рядом всегда семья, друзья, просто близкие неравнодушные люди. Об их связи знала буквально пара человек, и они тоже в этот период не отворачиваются, наоборот, постоянно рядом.       Не дают скатиться в полнейшую апатию и уйти следом. Саша бы был этому не рад, их миссия здесь всё ещё не закончена. А, раз так, то нужно двигаться дальше, помогать больше. Теперь уже за двоих. Олег справится, обязательно справится. Брат всегда где-то рядом, он это точно знает. Даже если не на фантомном уровне, то в голове, в сердце — да.       Приходит Саша только один раз, на свои сорок дней. Обнимает, гладит невесомой рукой по голове, как всегда делал при жизни. От этого больно, очень, но настолько тепло в душе, что просто невозможно.       — Не останавливайся, иди дальше. Пожалуйста. Помни обо всём и не сдавайся. Мы обязательно встретимся, Олежик.       Невесомый поцелуй в уголок губ и Саша уходит, на прощание улыбаясь. Так, как всегда улыбался только Олегу — ярко, открыто, показывая один клык. Младшему из братьев теперь, кажется, есть, ради чего жить.       Не ожиданием, так и с ума сойти можно, но возможностью. Саша всегда держал своё слово. Теперь же жизнь хотя бы не походит на простое существование и действия по инерции. Олег на глазах расцветает, перестаёт быть тенью самого себя. У него ещё куча незаконченных дел и невыполненных планов.       Саша больше не приходит, но, тем не менее, всегда рядом. В душе, в сердце. Олег сохранил всё, все воспоминания и их общие моменты. И немного вещей. Лежащих в отдельной шкатулке. Кольца он тогда оставил брату, но цепочки и браслеты забрал, никто не был против. Это спасало в критические моменты.       Погладить немного потрёпанную кожу браслета, погладить любимый бордовый камень-амулет на цепочке... Это помогало, возвращало в реальность. Иногда даже дарило ощущение, что старший ещё рядом.       Плохо, больно, страшно. Одиноко. Но Олег справляется, в конце концов, он не один и никогда не будет.

* * *

      С момента Сашиного ухода проходит уже десять лет. Олег смог, научился, привык справляться самостоятельно. Не сразу, но смирился, что за плечом нет поддержки второй половины. Подстроился под изменившийся мир. Наверное, не приди тогда брат, он бы точно сломался. Но всё идёт, как идёт, по-другому не надо.       Утром в годовщину Олег едет на кладбище, привозит любимые чёрные розы. Сидит долго, разговаривает, рассказывает, что у него и как, хотя Саша, конечно, и так всё знает. Но так как-то легче, спокойнее. Возникает некоторый эффект присутствия.       — Я всё ещё тебя люблю, Саш. Ты бы знал, как...       Кончиками пальцев оглаживает ледяной камень, всё-таки не сдержав пару слезинок. А обещал ведь... Но сегодня можно. По шее проходит порыв тёплого ветра и, даже если это не знак, просто становится легче.

* * *

      Домой идти не хочется, так что Шепс просто присаживается на скамейку у подъезда, закуривает. Так и не смог бросить.       И тем неожиданней получить по лбу мячом. Отскочивший инвентарь он ловит на автомате. Иногда детские игры всё-таки травмоопасны, причём не только для самих игроков. Все ругательства застревают в горле, стоит только развернуться в нужную сторону.       К нему с виноватой мордашкой несётся мальчишка лет десяти, с невозможными болотными глазами, уже острыми скулами и чуть пухлыми губами. Только волосы каштановые. Его Саша.       — Простите, пожалуйста! — мальчишка упирается ладонями в колени, пытаясь отдышаться. — Можно мячик?       Горло сводит непривычным спазмом. Приходится прокашляться, перед тем как отвечать.       — Забирай, футболист, — мячик в чужие руки перекидывает. — И постарайся больше в людей не попадать.       — Агась! — пацанёнок кивает, сунув мячик под мышку. — Я, кстати, Саня! Новый жилец тут. Видел Вас вчера. Вы же тот самый, из телевизора?       Очень хочется материться, даже имя то же самое. Видимо, чтобы точно опознал и не перепутал. Если судьба или что-то такое есть, то оно медиуму точно благоволит.       — Олег, — руку протягивает, тут же пожатую. — Можно без «дяди». И да, тот самый.       — Тогда будем знакомы, дядь Олег! — и уносится довольный обратно к своей команде, уже вовсю размахивающей руками.       Да уж, упрямства его Саше было не занимать что тогда, что сейчас. Года идут, а ничего совершенно не меняется. На лице расцветает тёплая улыбка. Сейчас он брата точно никуда отпускать не намерен, а подружиться с ребёнком не так сложно. Цели у него более, чем благие.       А там, может, и вспомнится что-то из прошлой жизни.