Лед тает от тепла твоего сердца

       Очередная метель в их городе задерживалась уже второй день, не прекращаясь ни на минуту, чем портила настроение почти всем местным жителям, кроме разве что ярых домоседов, которые только радовались, что наконец-то можно законно отдохнуть от будничной суеты. Но Хенджину было совсем не весело, их с братьями и сестрой за все это время почти ни разу не выпустили на улицу, разрешая находиться там минут десять максимум, и то на крыльце, не дальше. Соответственно, все это время они с Сынмином снова не виделись. Благо на сей раз, предполагая такой исход событий, он заранее предупредил парня, что если в такую погоду будет отсутствовать, с ним все в порядке и просто не имеет возможности прийти. Но на душе от этого легче не становилось, как представит одиноко сидящего на льду Сынмина с грустным лицом, которого постепенно заметает снег, пока в конце концов не превратится в сугроб, становилось ужасно стыдно. Будто опять нарушил свое обещание приходить каждый день, несмотря на то, что предупредил. Всю ночь думал об этом и вместо того, чтобы успокоиться, окончательно добил себя и ужасно соскучился по Сынмину. Никак уснуть не мог, обнимал подушку, хоть она и совсем не походила на парня, никто не запрещал представлять, будто тот стал человеком. Иногда подобные фантазии прилипали к нему надолго. Представлял как бы Сынмин выглядел, будь он обычным человеком, хотя в таком случае они, скорее всего, и не встретились бы наверное. На самом деле, размышляя над этим, он задался вопросом, а был ли бы парень таким, каким является прямо сейчас. Вряд ли, ведь так он жил бы среди людей и вырос бы таким же как все, простым парнем с простыми интересами. Поэтому, скорее всего даже хорошо, что Сынмин тот, кто он есть, а не человек. Но вот если бы парень вдруг прямо сейчас стал человеком, Хенджин бы влюбился в него по новому, и у них бы были все шансы остаться вместе без каких-либо преград. По крайней мере, в это хотелось верить, и очень легко мечталось, причем каждый раз, когда выдавалась свободная минутка. И сейчас, проснувшись с самого утра от шорохов в комнате, первое о чем подумал Хенджин, это то, что неплохо было бы сейчас пойти к Сынмину. С чем на сонную голову и решил поделиться с братом. ー С ума сошел?... ー даже только проснувшись и соображая с большим трудом, он понимал, что это крайне плохая идея - выходить надолго в такую погоду на улицу. ー Какая улица? Ты видел что там происходит вообще? ー он приоткрыл тяжелые шторы, показывая белоснежный зимний пейзаж, хорошо указывающий то, что на улицу и правда на долгое время лучше не выходить.        Оба впервые такое видели: ни в одну зиму метель никогда не была такой сильной, порой даже через окно было слышно, как свистит ветер, звучало впечатляюще. Вчера вечером Хенджину даже начало казаться, что вся эта погода - дело рук Сынмина. Расстроился из-за его отсутствия, а там все пошло, как снежный ком, день за днем, мало ли он еще и на погоду влиять может, звучало вполне правдоподобно. И возможно, их встреча единственное, что может спасти, и бедный городок не будет похоронен под горой снега. За окном безумно красиво, конечно, глупо спорить, никакой грязи и слякоти, только ветер и большие белые хлопья, поспешно падающие с неба. Обидно, что нельзя провести это время с Сынмином, лишь бы только на новый год такой погоды не было, иначе вовсе тоска полнейшая. ー Хенджин… Я понимаю, ты… Соскучился по нему. Но родители все равно не выпустят тебя. Я тем более… ー младший обиженно закутался в одеяло и завалился обратно в кровать, все равно сегодня ничего интересного в его жизни не будет, а так хотя бы помечтать о встрече с Сынмином можно в полном одиночестве. ー Уверен, твой Сынмин сейчас тоже дома и… Тоже скучает. ー В этом Хенджин и не сомневался даже, поэтому и грустил. ー Может уже завтра или послезавтра сможете увидеться, как только вся эта буря утихнет… С одной стороны, парень очень ценил поддержку брата, ведь по сути, кроме него больше никто и не знает о том, что он чувствует к Сынмину на самом деле. Но на его слова все еще немного обижался, вернее даже не конкретно на старшего, а на то, как неприятно сложились обстоятельства. ー Ты не понимаешь… ー последовал бубнеж из-под одеяла. ー Он очень ранимый… И ему очень одиноко… ー он расстроенно сжался в комок, оставив снаружи одни ноги, чем брат и воспользовался, пройдясь пальцами по открытой ступне, чем вызвал в нем не только неприятное чувство щекотки, из-за которого Хенджин раздраженно дернулся, но еще и недовольное ворчание. ー Думаю, твой Сынмин сейчас тоже со своей семьей… От осознания того, что это далеко не так, на душе кошки заскреблись еще сильнее, внутри разрывая уже в кровь. ー Нет у него семьи… ー только после того, как сказал, понял насколько странно это прозвучало. ー Ну в смысле… Они не в городе просто. ー Быстро выкрутился, но даже за эти пару секунд брат успел недоуменно нахмуриться. Впрочем, даже после уточнения Хенджина лучше не стало: подумал, что, должно быть, в такую погоду Сынмину одному дома и правда скорее всего одиноко. Представил себя на его месте без родителей и младших, хоть и было бы гораздо спокойнее, но в то же время скучно, долго без них тяжело, несмотря на то, что периодически и хотелось побыть в одиночестве. ー Я понимаю, ты волнуешься… Уверен, все в порядке, не беспокойся о нем. ー Но не волноваться Хенджин не мог, особенно если все происходящее на улице действительно из-за его долгого отсутствия. Прямо замкнутый круг - он не может встретиться с Сынмином, а тот грустит и из-за этого метель становится все сильнее. ー Ты разве не можешь ему написать? ー хоть сейчас и слабо ловила сеть, написать кому-то все еще было несложно, старший собственно только этим и занимался все последние дни взаперти дома, переписываясь с друзьями. Но и здесь Хенджину не повезло. ー У него нет телефона… ー судя по его рассказам, уже боялся представить, какое мнение о Сынмине сложилось в голове брата, но не рассказывать же правду? Ладно не поверит, так еще и подшучивать потом будет. Не вести же его на лед, да и не пойдет скорее всего, а вдруг если пойдет, Сынмин испугается и не придет, что вряд ли конечно, но будет крайне неловко, тогда шуточек в свою сторону точно не избежать. ー Да что же… ー совсем безвыходная ситуация: ни написать, ни позвонить, ни тем более вживую встретиться возможности нет. Хотя ему показалось странным, что у парня в таком возрасте нет телефона, даже самого простого, на который можно было бы звонить. Хенджин привстал, все еще укутанный в одеяло, и уставился жалобными глазами на старшего, походя на печальную гусеницу. Надеялся, что хотя бы это поможет ему, и брат поговорит с родителями, чтобы они отпустили его ненадолго на улицу. ー Не надо… Фокусы свои. ー Он прикрыл глаза младшего рукой, но тот все пытался выглянуть из-за нее и поймать его взгляд. ー Дома сиди. Или сам с ними говори. ー С чего их разговор и начался изначально, тем и закончился, брат хоть и сочувствовал ему, но увы, ничего изменить не мог, как бы Хенджин не уговаривал его своим несчастным видом. ー Ну правда… Опасно. ー Тот расстроенно опустил взгляд и повалился обратно в кровать, полный разочарования, уже мысленно готовя план побега.

…

ー Ну пожалуйста-а! ー когда лежать в кровати надоело, Хенджин все-таки решил попытать удачу и самостоятельно уговорить родителей, но пока все впустую. ー Дом Сынмина недалеко! Он там совсем один… Отец вышел из комнаты почти сразу, то ли чтобы не устраивать скандал, то ли просто устал говорить на эту тему. А вот маме пришлось остаться выслушивать это в сотый раз за все эти дни. ー Хенджин, в чем проблема написать ему или позвонить?... Я не пущу тебя никуда, с ума сошел? ー она всячески старалась сохранять спокойствие. Ранее веселый и жизнерадостный сын с каждым днем все больше увядал на глазах, даже из комнаты почти не выходил, хотя бы ел еще, уже хорошо. ー Да нет у него телефона… ー брови парня сложились тоскливым домиком, нечасто его можно увидеть настолько расстроенным. Обычно, когда ему было грустно, это не ощущалось так серьезно, да и поводы были мелочные, мягко говоря. Сейчас же без слез на него не взглянешь. ー Я не долго! Клянусь тебе… ー но торг не работал уже пару минут назад, поэтому сейчас его использовать было бессмысленно. ー Тем более, я же буду у него дома… Там тепло. ー Мысленно надеялся, что прямо сейчас не краснеет от стыда, иначе мама быстро поймет, что он нагло врет ей. Конечно не хотелось врать, но по другому выпросить не выходило, впрочем так тоже. ー Нет. Хенджин, я все сказала. Там дороги замело, ты только их переходить до утра будешь. ー Мама встала со стула и уже хотела выйти из кухни, завершив разговор, но сын жалостливо взял ее за руку, пока в соседней комнате уже во всю начинали бушевать младшие братья. ー Пожалуйста… ー последняя попытка, дальше идти некуда, только поссорятся и тогда точно не отпустят. ー Нет. ー Пришлось отпустить ее, и та, сочувствующе вздохнув, удалилась из комнаты.        Хенджин сел на старую скрипучую табуретку, снова повесив нос. Ни о чем другом, кроме Сынмина, думать он не мог. О том как ему сейчас одиноко и как он страдает там на этом холодном льду, куда в такую погоду даже птицы не прилетят. Всю жизнь, которую помнит, парень жил в одиночестве, изредка видя людей, которые даже не могли к нему прикоснуться, а видя его, вовсе пугались, скорее всего. А тут, когда наконец появился кто-то, кто показал ему, что такое тепло, приятное времяпрепровождение, общение и любовь, просто пропадает так надолго. Сначала заставил привыкнуть к себе и привязаться, а потом испарился, будто издевается. Так думал Хенджин и из-за этого ему было ужасно стыдно перед Сынмином.

…

       Подумал, что, если тепло оденется, теплее, чем обычно, чтоб вообще одни только глаза были видны из-под слоев одежды, пускай двигаться будет тяжеловато, то ничего страшного с ним на улице не произойдет. И сразу не будет страшен ветер, холод пропадет, а дороги расчистятся, и Хенджин сможет навестить своего дорогого друга. По правде, он с самого утра размышлял над вариантами, как можно просто сбежать тихонько, а потом вернуться. Конечно его отсутствие заметят, сколько бы людей в их доме не было, тяжело заметить отсутствие того, кто отсвечивает ярче всего, к тому же весь день упрашивал о выходе на улицу. Наругают скорее всего, причем сильно, наверное даже накажут, но оно того однозначно стоит. Хенджин просто придет, скажет Сынмину, чтобы тот не беспокоился из-за его отсутствия, они поговорят, обнимутся, а там может даже и метель утихнет. Но если нет, парню наверное уже будет немного легче переносить его дальнейшее отсутствие, до тех пор пока погода не перестанет быть так жестока к ним.        Он таскал из всех уголков дома теплую одежду: водолазку, свитер, даже старую майку под теплые лыжные штаны, которые пришлось тайком взять у старшего брата; решил, что наденет несколько пар спортивных штанов. Варежки и шапку забрать к себе в комнату было проще всего, они мелкие и никто бы не заметил даже, если бы проходил мимо. Но сердце каждую такую вылазку все равно бешено колотилось, парень боялся, что его поймают, и тогда не только накажут, но еще и с Сынмином не увидится. Труднее всего было забрать куртку, так как она громко шуршала, и обувь, так как ее отсутствие заметить проще всего, ибо все остальные вещи спрятаны по шкафам, а она лежала на виду. А сбегать Хенджин решил через окно их с братом комнаты, не зря постоянно смотрел на этот большой козырек над дверью, выходящей на задний двор, с мыслями о том, что здесь наверняка легко сбежать, теперь вот подвернулась возможность проверить это.        Волнение непрерывно тревожило сердце, да так, что Хенджин почти передумал сбегать, несмотря на то, что уже надел на себя почти всю собранную им одежду. Всю остальную, самую массивную и заметную, включая обувь, спрятал под кровать, вряд ли туда кто-то заглянет. А пока нужно было залезть под одеяло с головой, якобы всячески пытается смириться с тем, что к Сынмину его никто не пустит, и дождаться начала ужина.        Ожидая, уже успел зажариться во всей этой одежде под теплым одеялом, но точно знал, что его вот-вот позовут, будь то брат или мама, кто-то из них точно зайдет. И здесь Хенджин не прогадал. Несмотря на то, что это их общая комната, старший опасливо постучал в дверь и только после этого зашел, дабы позвать есть и проверить чем вообще он тут один в горе занимается. Хоть парень и знал, что так произойдет, все равно был тронут тем, что брат пришел к нему, но никак не отреагировал, сделав вид, будто спит. ー Хенджин… ー тихо позвал его старший, неспешно подходя к кровати. Вместе с этим с каждым его шагом сердце парня билось все сильнее и сильнее. Если тот вдруг вздумает снять с него одеяло - план провален. Хотя уж лучше его раскроет брат, он лишь немного поругается и отстанет, родителям рассказывать точно не станет, быть может только на весь оставшийся день прилипнет к нему, как репейник к волосам, дабы точно не сбежал, а это всяко лучше любого наказания от родителей. ー М?... ー постарался хмыкнуть как можно более сонно, дабы звучало правдоподобнее. ー Ты забастовку решил устроить?... Тот тяжко вздохнул из-под одеяла. Какое бы плохое настроение у него не было, своей семье забастовку точно устраивать бы не стал, слишком любит их. ー Нет… Просто аппетита нет… И настроения… ー и то, и то чистая правда, хотя с настроением сейчас уже немного получше, ибо предвкушал скорую встречу с Сынмином, стараясь не думать о будущем наказании. ー Потом поем… ー а может и нет, так как вернется и сразу нагоняй получит, там уж лучше просто спать идти и ждать до утра, пока родители и брат остынут. Кровать рядом промялась, старший сел рядом, положив руку ему на плечо. Хенджину лишь оставалось молиться, что он не почувствует мягкий свитер через слой одеяла, и машинально, на нервах сжался в комок. Даже не видя лица старшего, чувствовал, как брат не знает, что сказать, хотя очень хочет. Снова стало стыдно, тот так волнуется за него, а он прямо сейчас собирается сбежать и ослушаться его, несмотря на всю помощь. ー Скоро все закончится… И вы увидетесь. ー Даже быстрее, чем парень думает. Помолчав еще полминутки, старший больше не нашел слов поддержки, так как все уже больше сотни раз сказал ранее, поэтому решил сменить тему. ー Спускайся, когда проголодаешься. Папа пожарил курицу. ー Звучало соблазнительно, в очередной раз Хенджин задумался над тем, чтобы остаться дома, но променять Сынмина на жаренную курицу было бы весьма глупо. ー Я специально для тебя боролся с мелкими за твою любимую часть. ー Оба усмехнулись и захотелось даже вылезти из-под одеяла, но никак нельзя, пришлось продолжать сидеть и париться там. ー Спасибо… ー чувство стыда нарастало все больше, брат так старается для него. Обычно они не так часто разговаривают по душам, но с той ночи, когда Хенджин признался, что ему нравится Сынмин, почти каждый их разговор наедине сопровождался теплыми советами и понимающими взглядами. Жаль, что уже поздно отступать, большая часть миссии сделана, все равно оделся, сходит быстро, на этот раз точно не станет задерживаться. Просто объяснит все, успокоит Сынмина и вернется обратно.

…

       Сбежать через окно не составило труда, сначала Хенджин боялся, что из-за скоса козырька и большого количества снега на нем может соскользнуть и упасть, тогда точно даже дорогу перейти не сможет. Но все прошло гладко, а главное почти беззвучно, впрочем вряд ли через закрытое окно кто-то услышал бы, как он спрыгивает с крыши. Он аккуратно прокрался под всеми окнами, которые встречались ему по пути к дороге. И первые пару минут после выхода на улицу, с непривычки, было действительно немного прохладно, но со временем стало немного легче, по крайней мере тело перестало вздрагивать от любого дуновения ветра. Надолго это или нет, не столь важно, пока большей части его тела было тепло и имелись внутренние силы - нужно идти, желательно, как можно быстрее. Так как по выходу из дома стал бояться, что если кто-то заметит его отсутствие, то может пойти следом, а этого ему совершенно не хотелось. До конца ужина оставалось около часа, после чего старший брат с большой вероятностью вернется в комнату и заметит его отсутствие. Обычно дорога до Сынмина занимала у него около получаса, Хёнджин понадеялся, что несмотря на снег и ветер, это время не изменится. Нужно просто идти быстрее, и он успеет вернуться вовремя. Все равно скорее всего заметят и отругают, но волноваться за него родные будут уже гораздо меньше. Необходимо лишь поторопиться, четко и быстро рассказать все Сынмину, успокоить его, а после также быстро уйти, что будет, наверное, очень тяжело сделать, но по другому никак. В конце концов, не в последний же раз видятся. Сейчас просто хотелось доказать парню, что он не бросил его, не забыл и сдержит свое обещание быть рядом. Разумеется и самому хотелось успокоить себя же, ибо надоело столько времени непрерывно испытывать чувство стыда и вины. Поэтому, дабы не терять времени, Хенджин почти всю дорогу мысленно репетировал что будет говорить, заучивая все, как стишок в школе, что даже немного помогало отвлечься от холода.        На половине дороги уже начали замерзать ноги, при желании парень наверняка даже не смог бы пошевелить пальцами, что он успешно списывал на теплые носки, которые занимают все пространство в ботинке. Теперь уже тело дрожало постоянно, снова стал сочувствовать Сынмину - ощущение крайне неприятное, а тот испытывает его беспрерывно. Когда все тело дергается, как в припадке, хочется просто раздраженно ударить себя или прикрикнуть. Руки, хоть они и в варежках, из карманов Хенджин старался не доставать вообще, только когда шарф спадал с лица, дабы ненароком не выпускать хотя бы незначительную долю тепла, ибо сейчас важно любое количество теплого воздуха под одеждой. На ресницах уже замерзал конденсат от собственного дыхания, которое через шарф поднималось наверх. Радовало, что хотя бы очки не носит, иначе ушел бы куда-нибудь далеко в лес, не видя дороги. Хотя какие-нибудь очки лыжника, наверное не помешали бы, лицо не так сильно мерзло бы. Со временем Хенджин начал жалеть, что не взял с собой грелку или просто не налил теплую воду в пакет, неплохо помогло бы продержаться в тепле еще дольше. Каждый раз когда ледяной ветер с силой дул в лицо, он старался ускоряться, но со временем снова замедлял шаг; снег доставал лишь до щиколотки и все равно весьма затруднял ходьбу, ноги очень быстро уставали. Проще всего было идти по дороге, так как там хоть и редко, но ездили машины, разгоняя снег, тогда как на пешеходных дорожках уровень почти достигал колен. Еще одной трудностью на этом нелегком пути было то, что под столькими слоями одежды весьма тяжело дышать. Хотелось просто лечь на землю и больше не вставать, пока дыхание не наладится. Но останавливаться Хенджин себе не позволял, время шло, к тому же, в его случае движение - жизнь, и без него точно прям здесь сляжет навсегда, похороненный под снегом.        Одновременно и жарко, и холодно, мерзкое состояние. Лицо мерзнет, ноги мерзнут, еще и штанина намокла, под курткой вспотел уже, руки тоже уже варятся в карманах, уметь бы распределять температуру равномерно по всему телу, цены бы такой способности не было. А тем временем на горизонте сквозь снег уже начал виднеться пляж, через который Хенджин всегда шел к Сынмину. Вспоминался день их первой встречи, когда он еще даже не подозревал кого может встретить на льду. Вот бы и сейчас Минхо бежал за ним с желанием ударить, тогда не было бы других вариантов, кроме как бежать вперед, не обращая внимание на усталость. Гораздо быстрее добрался бы, а ведь еще предстоит обратная дорога, но хотя бы морально легче она станет. За время пока он шел, мимо проехало всего две машины, и обе обеспокоенно остановились рядом с ним, водители спрашивали в чем дело и почему он один здесь в такую погоду. Каждый раз Хенджин просто указывал на ближайший дом и говорил, что живет там, и выходил к соседям, чтобы взять что-то или, наоборот, отдать.        Как только нога Хенджина ступила на лед, его радости не было предела, этому холодному аду не суждено длиться вечно, совсем скоро все наконец закончится. Тем временем пальцы на ногах он уже почти не чувствовал, и надеясь, что ему лишь кажется это, продолжил путь, а от холода не помогало уже даже собственное дыхание. К тому же, парень так устал с тех пор как вышел из дома, что сейчас уже был готов просто упасть без сил. Но сейчас нужно было взять себя в руки, осталось совсем немного, преодолеет туман и уже можно будет звать Сынмина. И вместе с тем, как густой туман вместе с метелью поглощал его в белоснежную пустоту, становилось все холоднее. Поблизости больше не было мест, где возможно было спрятаться от ветра, и порой он даже заставлял парня покачиваться, не говоря о том, что при этом еще и затрудняется ходьба. ー СЫНМИ-ИН! ー собрав все силы в кулак и набрав ледяной воздух в грудь, прокричал Хенджин, уставившись в далекий горизонт. Ветер усилился, практически сдувая с ног, но на этот раз это даже радовало, так как означало, что Сынмин уже рядом, и они наконец увидятся. Застывшая на ресницах влага давала о себе знать - смотреть через эти ледышки уже было невыносимо, поэтому пришлось все-таки вытащить руку из кармана и варежками постараться стереть это все с бледного лица. Открыв глаза, увидел почти размытый силуэт, который с каждой секундой становился все более четким, постепенно приближаясь. Глаза по-прежнему были влажными, но из-за постоянно падающего снега Хенджин не мог ничего сделать с этим, так и так уже весь мокрый и замерзший был. ー Хенджин?... ー донесся до ушей, спрятанных под шапкой, тихий расстроенный голосок. ー Сынмин! ー остатки сил у него ушли на то, чтобы пробежать несколько метров и обнять парня, пока к глазам с неимоверной скоростью подкатывали слезы. Сам не знал почему так отреагировал: то ли сильно соскучился по нему, то ли боялся, что что-то случилось за время, пока они не виделись. ー Прости, что меня не было так долго… ー ненароком прислонился щекой к ледяному лицу Сынмина, не обращая совершенно никакого внимания на обжигающее ощущение холода. Сейчас уже совершенно все равно на подобное, осталось немного. ー У меня не было возможности… Эта погода… Прости… Прости меня… Я обещал быть рядом… ー тем не менее, Сынмин обнял его еще крепче, впиваясь ледяными пальцами в спину. Видимо шестое чувство не подвело Хенджина, парень действительно очень соскучился, в чем сомнений и не было. ー Я очень хотел прийти… Но не мог… ー все, что он так долго репетировал, повторял про себя всю дорогу, полностью выпало из головы, как только парень появился в поле его зрения. ー Я испугался… Ты говорил, что все в порядке… И ты вернешься… Но было страшно… ー сам Сынмин тоже еле сдерживал слезы, хотя особо даже не пытался. Собираясь у глаз, влага почти сразу замерзала, превращаясь в крошечные льдинки, которые падали на плечо Хенджина, скатываясь по нему и пропадая в снегу. ー Прости… Прости, что заставил волноваться… Я никогда не брошу тебя… Даже если растаешь, буду ждать и приходить каждый день, проверять вернулся ты или нет… ー он чувствовал, как щека прилипла к щеке Сынмина, но от этого только больше хотелось прижаться к нему. Несмотря на то, что дрожала уже даже челюсть, не говоря об остальном теле.        Парень отстранился от него, обеспокоенно смотря на замерзшего парня, который все больше начинал походить на него своим видом. Весь бледный, практически сливался со снегом, одни щеки, да нос сияли красными пятнами, а ресницы снова превратились в ледышки. Даже губы, которые до этого всегда были налитые кровью и сияли розовым, сейчас стали мертвенно-бледными, и не помогало даже теплое дыхание и шарф. И точно так же дрожал, Сынмин даже начал понимать эту тревогу Хенджина за него, со стороны действительно выглядит пугающе, особенно учитывая, что для человека такое состояние совсем не свойственно. ー С тобой все хорошо?... Ты выглядишь… ー не нашел и подходящего слова, попросту даже не знал, как описать то, что видит, а внутри это зрелище вызывало лишь страх и жалость. ー Я з-замерз очень… ー несмотря на свое состояние, Хенджин старался улыбаться и не отпускать Сынмина, держался за его футболку дрожащими руками, будто это их последняя встреча. ー Но в-все в порядке… Я… Я п-пришел ненадолго… М-мне с-скоро, нужно уходить… П-прости… Но Сынмина больше волновало не то, что он скоро уйдет, а сможет ли тот вообще дойти до дома. Как бы парень не пытался убедить его в том, что все в порядке, он понимал, что это совершенно не так, особенно в моменты, когда улыбка предательски спадала с лица Хенджина, обнажая его истинные эмоции. ー Ты замерзнешь… И пропадешь навсегда… Лучше сейчас иди… ー эта встреча была слишком короткой, но Сынмин чувствовал, что если парень не уйдет прямо сейчас, может случиться неизбежное. ー Н-нет… М-мне… Н-нужно кое-что сказать… ー заикаться он стал все чаще, как и делать паузы между словами. ー Я… Я не п-пропаду… Я вернусь… П-пожалуйста… Н-не бойся… Я обязательно… Вернусь… Я… Очень л-люблю т-тебя… ー он еще сильнее вцепился в футболку, чувствуя, что тепла внутри практически не осталось, даже под курткой, где еще пару минут назад было так жарко. Уже даже не знал, а не врет ли он прямо сейчас Сынмину и сможет ли вернуться когда-то, или возвращаться будет некому. ー П-просто… Я в-волновался… Что т-тебе здесь… Одиноко… ー лишь на мгновение закрыв глаза, Хенджин почувствовал, как по щеке прокатилась горячая слеза, замерзая прямо на его коже. ー Хенджин… Прошу тебя, иди домой… Мне страшно… Парень вновь одарил его своей неестественной, несчастной улыбкой, снисходительно смотря в глаза, как делал это всегда, когда Сынмин вел себя мило. ー Я в-в порядке… ー до последнего не признавался в том, что чувствует себя ужасно прямо сейчас. Тело непрерывно тряслось, ноги подкашивались, а сил держаться на них становилось все меньше. Даже не знал что делать, только сейчас понял какой идиот на самом деле. Подвел своим глупым поступком всех: родителей, брата и Сынмина. Решил геройствовать, мол, все нипочем, раньше ведь получалось, но кажется на сей раз подобную оплошность вселенная не простит ему. Но нельзя позволить Сынмину догадаться об этом. ー П-просто… Н-немного… Х-холодно… ー это все равно, что не говорить ничего. Ноги болели, как и руки, а щеки горели, поскольку слезы продолжали течь, замирая и не доходя даже до подбородка. ー Хенджин, ты обманываешь меня… Таким печальным Хенджин его еще никогда не видел. Совсем как человек: губы надулись, брови тоскливо скривились, а глаза сощурились, устав от вечного потока мелких льдинок. ー П-прости… Я… Б-боялся за т-тебя… ー дабы Сынмин больше не видел его лица, он снова обнял парня, прижимая к себе с той силой, с какой только мог делать это сейчас. ー Обещай, что… С тобой б-будет все в п-порядке… Пока м-меня не будет… ー и кажется, это займет слишком много времени, если такое количество вообще существует. Хенджин уже подозревал, что даже дороги до дома ему не видать, хотелось разрыдаться на месте, но пришлось лишь мысленно корить себя за ту глупость, что совершил на эмоциях, вдруг вздумав, что неуязвимый. ー Это будет долго?... ー очень хотелось верить Хенджину, хоть и получалось с большим трудом. Головой понимал, что на этом все и закончится, но верить в это не хотелось даже краем мысли. Поэтому предпочитал верить в невозможное. ー Пообещай… ー он прикусил губу, дабы заглушить физическую и моральную боль, и тут же почувствовал, как резко из нее хлынула кровь, на секунду согрев маленькую их часть. ー Обещаю… ー Сынмин ощущал, как руки Хенджина медленно сползают с его спины, как бы не старались оставаться там, но попросту не хватало сил. ー Очень долго… ー в этот момент Хенджин вспоминал свою семью, представляя сколько боли доставил им своей глупостью и наивностью. Благо сейчас, когда парень не видел его лица, можно было уже так яростно не сдерживать слезы, а телу хуже уже точно не станет, собственно, как и лучше, скорее всего.        Пальцы под варежками почти перестали двигаться, лишь неистово сжимали футболку. В какой-то момент ноги так сильно дрогнули, что Хенджин уже не смог устоять, рухнув на месте, Сынмин с трудом успел подхватить его, не давая свалиться в холодный снег. Он попытался помочь парню подняться, но тот никак не мог устоять, падая раз за разом, будто ноги во мгновение стали ватными. Дышал Хенджин с трудом, мелкими частыми вздохами, не в силах набрать полную грудь воздуха, а глаза почти полностью закрылись, несмотря на все его попытки прийти в себя. Сынмин попытался пройти с ним, дабы, возможно, донести его до людей, где ему помогут, если это вообще реально, но не смог пройти и пяти шагов, парень тянул его вниз, из-за чего в конце концов они оба упали в снег. ー Нет, Хенджин, прошу тебя… Не пропадай… ー он чувствовал исходящее от него тепло, которое тот отдавал ему, теряя жизнь, лежа на его коленях. Слезы вдруг стали такими горячими, как вскипяченная в чайнике вода, буквально издавая пар, и так и катились по лицу, не останавливаясь ни на секунду. Сынмин очень хотел помочь ему, как-то согреть, но совершенно ничего не мог сделать. Хенджин продолжал смотреть на него со снисходительной улыбкой, будто ничего не происходит, пока кровь медленно отливала от лица, а рядом с ним капали теплые, горькие слезы парня. ー Ты не можешь… Ты обещал… Обещал, что мы встретимся следующей зимой… ー но тот молчал, в то время как щеки Сынмина постепенно начинали таять, образуя на лице ямы от слез, которые безжалостно не оставляли ему шанса остаться прежним. После горячие слезы полились по шее, под футболку, растапливая все на своем пути. Он держал Хенджина за руку, придерживая его голову свободной ладонью Последними признаками того, что парень все-таки все еще жив, было лишь то, что изредка тот моргал тяжелыми ресницами, после чего было очень трудно открыть глаза. ー Ж-жарко… ー Хенджин сделал глубокий вздох впервые за долгое время. ー Как жарко… ー Все силы уходили на поддержание улыбки, дабы Сынмин запомнил его хотя бы таким, радостным, хоть и глупым. Но в какой-то момент и они закончились. И Хенджин с улыбкой уставился в пустоту, больше ни разу не моргнув и не вздохнув, пока снежинки покрывали его бледное тело, больше не тая от его тепла.        Осознав это, Сынмин издал истошный крик, сжимаясь в агонии над безжизненным телом парня. Встряхнув его несколько раз и выкрикнув имя так, что у самого в ушах зазвенело, никакого результата не получил. А из-за слез он даже не мог увидеть лица Хенджина, сквозь горячую влагу виднелись лишь глаза и смутное очертание улыбки. Вдруг Сынмин почувствовал неимоверную боль в районе сердца, за которой последовал громкий треск, эхом раздавшийся в тишине замерзшего моря. Та трещина, что появилась на его сердце после поцелуя с Хенджином, до сих пор не зажила, а теперь стала еще больше, наискосок разделив единственный орган на две части, одна из которых уже успела отклониться в сторону. Туда, где весь лед растопили попавшие внутрь слезы. И с каждой каплей, попадающей на сердце, трещин становилось все больше. Он лег на Хенджина, не прекращая плакать, в надежде, что возможно еще не все потеряно и хотя бы это тепло поможет парню прийти в себя, но все тщетно. Шея уже не могла держать голову, почти вся передняя ее часть растаяла и подняться Сынмин не мог, посему оставалось только продолжать лежать, ожидая пока его собственное сердце наконец расколется на мелкие осколки, и тогда ему не придется так мучаться от боли. Пускай новый поток слез почти не попадал на грудь, лишь когда горячая скорбь стекала по куртке Хенджина, прошлый поток слез не намеревался остывать, продолжая греть Сынмина все с той же силой. От каждого треска в своем теле он вздрагивал сильнее обычного, впервые это доставляло ему такую сильную боль, хотелось уже самому разбить себя на маленькие ледышки, возможно тогда они с Хенджином смогут встретиться. Парень когда-то говорил ему про иной мир, куда попадают души людей, быть может он сейчас там, согрелся и ждет его. Почти все сердце вытекло из груди, внутри плавали лишь мелкие кусочки, которым оставалось меньше минуты. И последнее, что Сынмин хотел видеть перед тем, как окончательно уйти, больше никогда не вернувшись в это место - улыбка Хенджина. Еле смог хотя бы повернуть голову в его сторону, чувствуя, что шея вот-вот треснет под ее тяжестью, но то, что он так хотел, все-таки увидел. Аккуратно проведя рукой по лицу, которое раньше всегда было таким мягким и теплым, ему не нужно было больше ничего в этой жизни, кроме того, чтобы быть рядом и вновь почувствовать это тепло.