Часть 1
2 ноября 2023 г., 20:58
Тишину разрывал звук ударов чайной ложечки о стенки керамической кружки, двое мужчин сидели на кухне поздним вечером за чашкой кофе. Старший не любил этот напиток, но нахождение в компании второго сглаживало горечь на языке. Или причина была в четырёх ложках сахара и половине кружки молока, которые он всё никак не мог размешать? Младший же предпочитал пить без примесей, чувствуя всю тяжесть бренного мира с каждым глотком.
Никто из них не прерывал тишину, они давно привыкли к компании друг друга, поэтому неловкость отсутствовала от слова совсем. Но по напряжённому виду шатена старший понял, что что-то тревожит его цепкий ум, поэтому в ожидание он мешал свой кофе.
— Я тебя люблю, — неожиданно сказал мужчина. Его взгляд не был направлен на человека перед ним, он заранее знал, какой ответ получит на своё признание, однако в душе тлела надежда. Шатен больше не мог скрывать это чувство, он решил для себя, что сегодня во что бы то ни стало получит ответ.
— Прости… — единственное, что успевает сказать в ответ блондин, прежде чем горло Калеба начинает стягивать удушье. Он распахивает глаза, понимая, что всё было сном. Сон, который преследует его уже больше недели.
Главный секретарь садится в кровати в попытке прочистить горло от кома, который мешал вдохнуть. Странная болезнь началась вместе со снами, в тот самый злополучный день, когда он обнаружил себя в комнате стирания.
Причина, по которой Калеб сам лично решил стереть себя, неизвестна, он кратко ввёл сам себя в курс последних дел по записи. По своей речи шатен понял, что скрыл от себя что-то очень важное, или кого-то?
Проверив время, главный секретарь понял, что уже раннее утро, четыре утра, и принял решение встать. Бредя в ванную, он по привычке начал обходить фантомные объекты, но уже дойдя до нужного его места, понял, что его путь ничего не преграждал. Тело будто подсказывало ему: из квартиры пропали вещи, но стёртая память не откликалась, какие именно.
Подойдя к умывальнику, Калеб включил кран и тут же сполоснул лицо, после чего, не глядя, протянул руку в сторону, но, схватившись за воздух, вспомнил, что стаканчик с щёткой стоит в другом месте. Он всегда стоял на левом краю, но рука привычно тянется к правому.
Во время чистки зубов мысли сами по себе возвращаются ко сну, где неизвестный ему человек, отказывает принимать чувства. Кто этот человек и какие между ними были отношения, Калеб не помнит, но понимает. Они были близки? Но правда ли существует этот человек? Куда он бесследно исчез? Почему за всё это время они ни разу не встретились? Эти вопросы вертелись в голове, когда мысли были не заняты работой.
Приведя себя в порядок, Калеб отправился в офис. Его не волновало, что в такое время никого кроме него нет на улице. Холод пробирает до костей, в такие дни бы оставаться дома вместе с… Кем? Калеб свёл брови к переносице, неспособность вспомнить потихоньку выводила его из себя, а боль в груди только добавляла раздражение.
Уже на работе, разбирая одну из стопок с документами на своём столе, мужчина то и дело отвлекается на свой коммуникатор. Проверка почты — ещё одна странная привычка, преследующая его после стирания. Но за всё это время он получил разве что пару писем от сестры, из-за которой в первую секунду чувствовал небольшую раздражённость. Она явно не тот человек, кого он ждал.
Отложив коммуникатор в сторону, Калеб закашлял, принимаясь вновь за работу. Но приступ не кончался, и, обнаружив кровь на своей ладони, он понял, что болен явно не простой простудой.
Звук оповещения распространился по комнате, и Калеб в ту же секунду, утирая губу от крови, схватил коммуникатор. Ему написал некий WINS94, умом мужчина понимал, что не помнит, кто это, но в груди резко потеплело. Открыв письмо, он обнаружил краткое послание:
— Милый, скоро приду к тебе в кабинет… — тихо произнёс шатен, как дверь без стука распахнулась. Калеб поднял глаза, и первое, что он заметил, была наглая ухмылка и хитрый взгляд.
— Ну что, соскучился? — начал говорить блондин и, не ожидая приглашения, направился к хозяину кабинета.
Калеб лишь ошарашено смотрел на наглеца, которого видит впервые.
— Как и обещал, я подумал над твоим предложением и решил парочку проблем за это время. Ах да, всё это время я был в поселение Лололошки, он пригласил нас приехать в следующий раз к нему вместе, — продолжал говорить незваный гость, не обращая внимание на недовольное лицо напротив. Блондин уже давно привык к своему вечно недовольному другу или уже парню? — В общем, к сути, сколько можно болтать вдали от тебя, я понял, что жизнь мне не мила, если не вижу тебя. Поэтично звучит, да? — сказал он и, усевшись в кресло напротив главного секретаря, выжидающе посмотрел, сняв очки.
Молчание длилось чересчур долго, красные глаза стали скользить по лицу Калеба в попытке понять, что не так. Счастливое выражение с лица начало пропадать, сменяясь обеспокоенным:
— Калеб… — неуверенно начал было говорить блондин, сжимая свои очки. Но его перебил хозяин кабинета, чьё смятение полностью перешло в недовольство:
— Вы кто и почему врываетесь в мой кабинет без предварительной записи! — сказал он строго, со стальными нотками в голосе, в то время как у самого в груди всё сжималось, а в горле начало жечь.
— Подожди, ты шутишь? — начал было незнакомец, но он слишком хорошо знал собеседника, так что понимал — это не шутка.
Истерический смешок сорвался с прежде хитрых губ, которые после растянулись в нервной улыбке. После чего это несносное выражение лица пропадает и сменяется на полное отсутствие эмоций, что так не подходит, по мнению Калеба, этому человеку.
— Кавински. Винс. Человек, которому ты десять дней назад признался в любви, — лёгкость в голосе сменилась на лёд, в глазах уже не плескалась радость, а лишь только зарождалось раздражение. Блондин проверил свой коммуникатор, после чего вновь посмотрел на Калеба. — Судя по данным номера, ты себя не стирал, но полное отсутствие понимания в твоих глаз и отродясь плохие актёрские навыки, которые убедят лишь идиота, но точно не бывшего наблюдателя, говорят о том, что ты решил скрыть процедуру, — раздражение Винса только росло, главный секретарь почувствовал, как неожиданно внутри разросся страх, желание сбежать из собственного кабинета становилось сильнее с каждой секундой.
Калеб думал, что ничего хуже уже не могло произойти, как в его горле появилось привычное чувство щекотания и присутствие инородного предмета. Он всеми силами пытался сдержать приступ, но когда кислород стал кончаться с очередным аккуратным выдохом, горло начало сокращаться. Кавински наблюдал, как мужчина напротив согнулся пополам, в то время как бывший наблюдатель набирал сообщение. Но беспокойство его накрыло, когда он понял, что, похоже, главный секретарь решил умереть в этом кабинете, вместо того, чтобы разобраться с тем, что натворил. Встав с места, Винс тут же подлетел к мужчине и, опустив руку на плече, обеспокоенно сказал:
— Тихо, успокойся, всё хорошо, давай, вдох-выдох, — и на удивление, это помогло. Калеб выпрямился и цепкие глаза старшего зацепила кровь на пальцах, сжатых в кулак главного секретаря. Кавински схватил его за кисть и силой заставил разжать руку, то, что было на ладони, смутило обоих. В крови лежали перепачканные фиолетовые бутоны, мужчины ранее не видели таких цветов.
— И что это такое, ты, идиот, нажрался с горя цветов, — уже было начал набирать обороты Винс, как внезапно поперхнулся и сам начал кашлять. К собственному удивлению, он тоже отхаркнул цветок, прямо на дорогой пол кабинета главного секретаря упал голубой бутон, не похожий на прежний.
Оба смотрели с непониманием, но тишину прервал Калеб:
— Убирать будешь сам, — не отрывая взгляда, сказал он, в то время как лужица крови под бутоном начала стекать в щели между стыком плитки. Винс поднял на него взгляд, в котором читалось от непонимания до злости.
— Тебя сейчас серьёзно волнует тот факт, кто из нас будет оттирать кровь с пола, а не то, что с нами происходит. Или ты так пытаешься отвлечь внимания от того, что стёр себя, не дождавшись меня, и что ты, оказывается, ещё и заразный?
— Кто сказал, что я заразил этим тебя, а не наоборот? — но тут же осёкся, всё-таки он видел блондина впервые, конечно, главный секретарь просматривал прежде документы на него — как-никак бывший наблюдатель, но в жизни они не виделись. Но что-то было в этом человеке ужасно знакомое, что заставляло стягиваться узел в груди всё сильнее. Если всю прошлую неделю Калеб ощущал себя так, будто потерял что-то важное, то с приходом этого человека смысл в его жизни вернулся. Младший, правда, пока не мог понять, какой именно, но какой-то точно вернулся.
— Ладно, надо с этим разобраться, отправляемся к Лололошке, я уже скинул ему письмецо о том, что ты натворил, — сказал Винс и, развернувшись, покинул кабинет, оставляя шатена со своими мыслями.
— Сейчас же! — заглянул блондин в проём двери, на что в ответ получил раздражённое вздох с закатанными глазами.
***
Калеб сидел в столовой в поселение Лололошке, окружённый друзьями. Все смотрели на него с осуждением, пока тот буравил взглядом стол в попытках понять, что произошло. Стоило только ему с Кавински оказаться в поселение, главный секретарь понял, что сегодня его ждёт выговор от всех. Первой начала Кейт: — Ты додумался стереть себя, при этом ничего не сказав мне — твоей сестре? А хотя о чём это я, ты любишь совершать серьёзные поступки, никому ничего не сказав. — Я не… — хотел было сказать что-либо в своё оправдание мужчина, но его перебил механический голос. — По моим данным, цветы, что вы принесли: глициния — род высоких древовидных вьющихся субтропических растений из семейства Бобовые; и гортензия — род цветковых растений семейства Гортензиевые. Так вы утверждаете, что эти бутоны находились внутри вас? — Да, они вышли вместе с кашлем, — сказал блондин. — Я проведу ваше сканирование, — сказала Райа. Вначале она просканировала Кавински и, ничего не сказав, приступила к Калебу. Пиксели на экране приобрели серьёзный вид, она продолжала молчать, обрабатывая информацию и сравнивая результаты с базой данных. — Действительно, в ваших лёгких находится инородное тело, оно и вызывает кашель с кровью. Смею предположить, что у вас «Ханахаки» — болезнь невзаимной любви. Никто не смел заговорить, каждый в этот момент пытался понять, что значат её слова. Райа продолжила: — Больные этой болезни испытывают дискомфорт в горле, причина тому — растение, которое поселилось в их лёгких. Она смертельна только в тех случаях, если больной получает отказ. Положительный же ответ влияет благоприятно, после чего болезнь отступает. — Я тебя люблю, — внезапно говорит Кавински, обращаясь к Калебу. Но второй, не понимая, смотрит в ответ, после чего внезапно выплёвывает бутон в руку. После уже блондин сгибается пополам в кашле, и на полу оказываются голубые цветы. — Идиот, — говорит Винс, выпрямляясь и вытирая кровь у рта. — Идиот, — соглашается Кейт. — Эй, — недовольно отвечает ей Калеб. Лололошка же предпочитает держать нейтралитет, в то время как Радан, похоже, осознал ситуацию: — Погодите, вы любите друг друга, но продолжаете болеть, потому что Калеб стёр воспоминания и болеет из-за человека, которого не помнит. Поэтому он не может принять признание Кавински и выздороветь, а Винс не выздоровеет, потому что Калеб стёр себя и не помнит его, поэтому его слова о любви не имеют веса… — внезапно запнулся, но всё же продолжил: — Ох, знаете, как-то это слишком сложно, даже для вас двоих. — Но это даже звучит нелогично, если я его не помню, почему тогда продолжаю болеть? — сказал Калеб, кивнув при этом в сторону Винса, и скрестил руки на груди. — Чувства никогда не бывают логичными, ты же в момент стирания явно не думал логически, не так ли? — ответил ему блондин, при этом отразил позу собеседника. — Прежде чем вы начнёте драться, я бы хотела дополнить, что при болезни немаловажной частью является значение цветов. Именно поэтому вам стоит обратить внимание. Глициния — потерянная любовь, жизнь после отказа. Гортензия — вспомни обо мне, — сказала Райа. — Какого ещё отказа? — крикнул Кавински. — Я просил дать мне время. Прежде чем ссора началась, Лололошка, наконец решил сказать: — Думаю, этот вопрос нужно решить вам двоим наедине, без посторонних, иначе все в итоге начнут ссориться. Все согласились и даже несмотря на любопытство, приняли решение разойтись по домам. Калеб не знал, что ему делать, но смятения в его голове рассеялись одной лишь фразой блондина. — Идём к тебе.***
Вновь двое на кухне, которую наполняет аромат кофе. Кавински не изменяет традициям, и четыре ложка сахара оказывается в кружке. Оба молчат, понимая, что обсудить следует слишком много, но никто не знает, с чего начать. Калеб смотрит на Винса и, наконец, подаёт голос: — Так, что тогда произошло? — Ты признался мне, я попросил подождать, — скучающе ответил блондин. — Подробнее можно? — раздражение начало нарастать в Калебе из-за собеседника, не желающего нормально отвечать. — Я сказал: «Прости, но мне нужно время на то, чтобы решить пару проблем. Я не могу сразу дать ответ, потому что не рассматривал тебя в этом смысле. Это не категоричное нет, просто мне нужно время», но ты, кажется, не слушал меня, — раздражённо ответил Кавински. Тишина вновь стала заполнять комнату. Калеб не мог понять, как так вышло, что он не стал слушать человека, которому только признался в любви. От мыслей в груди вновь зашевелились бутоны, вызывая приступ кашля, он вытащил лепесток изо рта. — Я тебе не отказал, — сказал блондин, смотря на фиолетовый лепесток на столе, и, сделав глоток, поморщился, после чего добавил: — Я, кстати, не люблю кофе. — А почему тогда пьёшь? — не понял Калеб, почему Винс решил об этом заговорить. — Потому что его любишь ты. Младший нахмурился, после чего встал и забрал кружку Кавински. Он вылил кофе и, достав новую кружку, заварил зелёный чай. После он поставил перед старшим напиток, запах которого начал смешиваться с кофе. — А я гадал, для кого у меня тут чай, — сказал Калеб и сел на своё место. — Но я не говорил тебе раньше, что не люблю кофе, — неуверенно ответил Винс. — Ты правда думаешь, что я бы не заметил? Ты морщишься, когда пьёшь кофе. — Но раньше ты не предлагал мне чай, — тихо сказал блондин. — Ты не спрашивал, — небрежно бросает в ответ Калеб. — Что, — зрачки Винса расширились. — Что ты только что сказал? — Ты не спрашивал, — повторил младший, не понимая, что случилось. — Откуда ты знаешь, что я не спрашивал, если ты не помнишь? — Не знаю, само вырвалось, — удивился шатен и добавил с сомнением: — Заметил, что несмотря на то, что, я не помню тебя, я чувствовал твоё отсутствие. Да и сон мне снился с признанием. — Получается, ты меня не помнишь, но твоё подсознание подсказывает, что что-то не так? — Получается так, — подтвердил мысль Калеб. — Тогда всё, что мне нужно, это напомнить тебе обо мне? — радостно подытожил блондин, после чего закашлялся, лепесток сам упал на стол. Голубой лепесток приземлился рядом с фиолетовым, тем временем младший, смотря на них, сказал: — Да, напомни или познакомь вновь, — с этими словами он поймал взглядом алые глаза и улыбнулся. Кавински, наконец, понял план прошлого Калеба и, наградив собеседника своей хитрой улыбкой собеседника, сказал: — Получается, главный секретарь замыслил какую-то игру? Так сильно боялся, что я подсознательно подстраиваюсь под тебя и теперь мне нужно, наконец, открыто заявить о себе? Хорошо, теперь тебе не придётся выискивать тайные знаки, я буду говорить всё, — озорство заиграло в алых глазах. Но Калеб ничего не ответил, он всё пытался понять, как сильно нужно было любить человека напротив, чтобы проделать всё это. Ради чего? Но вскоре он узнает причину, как-никак Винс настроен серьёзно, он напомнит этому идиоту, кто он, и вновь влюбит его в себя. На это у них будет целая жизнь, и даже болезнь не помешает им, а лишь только будет подгонять в поиске ответов.
