Глупый кролик

***

      Нил понимает, что что-то в его системе координат пошло не так, когда мысль о том, что он влюблён, набатом звучит в его голове без остановки. Он никогда не сталкивался с романтическими чувствами, не с теми условиями, в которых он вырос, и единственный его опыт в подобном закончился тем, что мать дала ему несколько пощёчин. Поэтому Нил действительно удивлён.       Он понятия не имеет о том, что с этим делать.       Но он точно понимает, чем это было порождено, осознаёт причинно-следственные связи.       Жан предупреждал его, что нездоровый интерес к некоторым старшекурсникам до добра не доведёт, но Нилу всегда слишком сложно давались намёки. Если бы кто-нибудь сказал ему, что обычное любопытство приведёт к тому, что один из объектов наблюдения прорастёт в груди белыми бутонами чувств, Джостен наверняка задумался бы о том, а стоит ли игра свеч.       Но почему-то он был уверен, что даже с предупреждением он ничего бы не изменил.       Итак, что он имеет? Неизвестность, небольшую влюблённость и Эндрю Миньярда, которого явно не волнует существование одного рыжего неловкого первокурсника.       Нил думает, что он пропал.       Вселенная думает, что всё идёт по плану.

***

      Нил заинтересовался неким Эндрю Миньярдом сразу же, как попал в университет Пальметто. Когда ты живёшь мечтой об экси, когда ты поступаешь в место, где есть экси-сборная, и когда у тебя имеется как минимум подростковая фиксация на статистике одного вратаря — это многое определяет в твоей жизни. По крайней мере, Нил мыслил именно так.       Он знакомится со своим соседом не сразу. Сначала Нил, каким-то образом, застаёт его парня и всю сборную экси, в которой тот состоит. — Привет?       Нил неловко здоровается, застывая на пороге своей новой комнаты. Внутри творится нечто, что он не может объяснить. Ну, со стороны своего детского опыта он может объяснить, почему в одном месте может собраться около десятка человек, которые будут называть его другим именем. Нил почти уверен, что среди двадцати двух имён, что он примерил на себя из-за матери, было и имя Жан, но помимо этого он уверен, что об этом никто из ныне существующих людей в этом университете не знает. Так что он действительно не может объяснить это. — Упс… кажется, это не Жан, — бормочет высокий чернокожий парень, который, Нил уверен, по всем габаритам превосходит его в два, а то и в два с половиной раза.       Но этот парень прав. Нил Джостен действительно не Жан. По крайней мере, не в этом году. — Джереми, я ведь предупреждала, что в комнату заселился ещё один парень, — комментирует девочка с радужными волосами. Нил делает пометку никогда ей не доверять, потому что она слишком разумна и слишком догадлива.       Джостен не двигается, слушая, как поднимается гул голосов. Он уже догадался, что это команда экси. Потому что среди переговаривающихся лиц был тот, кто всё это время молчал. Кто всё это время равнодушно смотрел ему прямо в глаза. По телу Нила проходит дрожь, когда он это замечает.       Чёртов Эндрю Миньярд смотрит ему в глаза прямо сейчас. Нил в шаге от смерти от сердечного приступа. Но, чёрт возьми, это была смерть с привкусом восторга.       Джостена нельзя было назвать фанатом чего-либо, потому что последние несколько лет его жизнь буквально зависела от того, насколько незаметным и неприметным он может быть. Но эй, это не значит, что Нил не может знать статистики одного парня, окей? Одного вратаря, если быть точнее. Эндрю Миньярда, который был богом на корте, если быть совсем конкретным.       Поэтому, когда Джостен встречается глазами с тем, про кого знает всё, что ему дозволено знать, он действительно паникует. Никто не может осуждать его за рефлексы, хорошо?       Он большую часть своей жизни просто бежал, поэтому развернуться и как можно скорее исчезнуть из комнаты, из общежития и в целом из города — его первая мысль. Вторая — это: «О чёрт, я уверен, что мне действительно нужно бежать». Третья: «Он даже карамелью может попасть в цель». Потому что чёртов Эндрю Миньярд, когда Нил разворачивается, чтобы уйти, кидает ему в затылок карамельку. Чёртову клубничную сосательную конфету.       Нил не знает, он больше возмущен или восхищён тем, что его НЕ кумир обратил на него внимание таким способом. — Невежливо сбегать вот так, кролик, — бросает Эндрю, внимательно следя взглядом за чужими телодвижениями. — Эндрю! — раздаётся несколько осуждающих голосов.       Нил решает, что попытка сбежать провалена на все сто, потому что внезапно он оказывается в центре внимания. — Чёрт, парень, извини, если напугали.       Нил смотрит тому самому двукратно габаритному парню в глаза и не понимает, чего от него ожидают. Поэтому он просто кивает.       Эндрю фыркает. — Ты немой?       На него снова обрушивается шквал критики от сокомандников, но Миньярду настолько плевать, что он разворачивает очередную карамельку и закидывает её в рот. Фантик Эндрю бросает в направлении Нила. — Вы даже не знаете имя этого парня, идиоты.       Обоже, Нил определённо в восторге. — Эм… — он прочищает горло, привлекая внимание всех, в том числе — цепкий взгляд вратаря. — Меня зовут Нил. Я новый сосед Жана.

***

      С того момента, как Нил очно познакомился со своим НЕ кумиром, в его жизни что-то заметно сдвигается. Джостен не хочет связывать два этих факта, потому что он рос на мысли о том, что связи опасны, но эй, он хочет попробовать нормальную жизнь на вкус.       У нормальной жизни карие глаза, на солнце отблёскивающие карамелью, светлые волосы и ножи под рукавами. Нилу кажется, что это — самое нормальное, что у него могло быть. Джостен всё ещё в восторге. — Эм, Жан, — зовёт он своего соседа, с которым ему всё же удалось познакомиться в тот же день.       Француз вопросительно мычит, не отрываясь от телефона. — Я могу сходить с тобой на тренировку?       Жан удивлённо поднимает брови, наконец обратив внимание на своего соседа. Нил выглядит слишком уверенным и упёртым, поэтому Моро лишь кивает. — Хорошо? Ладно.       Нил ощущает на губах привкус победы. Шаг к светлому будущему сделан.

***

      Делая первый шаг на стадион, Нил чувствует, как груз держащий его подальше от спорта, вместе с заветами матери и давящей тенью отца, отпускают его. Он чувствует, как загораются его кончики пальцев, а икры на ногах сводит от желания бежать ради чего-то, а не от кого-то. Нил дышит. Теперь он может дышать.       Стадион сводит его с ума и дарует глоток живительной воды.       Он настолько увлекается, оглядываясь по сторонам, что попросту не замечает мяча, летящего ему прямо в голову. В последний момент инстинкты берут верх, и Нил дёргается. Мяч пролетает мимо и ударяется об оргстекло. Округлив глаза, Джостен оглядывается в поисках причины едва не случившегося сотрясения мозга.       Она находится быстро.       Эндрю Миньярд опирается на свою ракетку, сложив руки друг на друга. Безразличный взгляд впивается в Нила тысячью игл, проходящих мурашками по телу. — Нил! Ты в порядке? — обеспокоенно кричит Мэтт, как запомнил Джостен.       Лишь после этого Нил замечает, что команда поделилась на два лагеря: те, что обеспокоенно смотрят на него, и тех, что слишком пристально и зло следят за Эндрю.       Неловко почесав затылок, Нил отвлекается от вратаря, чтобы ответить Мэтту. — Да, я в порядке.       Убедительно улыбнувшись, Джостен оборачивается и наклоняется за упавшим мячом, как бы подтверждая, что координация не нарушена, травм нет, смерть не угрожает. Взяв снаряд в руки, он несколько раз подбрасывает его в воздух, внимательно следя за ним взглядом. Кончики пальцев горят от желания метнуть его в ворота, чтобы ощутить выброс адреналина, почувствовать колебания воздуха вокруг себя и получить желанное напряжение в мышцах. Подавив дрожь от мыслей, что он может стать частью команды, Нил делает пас Кевину Дэю. Второй звезде, за которой он следил последние несколько лет.       Несомненно, это связано с тем, что однажды, когда им было около десяти, они играли на одном корте, а потом едва не стали жертвами Мясника, но всё же. Кевин Дэй был лучшим нападающим в студенческой лиге. Нил не мог не следить за ним. А ещё Кевин Дэй каким-то образом стал лучшим другом Эндрю. Нил точно не мог не следить. Не тогда, когда эти двое почти всегда появлялись в комплекте.       Мяч попадает аккурат в сетку Кевина. Нападающий внимательно смотрит на него, прежде чем обратить внимание на самого Нила. — Ты играешь?       Дрожь снова проходит по телу Нила. Он не знает, что ответить. Не знает, что сказать. Кевин не узнал его, что вполне логично. Но это не значит, что он не сможет узнать его после. Нил не способен оценить ущерб от этого, не сейчас, когда желание взять в руки ракетку застилает ему глаза. — Играл в младшей лиге и старшей школе, — он почти не врёт, утаивает лишь тот факт, что ему пришлось бросить всё из-за того, что тренер Эрнандес собирался разослать файлы с записями игр по колледжам, чтобы предложить его кандидатуру в качестве новобранца.       Это случилось до того, как его жизнь перевернулась на сто восемьдесят, и потребность бежать от людей отца отпала. До того, как дядя Стюарт нашёл его. — На какой позиции играл? — Кевин возвращает его в реальность, и Нил осоловело моргает.       Кевин что? Он заинтересовался им почему? Потому что Нил не дал себя убить и бросил мяч?       Иногда кажется, что Нил Джостен существует в сюрреализме. — Нападающий и защитник, — коротко отвечает он.       Кевин кивает и внимательно смотрит на Даниэль. Та солнечно улыбается. Нил чувствует себя так, словно он на торгах. Но не в качестве покупателя, а в качестве товара. — Покажи, на что ты способен, — Кевин подходит ближе и подаёт ему клюшку.       Нил уверен, что не помнит, как дышать. Грудь скручивает от желания радостно схватиться за рукоятку, голову сдавливает тисками слова матери о том, что он не должен привязываться к местам и вещам. Диссонанс разрушается смешком, донёсшимся от ворот. — Ты теперь всех подряд берёшь? — ирония скользит в голосе Эндрю, пока он смотрит Кевину в глаза.       Желание доказать, что он достоин стоять здесь, захлёстывает Нила. Он всегда был никем и стоил целое ничего. Приход Стюарта и его людей, освобождение от оков, заставляющих его бежать, долгожданный привкус свободы без фантома пистолета под подушкой — всё это заставило его поверить, что фигура Нила имеет вес. Нил Абрам Джостен — это не ничто. Он может и хочет это доказать.       Поэтому он принимает клюшку, чтобы сделать это. — Я просто хочу проверить, — бросает Кевин в ответ. — К тому же нам нужны игроки. Будет слишком глупо терять ценные кадры, если они таковыми являются.       Кевин предположил, что он может быть ценным кадром. О боже, Нил готов оставить свою жизнь на этом корте.       Вес клюшки успокаивает, по ногам прокатывается радостная дрожь, когда они вспоминают вкус бега ради игры. На лице Нила расплывается ухмылка, когда Ники и Аарон встают на позиции защитников по просьбе Кевина. Подхватив мяч, Джостен набирает скорость. Ники пытается заблокировать его на середине поля, метнувшись в его сторону, но Нил эффектно обходит его, перебросив мяч через чужую голову. Даниэль, стоящая на краю, смеётся, увидев, как вытянулось потерянное лицо защитника. Аарон стоит на защите ворот. Один близнец прикрывает другого. Нилу кажется, что в нём просыпается животная жажда. Жажда обойти обоих, доказать обоим.       Он добегает до линии, на которой Аарон может дотянуться до него, приближается к защитнику вплотную. Когда Миньярд готовится сделать решающий шаг, чтобы заблокировать его, Нил дёргается в сторону и поднимает клюшку над головой, делая размах.       Нил уверен в том, что этот мяч не может не попасть в ворота. Он чертовски уверен в том, что он предельно меток. И это был хороший бросок. Один из лучших, что он делал.       Он забыл лишь о том, что на воротах стоит Эндрю Миньярд. Его НЕ кумир, не звезда студенческой лиги и не один из лучших вратарей за всю историю экси.       И, конечно, ему даже не приходится много двигаться, чтобы перехватить мяч.       Никто не удивлён тому, что Эндрю закрыл ворота.       Нил чувствует себя так, будто его мечты на профессиональный спорт разрушены. Он разочарованно выдыхает и дёргает рукой с клюшкой, высвобождая капельку гнева. — Это было круто, Нил! — доносится восторженный крик Ники.       Нил слишком разочарован, чтобы спорить с ним. Он отворачивается от ворот и идёт к Кевину, мечтая, чтобы этот день стёрся из его памяти навсегда. Мало того, что он не показал себя достаточно способным, чтобы его позвали в команду, так он ещё и перед Эндрю показал себя каким-то любителем, недостойным находится с ним на одном корте, и вообще… — Неплохой бросок, кролик.       Нил застывает на месте. Мурашки проходят по его позвоночнику, когда он осознаёт произошедшее. Эндрю сказал, что Нил был неплох. Его НЕ кумир оценил его.       Нил желает, чтобы этот день, этот момент, эта секунда отпечаталась в его памяти навсегда.

***

      Конечно же его взяли в команду. Жан несколько раз шутит по поводу того, что Нил был таким потерянным от комплимента вратаря, что забыл спросить мнение Кевина о собственных навыках.       Джостен отнекивается, говоря, что он не мог не обратить внимания на оценку кого-то вроде Кевина Дэя, но они оба понимают, кто из них двоих прав.       Жану не потребовалось много времени, чтобы догадаться, на кого был обращён взор Нила во время первой совместной тренировки. И второй. И третьей. И последней.       И любой. — Ты слишком очевиден, маленький дьявол, — Жан закатывает глаза, кидая в Нила скомканную бумажку. — Я не настолько очевиден, — продолжает настаивать Джостен.       Жан ухмыляется, комкая очередную бумажную салфетку и бросая её в сокомандника. — Ты ведёшь себя как ребёнок.       Жан смеётся. — Это я? Не ты, который отрицает очевидные вещи? Глупый, глупый дьявол.       Нил готов биться головой о стол, пока смех Жана не затихает. Он знает, что это не издёвка, а добрая насмешка, но эй, он может побыть немного драматичным. По крайней мере, его дядя уверен, что Нилу иногда не хватает побыть эгоистичным дерьмом.       Нил готов побыть эгоистичным дерьмом и оставить все эти очевидности по поводу его откровенной заинтересованности в Эндрю при себе. И очевидно, что у него это плохо получается, потому что Жан заметил практически сразу.       Наконец, смех стихает, и Моро поднимается с места. Он подходит ближе, становится непоколебимой тенью над его плечом, а затем заботливо треплет его по волосам. Нил удивлён, но ничего против не имеет. За прошедший месяц Жан стал чем-то вроде друга. Недостаточно для члена семьи, слишком много для обычного соседа. У них двоих слишком много демонов и травм за плечами, чтобы существовать спокойно и без кошмаров по ночам, но, каким-то образом, они смогли найти успокоение в молчаливом и поддерживающем нахождении на кухне. Жан умел понимать, Нил умел не задавать вопросов. А ещё они могли обмениваться абсолютно глупыми шутками на французском. Джостен уверен, что это почти подобие Рая в его жизни. — Ты настолько очевиден, Нил, смирись, — тихо произносит Жан.       Моро проводит рукой по чужим волосам ещё пару раз, прежде чем сесть за стол рядом. — Где? — недовольно спрашивает Нил, едва поднимая спрятанное в руках лицо. — «Где» что? — Где я был слишком очевиден?       Жан улыбается. — Практически везде? Я удивлён, что Эндрю до сих пор не поговорил с тобой.       Нил жалобно стонет, отказываясь признавать правоту своего друга. Он не отрицает, что моментами его внутренний фанат выходил на волю и, возможно, он мог ненароком дать понять, что его заинтересованность в Эндрю чуть выше, чем заинтересованность в обычном сокоманднике, но эй, Джостен может это контролировать. Возможно.       Конечно, есть вероятность, что он прокололся, когда на вопрос Джереми о том, кем из спортсменов Нил вдохновляется, прилетело простое и лаконичное «Эндрю?». Джереми тогда удивился и сказал, что имел в виду профи, но больше ничего не спрашивал. Лишь внимательно посмотрел в сторону Миньярда, сказав, что при всём отношении команды к Эндрю, Нил выбрал неплохого человека.       Джостен знал, что он выбрал неплохого человека.       Ещё он мог проколоться, когда несколько часов доказывал Мэтту, что статистика приведённая на официальном сайте их университа, не точная, и процент закрытых ворот у Эндрю больше, чем восемьдесят пять. Мэтт поначалу лишь смеялся, убеждая его, что это просто данные прошлого года, но затем улыбка постепенно слетела с его лица. Бойд удивлённо смотрел на Нила, будто тот только что открыл новую планету.       Джостен уверен, что Эндрю достаточно невероятен, но не настолько, чтобы на рассказы о нём реагировали подобным образом.       Или же Нил мог проколоться в тот момент, когда на интервью после первой игры он около десяти минут описывал разницу между вратарём Черепах и Эндрю, говоря, что тому парню следовало бы поучиться у Миньярда.       Есть ещё множество «или», и Нил уверен, что он всё ещё недостаточно очевиден, чтобы об этом говорили все.       По крайней мере, Эндрю ещё ни разу не отреагировал.

***

      Эндрю реагирует, когда застаёт Нила на крыше.       На крыше, которую Нил честнейшим образом облюбовал ещё в начале года, вскрыв замок парой отмычек, что остались ещё от матери. Массивный замок и цепь вокруг него не наводили на мысли о том, что кто-то вообще бывал в этом месте хотя бы раз в год, так что душа Джостена была чиста.       Эндрю так не считал. — Что ты здесь забыл, кролик?       Нил дёргается, услышав знакомый голос. Дрожь от неожиданной встречи быстрым потоком разносится по венам, но он быстро берёт себя в руки и встаёт, чтобы оказаться перед Миньярдом лицом к лицу.       На Эндрю старая, потрёпанная жизнью футболка, пара нарукавных повязок, растянутые спортивки и воронье гнездо на голове. Нил в абсолютном восторге и абсолютно потерян, потому что он был уверен, что уходил на крышу, когда ещё не было восьми, а сейчас уже заполночь. — Э-э-э… Кажется, я немного потерялся во времени.       Эндрю не выглядит впечатлённым. Окинув Нила недовольным взглядом, он проходит мимо, едва не задев его плечом. Подойдя к самому краю, Миньярд достаёт сигареты и усаживается на перила, свесив ноги за край. Он выглядит таким расслабленным и спокойным, что не возникает никаких сомнений в том, что Эндрю здесь далеко не в первый раз.       Нил чувствует себя дураком, потому что серьёзно? Всё это время он занимал тайное место Эндрю Миньярда, не зная, что это тайное место Эндрю Миньярда? О да, Нил чувствует себя дураком. — Ты сядешь наконец, или так и будешь пялиться? Раздражаешь, — бросает Эндрю вместе с окурком.       Нил послушно садится рядом, украдкой продолжая поглядывать на чужой профиль.       — Можно?       Эндрю смотрит на него несколько секунд, прежде чем хмыкнуть и протянуть Джостену пачку сигарет и зажигалку.       Нил поглубже вдыхает порцию никотина и чувствует, как лёгкое головокружение накрывает его. Постепенно напряжение в мышцах сходит на нет, и он с улыбкой встречает лёгкость. Одной сигареты достаточно, так что оставшийся окурок он подносит поближе к лицу, но не затягивается, а лишь вдыхает струйку дыма.       За всем этим он не замечает тяжёлого взгляда со стороны. — Как ты сюда попал? — С помощью отмычки? — Нил хмыкает. — Здешний замок никуда не годился, с ним справился бы даже ребёнок. — Но ты точно не ребёнок. — Эндрю игнорирует недовольное фырканье со стороны и продолжает. — Наш кролик, оказывается, полон скрытых талантов. — Я не скрываю эти таланты, просто предпочитаю не показывать их. — Думаешь, это не одно и то же? — Думаю, да. — Ты не умеешь думать, ты глупый кролик. — О, но ты сейчас говоришь с этим глупым кроликом, значит, я не настолько глупый. — Я вынужден делать это, потому что ты занял моё место. — У меня не такая феноменальная память, как у тебя, но я точно уверен в том, что на двери не было никакой вывески, которая кричала бы о том, что это место принадлежит Эндрю Миньярду. — Заткнись. — Заткни меня.       Нил ухмыляется. Эндрю сжимает кулаки. — Ты невыносим. — Кажется, мне уже говорили об этом. Буду считать это комплиментом.       Эндрю кидает в Нила окурок. — Уходи отсюда, пока я не сбросил тебя вниз.       Нил поднимает упавший окурок и смотрит Эндрю в глаза. В груди сердце бьётся с каждым разом всё сильнее и сильнее, потому что у Миньярда, на самом деле, очень красивые глаза. Это не глаза монстра, это глаза человека, на которого Нил хочет смотреть часами.        Боже, он будет гореть в аду. — Сделай это, и я потяну тебя за собой.       Миньярд наклоняет голову в сторону, не отрывая взгляда и не отвечая. По телу Джостена проходит дрожь. — Ты интересный, кролик, — Эндрю, наконец, отворачивается и смотрит на линию горизонта, ловя первые лучи солнца.       Нил и не заметил, что они просидели так долго. Хотелось бы удивиться, но честно? Джостен рад, что так сложились обстоятельства. За последние пару часов Нил ни разу не подумал о том, что он безнадёжен в своём внимании, обращённом к Миньярду. Он чувствовал себя так, будто они на равных. Будто Эндрю довольствуется этими забавными разговорами тоже. И даже если это просто иллюзия, Нил готов сознательно принять её за чистую монету.       Эндрю поднимается со своего места и шагает в сторону двери. — Иди спать, идиот.       Нил подрывается с места, идя за Миньярдом след в след, не желая отпускать эту ночь и отдавать всё в руки дня, когда Эндрю вновь будет молчаливой тенью. — Заботишься о моём режиме?       Джостену не нужно видеть чужое лицо, чтобы уловить говорящее закатывание глаз. Он улыбается Эндрю в затылок, пока они спускаются до нужного этажа. — Даю тебе понять, что твоя компания мне надоела. — Но ты первый заговорил! — Потому что ты занял моё место.       Они заворачивают на нужный этаж и приближаются к двери, ведущей в комнату Миньярда. Нил разочарованно вздыхает. — Но мы уже говорили об этом. Это не могло быть только твоим местом.       Эндрю останавливается перед своей дверью и поворачивается к Джостену, чтобы видеть его глупое лицо. — Ты говорил, кролик. Не приписывай меня к своим разговорам с самим собой.       Нил улыбается. — Ты плод моей фантазии?       Эндрю недоумённо хмурит брови. В его глазах читается смятение, так что Нил считает святым долгом пояснить свою реплику. — Ты сказал, что я говорил сам с собой. Но я точно знаю, что я говорил с тобой. Выходит, что ты — плод моей фантазии, с которым я говорил. — Джостен тихо смеётся, когда по лицу Миньярда прокатывается осознание и отвращение. — Ты глупый кролик. — А ты несбыточная мечта.       Нил роняет это прежде, чем успевает осмыслить. Но уже поздно брать слова назад, так что он неловко молчит, перебирая пальцами рукав оранжевой толстовки. В груди алыми бутонами расцветает паника и тревожность, но он всячески подавляет их, стараясь отвлечься на что угодно. Фокусируется на том, как дрожит одна прядь чужих светлых волос на выдохе и подскакивает на вдохе, считает число веснушек на левой щеке и сопоставляет с количеством на правой. Смотрит куда угодно, но только не в глаза.       За всем этим Нил упускает мелькнувшую надежду в чужом взгляде.       Эндрю, наконец, сдвигается с места, хватая дверную ручку. — Иди спать, Нил. Уже поздно.       Перед носом Джостена захлопывается дверь.       Эндрю никак не прокомментировал его слова. Нил не знает, чувствовать ему себя разочарованным или воодушевлённым отсутствием прямого отказа.       В конце концов, Миньярд прав. Уже поздно. Нил думает, что сейчас лучше попробовать поспать, а не выходить на пробежку, чтобы не загнать себя вглубь самых неприятных и далёких мыслей. Дядя Стюарт гордился бы им.

***

— Что у тебя с Миньярдом? — спрашивает Элисон, после вечерней тренировки.       Нил внимательно смотрит ей в глаза, прежде чем ответить. — Ничего.       Элисон закатывает глаза. Джостен вопросительно поднимает бровь. — А должно что-то быть? — Малыш, даже слепой и глухой заметит, что между вами что-то происходит, только вы оба отказываетесь говорить об этом. У нас не закрыты несколько ставок на вас, — она показательно стучит ногтëм по виску, призывая составить причинно-следственную связь. — Ставки? О чём ты?       Нил действительно не ожидал, что на него будет делать ставки кто-то кроме отца или Мориямы. Ещё больше он не ожидал того, что ставки будут на него и Эндрю Миньярда. На его отношения с Эндрю Миньярдом.       Ему определённо не нравится быть в центре такого внимания, но он не показывает этого, лишь неодобрительно качает головой, когда Элисон смеётся ему в лицо, рассказывая про внутрикомандный промысел. Нил хочет кое-что спросить, но обстановка и собеседник не внушают ему доверия, так что он молчит до конца сборов. Выходит из раздевалки он тоже молча.

***

— Ты знал, что на меня и Эндрю делают ставки?       Жан не выглядит удивлённым. Он выглядит спокойным и уверенным. Нилу не нужен словесный ответ, он и так уже понял. — Я участвую в них, маленький дьявол.       Нил не знает, хочет он закричать на Жана, ударить Жана или бросить Жана до конца жизни в одиночестве. Наверняка следует начать с разговора. — Ты что?       Жан кладëт телефон в сторону и откидывается на стуле, чтобы посмотреть Джостену в глаза. — Я не хочу лишиться возможности получить дополнительные пятьсот долларов, Нил, без обид.       Джостен едва не давится воздухом, услышав сумму. Жан посмеивается с его реакции. Между ними повисает тишина. Нил злобно смотрит французу в глаза, Моро с улыбкой играется с телефоном, вновь оказавшимся у него в руках, ожидая реакции. Наконец, Джостен выдыхает для ответа. — Это нечестно с твоей стороны, потому что ты мой сосед. Ты определённо знаешь больше других. — Это моё преимущество, — Жан гордо улыбается, игнорируя раздражение маленького дьявола.       Нилу нечем парировать. Жан, прав, это его преимущество, потому что именно ему глупый Джостен рассказывал о том, насколько хорош на самом деле Эндрю. Жалеет ли Нил хоть об одном слове? Очевидно, что нет. — Вы все идиоты, — наконец психует Нил. — Не больше, чем вы с Эндрю, — парирует Жан. Он садится ровнее, а с его лица слезает любой намёк на дурашливость. — А если серьёзно, то я давно хочу спросить, Нил. Почему вы просто не поговорите? — О чём?       Жан закатывает глаза. — О том, что происходит между вами. Вы оба ходите, оглядываясь друг на друга, но никак не можете подойти и нормально поговорить. Ты, может и не замечаешь этого, но Эндрю тоже ведёт себя не так, как обычно. Он никогда не говорит тебе «нет» на тренировках, никогда не угрожает и постоянно смотрит, пока ты не видишь. Во мне сейчас даже не жажда выигрыша говорит, а заботливый друг. — Жан протягивает руку, чтобы потрепать стоящего рядом Нила за плечо. — Мне не нравится видеть тебя грустным, маленький дьявол. Так что надо с этим что-то делать.       Джостен не знает, что на это ответить, поэтому он делает то, что получается у него лучше всего. Сбегает.

***

      Сбегает от одного заботливого парня на телефон к другому, потому что очевидно, что у дяди Стюарта стоит какой-то датчик, отслеживающий изменения в состоянии Нила. Иначе как можно объяснить, что он решил позвонить именно сейчас? — Да, дядя Стюарт, — Нил садится на лестницу, устало вздыхая. — Привет, малыш. Как ты? — Я в порядке, — автоматически отвечает Нил. — Абрам, мы уже говорили об этом, — раздражённо вздыхает Стюарт. На том проводе слышится копошение. — Никаких «я в порядке», ладно?       Нил молчит, не решаясь так открыто врать, согласившись, но и не горя желанием совсем разочаровать родственника. Он молчит ещё несколько минут, пока Стюарт рассказывает про свои дела в Лондоне. — На самом деле, мне позвонил твой сосед, сказал, что тебе нужен разговор, малыш.       Нил даже не удивлён. Такая забота — это в стиле Жана. Возможно, Нил ему благодарен, потому что ком, образовавшийся в груди, не даёт ему покоя. — Ты же знаешь, что я не силён в разговорах, дядя Стюарт. — Знаю, Абрам, — тихо смеётся он. — Но у меня всё ещё есть надежда. — Ты слишком оптимистичный. — Это ты слишком пессимистичный. — Неправда. — Ещё какая правда, малыш.       Они молчат ещё несколько минут. Стюарт не решается надавить, Нил не решается признаться. Но, в конце концов, ему надоедает это. — Ты прав. — Тебе нужен разговор? — Да, но… — Но не со мной, малыш? — понятливо спрашивает Стюарт. — Верно.       Дядя Стюарт тихо посмеивается на том конце провода, убеждаясь в своей правоте. Вероятно, они никогда не станут близки настолько, чтобы Нил доверял что-то такое ему, но Хэтфорд рад и тому, что этот ребёнок просто говорит с ним, что он в безопасности, что он есть. Стюарт не был родителем, но наставником он вполне мог быть. — Знаешь, я уверен, что всё будет хорошо, малыш. Ты заслуживаешь этого. Соберись и поговори, с ним, хорошо? Не думай о том, что будет потом. Лучше подумай, что будет сейчас. Договорились? — Договорились, — тихо отвечает Нил.       Они молчат ещё несколько минут, думая каждый о своём. В конце концов, Нил собирается прощаться и вешать трубку, когда один вопрос всплывает в его голове. — Откуда ты знаешь, что это «он»?       Стюарт молчит. — Дядя? — Знаешь, твой сосед назвал тебя «маленьким дьяволом» столько раз, что я не мог не спросить об этом. Отсюда и появилась предыстория, к тому что же всплыла причина, по которой тебе нужен разговор, и… — Боже, не продолжай, остановись, — Нил едва не машет руками, прерывая поток оправданий. — Я позвоню тебе позже.       Стюарт не успевает пожелать удачи ещё раз, прежде чем звонок обрывается. Нил глубоко вздыхает. Ему срочно надо куда-то сбежать от всего этого.

***

      Сбегает он туда, где, очевидно, вероятность встретить Эндрю Миньярда равна примерно восьмидесяти процентам. На крышу.       Перила уже заняты, Нил не удивлён, потому что время близится к ночи. Эндрю никогда не ложится рано.       За последний месяц разговоры на крыше стали обыденностью. Они виделись каждый день на тренировках, каждую ночь на крыше. Днём они не говорили, но ночь заставляла их обмениваться тем, что не видел никто. Правда за правду, секрет за секрет. На крыше было оставлено больше личности Нила Абрама Джостена, чем он сам знал. Не удивительно, что у других стали появляться вопросы. Нил глупый и обычно он не замечает очевидных вещей, но даже ему хватает ума понять, что очевидность в этом вопросе — его новое имя.       Нил понимает, что что-то в его системе координат пошло не так, когда мысль о том, что он влюблён, набатом звучит в его голове без остановки. Он никогда не сталкивался с романтическими чувствами, не с теми условиями, в которых он вырос, и единственный его опыт в подобном закончился тем, что мать дала ему несколько пощёчин. Но Нил не удивлён, потому что речь идёт об Эндрю Миньярде.       В целом, он знает, что у него два пути: сказать и не сказать. При первом он может потерять всё, при втором — не потеряет ничего, кроме возможности взять всё, что Эндрю может ему предложить.       Нил не знает, что выбрать, поэтому побег — самое эффективное, что он мог придумать. — Ты слишком громко думаешь, кролик, — роняет Эндрю, когда Джостен молчит дольше одиннадцати с половиной минут. — Я же не умею думать, забыл? — Очевидно, что ты не умеешь. Но сейчас зачем-то пытаешься это делать, — щелчком пальцев Миньярд отправляет в полёт очередной потушенный окурок. Нил следит за ним взглядом, думая, что было бы интересно ощутить силу полёта на себе. Эндрю засмеялся и предложил бы помощь, узнай, что Джостен думает об этом.       Миньярд поворачивается к нему, пытаясь поймать чужой леденистый взгляд. За тридцать ночей разговоров, он смягчился. Очень смягчился. Из голоса пропала настороженность и недоверие, из-под повязок исчезли ножи, за исключением одного на случай непредвиденной опасности, а из взгляда ушло безразличие. Эндрю Миньярд размяк из-за кролика, ставшего проблемой.       Понятно, что кролик предпочитал игнорировать очевидные вещи и страдать, а не замечать и разговаривать. — Эй, — зовёт Эндрю. — Поговори со мной.       Нил глубоко вздыхает, взвешивая все «за» и «против». Ему необязательно выкладывать всё, будет достаточно хотя бы частички правды. — Ты знал, что на нас делают ставки?       Эндрю размеренно дышит и никак не реагирует. Нил поднимает взгляд. — Да или нет, Нил?       Джостен кивает, не задумываясь ни на секунду. В то же мгновение на его подбородок ложится чужая ладонь, разворачивающая его лицо. Эндрю, наконец, ловит взгляд Нила, растёкшийся и потерянный. — Тебя задевает это?       Нил не осознаёт сути вопроса, затерявшись в прикосновении. У Эндрю холодные руки, и на их фоне слишком заметно то, как сильно у Джостена горит лицо. Нил растворяется в этом контрасте, мечтая, чтобы мгновение не заканчивалось никогда, ровно до тех пор, пока Миньярд не сжимает подбородок сильнее, привлекая внимание. — Так что?       Боже, Нил хочет поцеловать его. — Ты не злишься, что на нас делают ставки.        Это становится для Джостена открытием. Приятным, заставляющее его грудь сжиматься в предвкушении открытием.       Эндрю хмурится, но кивает, не отпуская чужой подбородок. Нил сглатывает и не замечает, как взгляд Миньярда голодно блуждает по бледной шее и движущемуся кадыку.       Пан или пропал, верно, Нил? У вселенной в любом случае свои планы. — Я тебе нравлюсь?       Эндрю не реагирует. Он молчит, смотрит сначала на шею, потом его взгляд поднимается до чужих глаз. Нил не дышит до тех пор, пока не раздаётся голос Миньярда. — Я тебя до смерти ненавижу, — Эндрю сглатывает образовавшийся ком и сухость, сковывающие голос. — Но это не значит, что я не хочу тебе отсосать.       Нила окружает тишина. Он слышит собственное биение сердца, да и то с каждой секундой замедляется и становится всё более редким. Или наоборот ускоряется до такой степени, что один удар сливается с другими, и Нил просто не различает их. Он не знает, просто не знает. — Ты… — на горле Нила — тяжёлые металлические цепи, из-за которых его голос получается таким хриплым и грубым. Он хочет ударить себя по лицу, но конечности становятся ватными лишь при мысли об этом.       Эндрю Миньярд признался ему.       Эндрю Миньярд не сказал ему «нет».       Эндрю Миньярд напрямую сказал ему «да».       Вероятнее всего, Нил просто спит, это ему снится. Но честно? Если ему придётся проснуться, он готов сделать всё, чтобы вернуться сюда. — Так и будешь молчать? — в глазах Эндрю растекается настороженность, которая заставляет Нила взять себя в руки. — Ты меня ненавидишь, но это не значит, что я отказал бы тебе, — он возвращает Миньярду его же монету, облизывая губы.       Эндрю выглядит так, будто готов гореть в аду за эти слова, лишь бы чёртов Нил Джостен ещё раз повторил их. — Ты невыносим, кролик. — Я тебе нравлюсь, — самодовольно отвечает Нил.       Эндрю не отрицает. Он только крепче сжимает подбородок Джостена, наклоняя его лицо поближе к своему. — Да или нет, Нил?       Джостену не нужно много времени на раздумья. — Да, Эндрю.       Когда Миньярд целует его, перед глазами Нила проносятся миллионы звëзд. Это не похоже ни на что, даже на то, о чём Нил мечтал по ночам. Это гораздо лучше.       Эндрю Миньярд целует Нила Джостена. Безумно, но факт.