Existential positivity bullshit

— Джун, — бормочет Юнги. — Можешь, пожалуйста, подойти и сделать со мной эту твою экзистенциально-позитивистскую хрень? Лёгкое замешательство возвращает Намджуна в момент, он впервые за всю ночь отрывается от ноутбука и мгновенно захлопывает его. Сердце Юнги, кажется, пропускает удар, потому что Намджуну не понадобилось ни секунды на размышления. — Это не хрень, пока она работает, — Джун тихо смеётся, поправляя очки и забирается на кровать, чтобы обвиться вокруг Юнги. Юнги морщится, когда Намджун откидывает одеяло и легко касается губами его бедра. — Но, с другой стороны, всё — хрень, пока не придашь этому нужное значение, — продолжает Намджун тихим и низким голосом. Юнги урчит от удовольствия так, словно Намджун с ним флиртует. — Да, именно эта хуйня мне и нужна была сейчас. Намджун спускает с Юнги нижнее бельё, чтобы пройтись губами по мягким изгибам его тела, дразня пальцами кожу между тазовой костью и мягким членом. — Хмм… — Намджун продолжает. — В последнее время я много думаю о том, что успех, по сути, бессмысленный концепт. Мы все просто ищем способы скоротать время, пока не умрём, понимаешь? Каждый из нас. Кровать скрипит, когда Намджун приподнимается, чтобы взять бутылочку с прикроватной тумбы. — Иди сюда, — шепчет он, поднимая Юнги к себе на колени, спиной к груди, и стягивает с него нижнее бельё до конца. Но оно путается в ногах Юнги, и Джун мягко смеётся ему в ухо. — Бедняжка, — шепчет он, чмокнув Юнги в плечо. Прислонившись спиной к подушкам, Намджун укладывает Юнги на себя и раздвигает его ноги, придерживая за колени. Он протягивает руку между них, полностью игнорируя член. Юнги дрожит, когда чувствует, как холодная капля смазки прижимается к его анусу. Скользкие и липкие пальцы, Намджун едва дотягивается, оставляя на теле Юнги лёгкие дразнящие прикосновения, которых недостаточно для Юнги, которые разжигают в нём жгучее желание и нетерпение. Намджун подгибает испачканные пальцы так, чтобы не замарать футболку Юнги, и крепко сжимает его в объятиях, зарывшись носом в волосы, на секунду застыв. Просто обнимает его, вдыхает его. Он осторожно укладывает Юнги обратно на кровать и обвивается вокруг него, как прежде. — Ты не обязан это делать, — бормочет Юнги, жадно втягивая ртом воздух, когда Намджун вводит в него пальцы, ему стало немного стыдно за то, как сильно он в этом нуждался. Намджун смеётся. — Разве я когда-нибудь отказывался поучаствовать в чём-то, связанном с твоей задницей? — Он снова смеётся, и Юнги чувствует лёгкую вибрацию и дыхание на своей коже, Намджун покрывает поцелуями изгибы его грудной клетки. — Да, но- — Мне нравится смотреть, как ты кончаешь, — перебивает Намджун, уверенно и безоговорочно. Юнги не знает, что на это ответить, и отворачивается, чтобы спрятать краснеющее лицо среди простыней. Так продолжается какое-то время, Юнги тяжело дышит и мычит в подушку, пока Намджун двигает пальцами внутри него, резко, липко и громко, а потом медленно и аккуратно. — Хватит пялиться, — скулит Юнги. Намджун оставляет засосы по всему его телу, двигаясь к талии. — Не-а, — весело отвечает Намджун. — Я же говорил, что обожаю твою задницу? — Сегодня ещё нет, — Юнги ухмыляется, закусывая губу. — Я люблю твою задницу. Она такая… маленькая, но такая округлая. Не обвисшая, а прямо как пузыри из пузырчатой плёнки, — Намджун говорит и шлёпает Юнги по ягодице для усиления эффекта. — Видишь! Он шлёпает ещё раз, сильнее, потому что знает, что Юнги это нравится. — Она такая мягкая, но такая упругая. Я пиздец как люблю твою задницу. Юнги фыркает и сворачивается как можно сильнее, безуспешно пытаясь сделать вид, что ему совсем не нравится такое внимание. Но, на самом деле, это действительно то, чего он хочет в такие дни. Он не ждал дикого секса, грязных звуков, безумного оргазма. Он просто закрывает глаза и крепко прижимает к груди подушку, позволяя Намджуну двигать пальцами внутри него как ему хочется. Намджун приподнимает ногу Юнги, чтобы дотронуться до его твердеющего члена, мягко и неспешно массируя его. — Малыш, тебе грустно? Или просто ощущаешь на себе тяжесть существования? Наверное, странно говорить обо всём этом так спокойно, пока тебя трахают пальцами, но сейчас это не ощущалось странно. Это хорошо, просто очень хорошо. Говорить намного проще, потому что никто не ждёт, что у тебя получится подобрать правильные слова для своих чувств, кто бы вообще мог это сделать, находясь в таком положении? — Я просто… устал, — он вздыхает, — Я так устал от всего. Я устал быть усталым из-за хуйни, на которую мне всё равно. Я устал от того, что мне всё равно на всё. Я устал искать что-то, что могло бы меня увлечь, что мне делать? Знаешь, типа, с большой буквы Ч: Что? Намджун хихикает. — Большая Ч, — и проводит рукой по члену Юнги, словно это вообще можно назвать шуткой. — Джун, господи, — стонет Юнги с ноткой презрения, но не смеет пошевелиться ни одним мускулом, кроме спины, которая непроизвольно выгибается, когда Намджун ведёт пальцем по чувствительной головке его члена. — Если серьёзно, то я понимаю, что ты чувствуешь. И ты это знаешь. Но у меня нет никакого решения, просто позволь себе раствориться в мелких событиях, пока они не сложатся в большую картинку. Попытайся почувствовать себя живым внутри них. — Вот в таких деталях? — Юнги шепчет и жалобно скулит, когда Намджун обхватывает губами его член, тёплый и влажный. Намджун одобрительно мычит в ответ, и Юнги стонет от накативших ощущений. Он снова шепчет, более низким и грубым голосом: — Просто иногда я слишком сильно погружаюсь в… иногда я чувствую себя как полное дерьмо, как будто над моей головой десять футов воды, я просто… я не знаю. Я не хочу говорить. — Ты не обязан, — шепчет Намджун, просовывая два пальца внутрь. — Хочешь, ещё наговорю тебе своей позитивистской херни? Юнги кивает, путаясь в одеялах и тихо вздыхает, когда тёплый язык Намджуна проходится вокруг яичек. — У меня никогда не будет возможности по-настоящему узнать тебя. У меня всегда будет только моё видение тебя, но не настоящий ты. И я подумал: что вообще значит настоящий ты? Это твоя версия себя? Разве она более реальная, чем моя версия тебя? Если мы не можем узнать даже то, по каким параметрам определить тебя, определить самость, как мы можем говорить о том, чья перспектива более реальная? Намджун кладёт голову на лодыжки Юнги, наблюдая за пальцами, которыми двигает внутри него. — Иногда я думаю, что ненавижу это всё, потому что кажется, что уцепиться не за что, вообще не за что, понимаешь? Но это хорошо, это охуительно, что всё вокруг непознаваемо и бесконечно, и что мы вынуждены существовать посреди этого всего. Даже если мы не знаем, что мы такое. Даже если мы не знаем, что такое существование в принципе. — Мне правда нравишься ты и вся эта твоя хрень, Джуни, — Юнги тяжело дышит, ощущая тепло и сладкую тяжесть в животе. Намджун дрочит ему в одном ритме с резкими движениями пальцев, мурлыча от удовольствия, наблюдая, как Юнги извивается и дрожит. — Мне тоже нравится вся твоя хрень, малыш, — его голос хриплый и ласковый, полный предвкушения, потому что он видит, что Юнги скоро кончит. Его накрывает сильнейшим оргазмом, который захватывает всё тело, он такой интенсивный и жгучий, что на момент Юнги не может дышать и не может видеть, но через ещё одно мгновение он приходит в себя и тяжело выдыхает, пока Намджун доит из него последние капли. Когда его тело начинает обмякать, Намджун накрывает губами чувствительный член, и Юнги снова напрягается, втягивая воздух через зубы. Он извивается и скулит, но не отстраняется, зная, что Намджуну всё это нравится, а ему самому нравится то, что нравится Намджуну. — Мне нравится чувствовать, как он постепенно становится мягким, — бормочет Намджун, продолжая сосать медленно и аккуратно. — Я знаю, придурок, — Юнги смеётся, его ягодицы поджимаются и он выгибается от дискомфорта. Намджун наконец дает ему передохнуть и приподнимается, чтобы положить голову на бедро Юнги и видеть его лицо. Они смотрят друг на друга какое-то время, уставшие, счастливые до боли и печальные, в том смысле, в котором нельзя описать словами. Юнги слабо улыбается и берёт Намджуна за руку. — Я могу тебе тоже отсосать? — спрашивает, слегка замешкавшись. Намджун громко смеётся, и Юнги любуется его мягкой, яркой улыбкой, которую он так любит. — Ради тебя я вынесу всё, что угодно, — драматично произносит Намджун и приподнимается, чтобы снять ремень. — Сними футболку, — просит Юнги. — Мне нравится твой живот. У Намджуна такое лицо, словно он вот-вот начнёт жаловаться о том, что ему будет холодно, но он встречается с неодобрительным взглядом Юнги. — Ложись на бок, — Юнги съезжает вниз по кровати, пока не оказывается на одном уровне с твёрдым членом Намджуна. — Такой требовательный, — ворчит Намджун, запуская пальцы в его волосы. Юнги наклоняет член в сторону и с жадным мычанием припадает к яичкам, посасывая их и оттягивая. — Блять. У тебя такой маленький рот, — шипит Намджун, наблюдая, как растягиваются губы Юнги. Раздаётся громкий хлюпающий звук, когда Юнги прерывается, чтобы посмотреть на Джуна. — Он не маленький. Просто тебе нравится думать, что у тебя огромный член, — бормочет он. — Не-а! Он правда маленький, ты просто не видишь то, что я вижу. В него едва ли помещается одно, блять, как же это горячо. — Покажи мне, — спокойно говорит Юнги, продолжая ласкать Намджуна языком. — Покажи мне. Сделай фото и покажи мне. Он повторяет это без тени сомнения на лице. Намджун двигается аккуратно, словно в слоу-мо, чтобы взять с тумбочки телефон. Кажется будто бы Юнги — дикий кролик, который выпрыгнул из кустов, и любое неосторожное движение может его спугнуть. Он ждёт, пока Намджун наведёт на него камеру и снова засасывает яичко, его красивые бездонные глаза смотрят прямо в объектив. Руки слегка трясутся из-за возбуждения, Джун нажимает на кнопку и заворожённо выдыхает, когда внизу появляется миниатюра. Он делает ещё несколько фотографий на всякий случай, сердце колотится в груди. С широко открытыми глазами он поворачивает телефон к Юнги, чтобы показать, что получилось. Он одобрительно хмыкает. — Если хочешь, можешь снять видео, — Юнги говорит обыденно, словно в этом нет ничего такого. — Окей, — руки Намджуна трясутся, пока он переключает режим на видео. Теперь он наблюдает через камеру, как зачёсывает рукой волосы Юнги, как гладит его по подбородку, большим пальцем оглаживая его округлившуюся щёку, и снова тяжело выдыхает, рот Юнги действительно такой узкий, и он это снимает. Тем временем Юнги продолжает, направляя твёрдый член Намджуна к губам. Это так хорошо выглядит через объектив камеры, Намджун не может удержаться и стонет в восхищении. Юнги толкает бёдра Намджуна вниз, и теперь он оказывается на спине, а Юнги неторопливо укладывается поудобнее на его бедро. — Хорошо выглядит, Джун? — спрашивает Юнги, размашисто скользя языком по головке. Он кидает быстрый взгляд на Намджуна, который выглядит таким увлечённым и заворожённым, что Юнги не может сдержать улыбку. — Ты выглядишь так хорошо, детка, так охуительно хорошо, — Намджун хрипит в ответ, жадно оттягивая Юнги за волосы, ведёт пальцами по его губам, растянувшимся вокруг члена. Комната залита мягким светом ламп, в котором кожа Юнги светится тёплыми оттенками, а глаза немного блестят, когда их взгляды встречаются. Сердце Намджуна сжимается, странная смена перспективы — наблюдать через камеру то, как Юнги смотрит на него. Конечно, Джун знает, что он важен для Юнги, но он никогда не видел его таким, с взглядом, полным любви и принятия. Интересно, когда незнакомцы видят их вместе, видят ли они то же самое в его глазах? — Мой красивый мальчик, мой малыш, — шепчет он, и расплывается в улыбке из-за прилива нежности, который он видит в глазах Юнги. Тем временем Юнги лениво проводит языком по всему члену, прежде чем начать отсасывать, помогая себе рукой. Намджуну очень хорошо, и он так возбуждён из-за того, что записывает всё на камеру, его бёдра сжимаются, и живот скручивается, пальцы ног подгибаются. Так стыдно видеть всё это в записи, знать, что все его стоны записываются, и это смущение усиливает возбуждение. Когда Юнги понимает, что Намджун близко, он открывает рот и дрочит ему сильнее, высунув розовый язычок. Их глаза снова встречаются, веки тяжёлые от возбуждения и наплыва ощущений, Намджун так сильно пытается не зажмуриться, пока кончает, чтобы увидеть, как он испачкает личико своего парня. Немного спермы попадает Юнги на бровь и переносицу, но большую её часть он проглатывает и улыбается, возвращая член Намджуна в свой рот, чтобы сделать ещё несколько медленных движений. Намджун переводит дыхание и останавливает видеозапись, надеясь, что у него хватило самообладания, чтобы держать камеру более-менее стабильно. Юнги кладёт голову на бедро Намджуна и устало улыбается, когда Джун сразу же бросается включить видео и посмотреть, что получилось. — Господи, только не смотри это прямо передо мной. — А что, застеснялся? — Намджун смеётся, но всё равно выключает видео и тянется к Юнги, чтобы прижать его ближе. Он подползает повыше и прижимается к груди Намджуна, позволяя ему запустить пальцы в волосы. — Это было лучше, чем просто сидеть и грустить, — признаётся Юнги и сразу ощущает вибрацию на груди, потому что Намджун смеётся. — Это было лучше, чем экзистенциально-позитивистская хрень? — Ммм, это мне тоже нравится. Я думаю, что мне просто нравишься весь ты, — ворчит Юнги, зная, что ему не очень хорошо даются слова, и что Намджун будет смеяться. И он смеётся, а после мягко целует Юнги в макушку. — Я так рад, что мы друг друга нашли, — шепчет. Он говорит это так проникновенно, искренность его слов отдаёт тяжестью в сердце Юнги, он напрягается и морщит нос, затем мягко кусает Намджуна. — Я тоже, — отвечает наконец, оставляя поцелуй на следе от зубов. — Я рад, что ты рад. Всё… отстой. Но хорошо быть здесь, рядом с тобой.