О первом снеге и удачной забывчивости

Два последних клиента спешно покидают цветочный магазин Чимина, запуская звон колокольчика над входной дверью. Оба из них были альфами, и оба довольно настойчивыми в своем желании получить именно те розовые букеты, которые стояли в самом углу холодильной комнаты. К их сожалению, они были сделаны Чимином под заказ. Он сам лично заранее закупал нежно-розовые плюмерии, а после бережно собирал их в небольшие букеты, переплетая тонкие стебли жемчужными лентами. Его магазин достаточно популярный для того, чтобы вся партия из двадцати букетов была выкуплена за считанные часы. Но настырные альфы не переставали требовать продать им именно эти букеты, соглашаясь и на двойную, и на тройную цену, и Чимин был уверен, что причиной служила не их нежная красота, а в первую очередь запах, который, смешиваясь с почти таким же собственным феромоном Чимина, становился слишком привлекательным. Они сильно потрепали ему нервы своими спорами и недовольными взглядами на те букеты, которые по итогу им собрал Чимин, уверив, что сможет сделать что-то похожее. На самом деле, у омеги плохой опыт общения с грубыми клиентами-альфами, которые иногда даже позволяют себе грубо схватить его за тонкое запястье или прикрикнуть. Сегодня он действительно испугался, что ситуация с теми двумя будет иметь подобный конец, но по итогу расслабленно выдохнул, когда оба альфы все-таки покинули помещение его магазина. Часы на его руке вибрируют, и он почему-то пугается этого, коротко дергаясь. Слишком нервный день. Небольшой экран показывает новое напоминание, и вместо того, чтобы мучиться с просмотром на маленьком экране часов, Чимин достает из нагрудного кармана коричневого фартука телефон. В принципе он и так знает, что его там ждет. Крупный список из десяти адресов. И это только половина из тех, которые ему нужно объехать, вторую часть он решает отложить на завтра. Его курьер так невовремя заболел, и, кажется, впервые за последние два года Чимин сам будет развозить заказы своим клиентам. Омега проходится по всему периметру магазина, проверяя каждую вазу и в особенности холодильную комнату, где стоит самое большое количество цветов. Он боится, что однажды посреди ночи кондиционирование в комнате сломается и с утра он приедет к сотням мертвых бутонов. Ему это буквально снится в кошмарах вместо пугающих монстров. А возможно, после неприятных клиентов его эмоциональный фон по своей сути настроен на накрученные переживания и волнения. Он подготавливает несколько небольших полиэтиленовых пакетов с водой и методично достает букеты из ведер один за другим, крепко закрепляя пакетики резинкой на каждой связке тонких стебельков. — Вот так, давайте, — проговаривает он себе под нос. На улице уже темно, а потому ему довольно сложно рассмотреть, что там происходит, когда все лампы и гирлянды в магазине включены и засвечивают панорамные стекла. Ему удается заметить только снующих мимо людей и несколько фонарей, освещающих узкую дорогу напротив магазина. Как назло, именно сегодня ему пришлось припарковать машину довольно далеко, а потому он предусмотрительно натягивает на рабочую футболку мягкий синий свитер с высоким горлом, наматывает на шею шарф и поверх всего этого надевает твидовое пальто. На улице стремительно быстро холодает, хотя за окном еще октябрь. Десять искусно сложенных букетов с тяжестью помещаются в его руках, и ему приходится положить часть из них на резную лавочку прямо у входа в его магазин, чтобы закрыть дверь и опустить металлические ставни. Кажется, он так потерян в своих мыслях и планировании того, как всё успеть за оставшиеся пару часов рабочего дня, что, только сделав первые несколько шагов в сторону своей машины, замечает, что всё вокруг покрыто тонким слоем белого снега, а под светом фонарей видятся сотни медленно падающих с неба хлопьев. Его шаг замедляется, а губы вытягиваются в удивлении. Правды ради, он не смотрел погоду последние несколько дней, но уж точно не ожидал снега: слишком рано для него. Он смотрит по сторонам и замечает, как прохожие ускоряются, спешат поскорее добраться до своих домов, чтобы не промокнуть, и Чимин с долей опасения опускает глаза на свои цветы и с облегчением выдыхает, когда вспоминает, что предусмотрительно упаковал их в прозрачную пленку. Становится скользко. Вот что он понимает, когда добирается до своей машины. Он снимает блокировку, аккуратно складывает все букеты на заднем сиденье, а сам прыгает на водительское. В салоне холодно, а лобовое стекло покрыто достаточным уровнем снега, чтобы не было видно ничего на пару метров вперед. Вся эта ситуация с погодой дает ему понять, что он потратит гораздо больше времени на доставку, чем изначально планировал. Ему хватает десяти минут, чтобы прогреть двигатель машины и очистить снег со стекол, и когда он снова оказывается в салоне, то его пушистые русые волосы становятся влажными от растаявшего снега. Он ослабляет шарф и изворачивается, стягивая пальто. Единственное и самое главное, о чем он не подумал, когда увидел снег, — это далеко не риск заморозить его нежные цветы. Это что-то попроблемней и куда обиднее. Чимин плавно выезжает с парковочного места, выворачивая на дорогу, быстро замечает помеху слева, планируя притормозить, чтобы пропустить другую машину, и… У него не получается. Колеса гудят в попытке встать на месте, а машина продолжает медленно катиться вперед. Другой водитель вовремя успевает остановиться, и боковым зрением Чимин замечает, как тот взмахивает руками и явно кричит что-то в недовольстве. Резина. Летняя резина, которую Чимин забыл сменить на зимнюю, а снег повалил так невовремя. С трудом ему удается тихо откатиться назад на парковку и сразу же заглушить мотор. — Черт, — с тяжестью выдыхает он, откидываясь на спинку кресла. Это так глупо, что ему хочется ударить самого себя, а потом отпинать ногами дурацкую летнюю резину и дурацких метеорологов, которые не донесли лично до него вероятность снежных осадков. Ну кто сыпет снегом в октябре, серьезно? Как бы там ни было, долго сидеть на месте ему нельзя, и он судорожно перебирает в голове варианты выхода из этой ситуации. Конечно, он может вызвать такси и прокатиться по всем адресам по порядку, но ему даже страшно представить, сколько будет стоить такси в такую погоду. А еще он может вызвать эвакуатор и попросить довезти его до дома своих друзей, чтобы они помогли ему с заменой резины. Тоже действенный вариант. Но он выбирает самую малость, с которой может начать, и достает из кармана пальто телефон, набирая номер своего друга. — Привет, — совсем уж тихо говорит Чимин. — Что случилось? — спустя недолгую задумчивую паузу спрашивает Тэхен. Он чем-то хрустит на фоне и звучит довольно спокойно и умиротворенно. — Ты видел, что за окном происходит? — О! — оживляется друг. — Уже пошел? — он громко топает на фоне, явно подбегая к окну. — С первым снегом, Чимин-а! Омега снова тяжело вздыхает, прикрывая глаза от отчаяния. Он правда хочет искренне порадоваться вместе с другом, но ситуация к этому вообще никак не располагает. — Скажи честно, ты додумался поменять резину? — Что? — друг сначала совсем не понимает резкую смену темы разговора, а потом: — А, да, Чонгук поменял мне на прошлой неделе. Он каждый год еще с начала октября мечется с нашими машинами. Даже раздражает иногда, знаешь? Я говорю, что рано, а он всё повторяет, что главное — это моя безопасность. Чимин слушает слова друга и чувствует, как отчаяние нарастает всё сильнее и сильнее. Он прыгает между тем, чтобы разозлиться на себя из-за глупой безответственности и начать испытывать жалость к себе из-за того, что у него нет такого распрекрасного Чонгука. Он часто думает о том, что ему было бы намного проще и в работе, и по жизни, будь у него надежный и любящий альфа, но, как назло, никто из таких не встречается на его пути вот уже целые двадцать шесть лет. Друг, кажется, замечает его долгое молчание и добавляет тихое: — А что? — Я забыл поменять, а сегодня нужно развести кучу доставок. Кан заболел, и я сижу на парковке около магазина как придурок. Еще и в аварию чуть не попал. — В аварию? — выделяет самое важное Тэхен. — Ничего страшного, просто очередной альфа обматерил меня, — не скрывая жалостливого тона, отвечает Чимин. Он вылавливает часы на электронной панели и замечает, что покинул магазин уже больше тридцати минут назад, времени на разговоры не остается. — Тэхен, я подумал, может быть, ты можешь забрать меня отсюда и помочь развести заказы? Я правда не знаю, что сейчас делать. Чимин наклоняется вперед и упирается лбом в твердую середину руля, тяжело вздыхая. Это действительно последний вариант, который может привести к успеху, несмотря на то что он понимает, что самому Тэхену досюда добираться не меньше получаса. И всё же это лучше, чем возвращать все букеты в магазин и переносить доставку. Он не хочет потерять лицо, особенно после того как многие конкуренты уже пытались очернить его довольно успешный бизнес. — Малыш, — начинает друг, растягивая буквы. — Я бы с радостью, ты же знаешь, но я уехал к родителям на пару дней. Я уже даже подумал, что можно было бы отправить к тебе Чонгука, но вспомнил, что у него запланирована деловая встреча. Думаю, он уже там. Прости, правда. Теперь я чувствую себя ужасно. — Нет, Тэ, — сразу перебивает Чимин, чувствуя отчаяние. — Всё хорошо, я разберусь сам, отдыхай с родными. Чимин уже хочет попрощаться и заняться возвращением цветов в магазин, когда Тэхен вдруг начинает почти кричать: — Чимин, Чимин, подожди. Давай посмотрим на карте ближайший автосервис, и ты аккуратно до него доедешь, там всё быстро поменяют, и ты успеешь развести заказы. Что думаешь? Чимин тяжело дышит через нос, пытаясь сдержать слезы, прежде чем дать хоть какой-то внятный ответ. — Она совсем не тормозит, Тэ, — выкрикивает он, ударяя ладошкой по твердому пластику руля. — Ну тише, тише, — смягчает голос друг. — Если очень медленно и очень аккуратно, то пару улиц сможешь проехать. — Ладно, — обрывает он, желая поскорее закончить этот разговор. — Я подумаю. Потом отпишусь, хорошо? — Хорошо, Чимин-а. Главное успокойся, ты со всем справишься. Омега заканчивает звонок, не сказав ничего в ответ. Он знает, что друг не обидится, но все-таки чувствует неловкость, он редко заставляет себе поступать так некрасиво с друзьями, но эта ситуация выбивает из него все силы. Он поворачивается к заднему сиденью, где ровным рядом лежат букеты. Нежно-розовые лепестки мягко переливаются в свете уличных огней. Он отчетливо чувствует влагу на глазах и срывается. Тишина салона заполняется его громким «черт», и он снова ударяет несколько раз по рулю, чувствуя жжение на внутренней стороне небольших ладоней. Жалостливый всхлип вырывается из горла, а прежде четкая картинка перед глазами превращается в размытое месиво. В моменты таких истерик он всегда стабильно переживает всего две стадии: агрессия, смешанная со слезами, и невероятное желание свернуть горы после. Будучи на первой, он уже по привычке цепляется за какую-то мелочь — на этот раз за рассказ Тэхена о своем альфе, — и доводит до абсурда, ему уже кажется, будто он не сможет и шага сделать без альфы, не справится ни с чем в этой жизни и ничего не добьется. Всегда будет терпеть неудачи лишь потому, что мир вокруг него априори приспособлен для пар, для двоих людей, двигающихся рука об руку. К счастью, довольно быстро наступает вторая стадия, и он уверенно стирает с лица влажные соленые слезы краем мягкого шарфа, громко шмыгает и выравнивает дыхание. Снег, кажется, только усиливается, и омега опускает солнечный козырек и внимательно осматривает себя в зеркале на его другой стороне. Глаза слегка опухли и покраснели, и самый кончик носа тоже светит краснотой. Он снова шмыгает и решает закапать капли в глаза. Тэхен прав. Он со всем справится. Ближайший работающий автосервис горит зеленой точкой на карте и находится прямо на соседней улице. Чимин прикидывает в голове, сколько поворотов и торможений ему нужно сделать, чтобы добраться до места, и ситуация уже не кажется такой плачевной. Конечно, легкий страх попасть в аварию не отпускает его, особенно после того как он обращает внимание на то, что продолжающий валить снег быстро превращается в ледяную корку, смешиваясь с замерзшими лужами после многодневного дождя. Всепоглощающая уверенность в себе и своих силах заставляет его не ждать больше ни единой минуты, завести двигатель и тронуться с места. Колеса всё еще громко шумят, тяжело справляясь с погодой, но он решает ни в коем случае не превышать пятнадцати километров в час и по возможности не пересекаться с другими машинами. Так, с особенно повышенной внимательностью и феноменальной аккуратностью, он доезжает до злосчастного салона уже через двадцать минут, лишь единожды чуть не врезавшись прямо в задницу тойоты, остановившейся на пешеходном переходе. Невероятно. Автосервис выглядит очень непримечательно, а во всем этом снеге и темноте района и вовсе кажется кадром из какого-то популярного нуара. Светодиодная ярко-голубая вывеска моргает со странной периодичностью, а табличка с графиком работы на металлической входной двери дает Чимину понять, что до конца их рабочего дня остаются считанные минуты. Он глушит двигатель, предусмотрительно ставит машину на ручник и выбегает на улицу в одном свитере и с мотающимся на шее шарфом. Он пару раз неловко поскальзывается, но удерживает равновесие и впечатывается во входную дверь, сразу после этого дергая ее на себя и залетая внутрь. Он часто бывал в автосервисах, так что не занимает себя рассматриванием окружающей обстановки, а сразу пытается найти хоть одного работника. Помещение кажется слишком пустым, пока дверь в самом углу зала за горой каких-то автомобильных деталей не открывается. Чимин внимательно всматривается в появившегося сотрудника, не сдерживая воодушевленной улыбки. Он спасен. Мужчина делает несколько расслабленных шагов вперед, его голова опущена, а пальцы теребят какой-то небольшой пульт. — Здравствуйте, — громко бросает омега, и… …о нет, о боже, только не это. Еще раз: Чимин и раньше часто бывал в автосервисах, но он не встречал в них чертовых моделей с обложки журнала. Это первая мысль, которая проносится в его голове, когда он видит черную копну длинных волос, мягкие губы, милый нос, острый разрез глаз и бледную кожу. Этот альфа, должно быть, до безумства любит копаться под капотом машин, иначе Чимин не понимает, что он забыл в этом месте. А потом мужчина отворачивается, чтобы положить пульт на ближайший металлический стеллаж, и Чимин замечает остальное. Широкие плечи, длинные худые пальцы и крепкие руки, которые совсем не прикрываются форменной жилеткой. — Добрый вечер, — мужчина возвращает свои глаза к Чимину, и, честно говоря, без особо внимательного рассмотрения омега чувствует недовольство в его эмоциях, а потом альфа и сам это подтверждает, бросая довольно грубое: — Если ваша проблема может подождать, то мы закрываемся через четыре минуты, приезжайте завтра. Он как-то небрежно оставляет Чимина без внимания, будто заранее уверен в том, что омега прямо сейчас послушно уйдет и вернется на следующий день. — Нет, — твердо отвечает Чимин, хмуря брови и вздергивая подбородок. — Это не может подождать. Альфа выдает что-то вроде недовольного фырканья, снова разворачивается и достает из переднего кармана рабочей формы очки в тонкой оправе, сразу надевая их. Он снова поднимает глаза только теперь уже за округлыми прозрачными стеклами, пробегается взглядом по омеге, и, возможно, Чимин выдумывает, но что-то в его эмоциях меняется. — Какая проблема? — спрашивает он мягче, чем прежде. — Нужно поменять резину, — отвечает Чимин. — Снег пошел слишком неожиданно. — Кажется, власти выпускали официальное объявление с просьбой о смене резины еще в начале месяца, — усмехается мужчина, и омега удивляется, как необычайно сильно преображается его лицо, становясь таким теплым. — Наверное, — завороженно кивает омега. — Ну а сменную резину вы с собой привезли? Черт. Это… это самый логичный вопрос из всех, и почему-то он ни разу не пришел в голову к Чимину, пока он геройствовал, добираясь досюда с соседней улицы. Ему стыдно отвечать, но тишина затягивается, и он неловко крутит головой, весь поджимаясь. Мужчина снова легко усмехается. — Мы не продаем новую резину, но я могу посмотреть что-то из бывшего в употреблении, если вас это устроит, — пожимает плечами альфа. — Думаю, мы можем договориться на суточную аренду, если завтра вы вернетесь сюда со своими колесами. Глаза Чимина загораются по щелчку пальца, а стыд отходит на задний план. Он снова с надеждой смотрит на мужчину перед собой и быстро кивает, растягивая губы в широкой улыбке. В этот раз он точно уверен, что ничего не выдумывает: глаза альфы сужаются от легкой улыбки в ответ. Это выглядит довольно мило, и, возможно, омега даже слегка краснеет, когда мужчина подходит к нему ближе. Чимин не удивляется тому, что даже при сближении не чувствует чужого запаха: это стало обыденностью, что альфы в большинстве своем стараются скрывать и подавлять свои порой слишком резкие и тягучие феромоны. Мужчина зовет его пройти за собой, и они перемещаются в другое помещение, похожее на гараж, только в несколько раз больше, чем они бывают в домах. На задней его стене стоят крупные стеллажи с десятками разных видов дисков и покрышек. Чимин, честно говоря, далек от всего этого и вряд ли сможет сам найти что-то подходящее, поэтому уже планирует спокойно назвать марку своей машины и сесть на ближайший свободный стул, позволив себе немного понаблюдать за работой симпатичного альфы. — Давайте ключи, — протягивает руку мужчина, закончив с включением освещения в гараже. — Ключи? — хмурит брови омега. — Нет, я, конечно, могу показать вам представление с заменой резины прямо на улице, но был бы благодарен, если бы вы всё-таки позволили загнать вашу машину сюда. Чимин тихо хихикает себе под нос на эту напускную галантность и крутит головой в отрицании, быстро протягивая ключи в широкую ладонь альфы. Ворота гаража поднимаются после короткого нажатия на пульт, и Чимин уже видит свою небольшую бежевую машину, сразу понимая, что настолько сильно торопился, что даже не выключил свет в салоне. — Миленько, — тянет мужчина, снова улыбаясь, а затем поворачивается к Чимину с вопросом на лице. — Открыта? — Да, — смущенно кивает омега. На самом деле, когда Тэхен впервые увидел его машину, он сбивчиво затараторил что-то вроде: «о боже, о боже, она же точная копия тебя, это так мило, о боже», а Чимин в ответ маленько хлопал в ладоши и улыбался. Он и сам как только увидел ее в салоне, сразу же решил брать, отдавая все деньги, скопленные за несколько лет на продаже цветов. И сейчас, когда альфа бросает легкий комментарий в сторону его Мини Купера, он даже краснеет, почему-то вдруг смущаясь этой глупой схожести. В дополнении к этому всему он забывает про цветы, которыми завалено заднее сиденье его машины, и трагически вспоминает об этом только тогда, когда альфа, неловко размещаясь на водительском сиденье Мини, совсем нескрываемо принюхивается и морщит нос. Черт. Там, наверное, такой концентрат цветочного запаха, что мужчине точно становится неприятно. Чимин испытывает очередную волну стыда и прикрывает глаза, пытаясь спрятаться. Двигатель его машины шумит на фоне, а ветер задувает в помещение мелкие хлопья снега через открытые ворота. Чимин чувствует мурашки, пробегающие по телу, и ежится, когда холод пробирается к нему даже через вязаный свитер. Альфа плавно завозит машину в гараж, глушит двигатель и выходит навстречу Чимину прямо с его пальто в руках. — Здесь бывает прохладно, — бросает он, небрежно опуская пальто на колени омеги. Чимин с улыбкой кивает в знак благодарности, снова теплея сердцем, а потом слышит: — Вам бы проветрить в салоне. Ох… — Это… — грубо. Чимин хочет добавить язвительное «грубо». А потом быстро оправдаться тем, что это просто цветы, которыми завалено заднее сидение, это ими пахнет, а совсем не его феромоном, но… Всё это так глупо, и он вообще не должен этого делать перед незнакомым альфой, а потому: — Хорошо, — тихо кивает он, начиная перебирать в пальцах кончик мягкого шарфа, так и не накинув на плечи пальто. Вокруг становится довольно шумно, когда альфа принимается ставить машину на домкрат, Чимин старается поменьше смотреть в его сторону, но не может не обратить внимания на отточенные движения и крепкие мышцы на руках. Он доказывает самому себе, что это только оболочка, красивая и привлекающая к себе внимания, но сам альфа грубый и неотесанный. Чимин усаживается поглубже на стуле, и его ноги перестают доставать до пола, он укладывает пальто прямо на себя, обнимая свое тело под ним, и расслабляется в ожидании. — Целиком колес под замену у нас нет, придется снимать покрышки. Это не быстро, — объясняет альфа, когда задняя часть машины Чимина оказывается в приподнятом состоянии. — Сколько примерно? — Около часа, — бубнит альфа, опуская колени прямо на пол около одного из задних колес. — Можете сделать чай или кофе, за стойкой в той комнате и конфеты есть, — он указывает пальцем на дверь, через которую они оказались в гараже минутами ранее. Чимин сужает глаза, пару секунд внимательно рассматривая мужчину. Ему всё еще сложно понять, к какому цвету его отнести: к черному, белому или куда-то туда, где меридианы пересечений. Чай и конфеты — это хорошо, но в первую очередь Чимин с грустью достает свой телефон и отправляет каждому клиенту уведомление о том, что доставка переносится на следующий день, он все равно уже ничего не успеет. При таком раскладе и резину можно было завтра сменить, но раз уж механик начал свою работу, то лучше Чимин закончит с этим сегодня. Он быстро справляется с чайником, роется в корзинке с конфетами, по пути замечая квадратный полароидный снимок, который стоит там, где, по-видимому, нечасто бывают клиенты. На столешнице, около канцелярского органайзера. На фото уже знакомый ему симпатичный мужчина и парень помладше рядом с ним, они тепло улыбаются, смотря прямо в камеру. Фото сделано в гаражном помещении автосервиса и явно в теплое время года, Чимин это понимает по тому, что они оба без верха. Он успевает только поджать губы и опустить взгляд на красивый рельеф груди альфы, прежде чем… — Я предлагал чай, а не рыться в чужих вещах, — усмехается мужчина, внезапно появляясь в приоткрытой двери комнаты. Чимин безбожно краснеет. Он нигде не рылся, но все равно краснеет, так неловко. Он хочет сдержать это, хочет гордо покинуть комнату со своим чаем в руках, но может только издать неловкий вздох испуга и пропищать тихое: «Ничего я не рылся», прежде чем быстро возвращается на своё место в гараже. Теплая кружка приятно согревает его пальцы, и он окончательно успокаивается только после того, как альфа возвращается к своей работе. — К чему такая срочность? — буднично спрашивает мужчина, переходя к другому колесу. — Мне нужно было закончить работу, — отвечает омега. — Важные заказы, — он решает не сильно углубляться в причины. — Еще успеваете? — мужчина коротко поглядывает на Чимина, не отрываясь от работы. — Уже нет, — тяжело выдыхает он. — Это всё занимает много времени, перенес доставки на завтра. — Вы работаете курьером? — в голосе альфы проскальзывает удивление. — Нет, совсем нет. Просто подменяю своего сотрудника. Мужчина кивает, и Чимин ловит взглядом черные пряди волос, падающие на его лицо, и блики, скользящие по стеклам очков. — Вместе с машиной должен был идти такой чемонданчик, серый или черный, с инструментами, сможем найти? — Я в курсе, о чем вы, — отвечает Чимин, поднимаясь со своего места. — И у меня он бежевый. Он немного не контролирует то, как деловито проговаривает последние слова, а потому быстро ретируется к багажнику и открывает его одним нажатием кнопки. Забывчивость должна стать его основным личностным качеством в резюме. Даже его, привыкшего к постоянному аромату цветов, почти сносит запахом, который стремительно нарастал в замкнутом пространстве салона. Он пытается понять, чего боится больше: услышать какой-то грубый комментарий или снова увидеть неприятие на лице альфы. Ответ находится быстро — второе оказывается довольно болезненным, особенно когда никак не комментируется и не объясняется. Мужчина снова морщит нос и всем своим видом старается спрятаться от настырного запаха. — Извините, — Чимин весь сжимается от неловкости и быстро достает нужный чемоданчик, захлопывая багажник. — Нет, это вы извините. Проветрить просто надо, я же говорил, — спокойно отвечает мужчина. Это всё так расстраивает Чимина, что он чувствует себя побитым щенком. Еще ни разу в жизни никто не реагировал так на его феромон, и хоть и сейчас это явно пахнут плюмерии, он все равно переносит это на себя и, аккуратно поставив инструменты около ног альфы, возвращается на свое теплое место. Он почти не обращает внимания на то, как мужчина расправляется с оставшимися колесами. Волнение и, как итог, плохое настроение клонят его в сон, и он хочет поскорее покинуть это место и добраться домой, чтобы расслабиться и тихо пожалеть себя. — Ну… вот и всё, — басит альфа, поднимаясь на ноги. Он мягкими хлопками вытирает ладони о серую тряпку, а после отбрасывает ее в сторону. Чимин следит за его движениями и действительно расстраивается еще больше. Кажется, этот альфа совсем не из его лиги, он совсем недостоин кого-то с таким красивым телом и лицом. — Хорошо, — кивает омега, поднимаясь со своего места. — Сколько я вам должен? — Рассчитаемся завтра, когда закончим, — отмахивается мужчина. Точно, ему придется вернуться сюда на следующий день и просидеть здесь какое-то время снова. Черт. Чимин коротко кивает в согласии и подходит к своей машине со стороны пассажирского сиденья, планируя положить внутрь пальто. Он хочет сам выехать из гаража, чтобы больше не заставлять альфу терпеть приторный запах. Мужчина понимает его намерения и открывает ворота. Чимин ловит края своего шарфа, когда тот норовит упасть на пол, и закидывает его на плечи. Он уже планирует сесть за руль, когда альфа снова обращает на себя внимание. Тот оказывается как-то совсем близко, почти перед носом Чимина. — Мы можем обменяться номерами, чтобы… — мужчина пожимает плечами. Чимин замирает на месте, держа пальцы на дверке машины, и пересекается с шоколадными глазами альфы, когда тот заканчивает: — Договориться завтра о замене ваших колес. В любой другой ситуации Чимин бы решил, что это стопроцентный предлог для того, чтобы заполучить его номер, чтобы позвать куда-то позже, чтобы сделать что-то больше, но после всех реакций на запах и недовольных реплик омега уверен, что это ради удобства. Точно ради того, чтобы альфа вдруг не задержался на работе так же надолго, как и сегодня. Чимин поджимает губы и передает альфе в руки свой телефон с открытым экраном набора номера. Он следит за тем, как между густых бровей мужчины появляется складка, а длинные фигурные пальцы быстро ведут по экрану. Омеге впервые удается рассмотреть его поближе, и он действительно хочет это сделать, хочет ненадолго растянуть момент, может быть, поставить на паузу, но одергивает себя. Телефон возвращается в руки Чимина, и он подвисает на моменте сохранения контакта. Он не знает имени альфы, и без пристального наблюдения он бы ввел банальное название автосервиса и забыл об этом контакте на долгие годы, но альфа смотрит. Даже усмехается на выдохе. — Юнги, — помогает он. — Мин Юнги. — Хорошо, — почти по слогам растягивает омега, вводя имя. Это всё еще напоминает ему какую-то романтическую историю знакомства, что-то трепещет внутри от низкого голоса альфы, как бы Чимин ни пытался это контролировать, и он моментально прыгает за руль и уезжает из салона так быстро, как только может. Он думает, что правильно сделал, что не назвал своего имени в ответ, вряд ли альфе это в принципе было нужно. И когда прежнее оцепенение отпускает его со скоростью проносящихся мимо него высоток и центральных улочек города, его накрывает такая глубокая и всепоглощающая грусть. Что-то похожее на детское ощущение несправедливости мира. Ему так редко кто-то нравится, так редко он обращает на это внимания, зато стабильность присутствует в другом: его объекты внимания никогда не отвечают ему взаимностью. И когда это происходит в очередной раз этим вечером, это задевает как-то по-особенному сильно. Сильнее, чем раньше. А может быть, просто усталость сказывается. Аккуратные, сложенные нежными пальцами цветок к цветку плюмерии, окутанные атласной лентой, лежат на заднем сиденье, заполняя салон машины своим ароматом. Привыкший к этому запаху Чимин мало обращает на это внимание, но думает, что так лучше. Намного лучше, что понравившийся альфа сразу дал понять свое отношение к мягкому феромону Чимина.

***

Утро встречает Чимина свежестью. В первую очередь свежей головой, не затуманенной неудачными стечениями обстоятельств предыдущего дня. Это дарит новый взгляд на всё произошедшее в злосчастном автосервисе. Альфа уже не видится таким грубым разрушителем сердца Чимина — скорее просто обычным человеком, которому не понравился запах; такое, к сожалению, бывает и с самим омегой, и никуда от этого не деться. Он решает, что позвонит мужчине ближе к обеду, когда закончит развозить первые доставки, и договорится об удобном времени для них обоих. Перетащить тяжелые колеса в машину ему помогает взрослый сосед, который ловит его на лестничной клетке с одним из них. Чимин неловко катит его к лифту, не силясь поднять, и рослый альфа с широкими плечами справляется с задачей за четверть часа. В салоне машины пахнет резиной так сильно, что Чимина начинает подташнивать, а когда к этому ко всему добавляется резкий запах плюмерий, которые он с горем пополам укладывает на переднее пассажирское, дышать становится почти невозможно. Снег продолжает лететь с неба, будто собирается заявить свои права на ближайшие несколько месяцев, не планируя останавливаться. — Черт, — шипит Чимин себе под нос, когда всё же приходится приоткрыть одно окно, чтобы не задохнуться в тесноте салона. У него занимает довольно долгое время развоз десяти заказов, и он понимает, что даже без снега не успел бы справиться с этим днем раньше. Он широко улыбается последнему клиенту, а как только возвращается в машину, то сразу испускает тяжелый выдох. Пора звонить Мин Юнги. Это почему-то кажется проблемой вселенского масштаба. Он несколько раз держит перед глазами телефон с открытым контактом, заставляя себя тыкнуть на зеленую трубку, и также несколько раз блокирует экран. Его спасает звонок техника, о котором Чимин совершенно забыл. Тот сообщает, что будет в его магазине в течение получаса, и омега срывается туда, мыслями отвлекаясь на то, чтобы четко дать мужчине список заданий. В первую очередь проверить холодильники в главном зале. Они уже давно работают вполсилы. Рабочая суета захватывает его в свой ураган и выкидывает только около семи вечера полностью выдохшимся и с закрывающимися от усталости глазами. Примерно в этот самый момент, когда он остается наедине с собой и в окружении цветов, он вспоминает про сервис, про колеса, про заранее оговоренный созвон и про самого Мин Юнги. Про красивого альфу, который, возможно, ждал его звонка весь день и не мог позвонить сам, так как Чимин капризно не дал ему свой номер. С зимней резиной дорога до автосервиса занимает какие-то жалкие четыре минуты, и Чимин, снова позабыв обо всем, выбегает из машины без куртки, в одном только зеленом свитере и шарфе. Он так же, как и днем ранее, распахивает дверь и вместе с вихрем снега влетает в помещение. Тяжело дышит, будто бежал досюда прямо от своего магазина, и осматривается по сторонам, понимая, что в этой комнате никого нет, а вот из гаража слышатся голоса. Две эмоции сталкиваются в голове Чимина, как тарелки в руках маленькой обезьянки: сервис еще не закрылся, Мин Юнги работает, и Мин Юнги, кажется, занят, басисто смеясь над чьей-то шуткой в гараже. Чимин зачем-то поправляет свои волосы, пальцами зачесывая отросшую челку, и только потом движется на звук. — Складывайся давай, — прыскает незнакомый ему голос. — Навыдумывал. И резину проебал, и номера не получил. Чимину не хватает внутренней уверенности, чтобы вдумываться в слова, которые мелькают на фоне, когда он тихонечко проходит в гараж, обращая внимание двух мужчин на себя. Сначала он ловит глазами Мин Юнги, тот как-то слишком резко вскидывает голову на омегу, перебирая инструменты за стеллажом. Уголки его губ подскакивают, а потом он почти мгновенно меняется в лице, поворачиваясь к другому присутствующему. — Я же сказал, — он тыкает пальцем в своего… коллегу? Чимин, наконец, осматривает того, кто сейчас поднимает обе ладони вверх и поджимает губы в сдающемся жесте. На всякую ненужную дребедень у омеги память отменная, а потому он сразу видит в повзрослевшем мужчине того самого парня с полароида. Но тем не менее больше всего его беспокоит то, что он безответственно не позвонил и не предупредил о своем приходе заранее. Не выполнил единственную просьбу мужчины, который ему помог. — Здравствуйте, — скомканно начинает он, делая несколько шагов вперед и прижимая руки вдоль туловища прямо как в школе у доски. — Хочу извиниться, что не позвонил. Работы навалилось, сначала доставки, потом этот техник, и два холодильника оказались сломаны, хотя я не думал, что всё так серьезно, а потом клиенты и… — он останавливает сам себя от беглой выдачи ненужной информации и поднимает голову, посматривая на мужчин. — В общем, извиняюсь. Я привез колеса. Наступает какая-то неловкая тишина, и Чимин мечется глазами от одного к другому, пытаясь понять, что именно лишнего он сказал. Он замечает, как медленно на лице Мин Юнги разрастается улыбка, а второй альфа начинает глупо хихикать. — Я понял, — подает голос он. — Теперь я понял. — Ты собирался домой, — бросает Юнги, выходя из-за стеллажа с несколькими гаечными ключами в руках. — Ну конечно, — отвечает второй и покидает гараж настолько быстро, что Чимин успевает заметить только его хитрую ухмылку. Почему-то воспаленный вчерашней ситуацией разум подкидывает, что мужчина хихикает над ним. Что Мин Юнги рассказал что-то про стойкий запах плюмерий и теперь второй провожает своего друга на верную смерть. — Садитесь, — басит альфа, взмахом руки указывая на стул, на котором раньше уже сидел Чимин. Он достает из кармана знакомый омеге пульт, и дверь гаража поднимается. — Ключи? — мужчина протягивает раскрытую ладонь. — Нет, — тут же вскрикивает Чимин, почти приземлившись на стул. — Я сам. Он стремительно направляется к только наполовину поднявшейся двери и, чуть наклонившись, проскальзывает под ней. Не хватало еще альфе почувствовать не только не понравившиеся ему плюмерии, но и противный запах резины. Чимин всё сделает сам. Неприятное смешение запахов всё еще наполняет салон его Мини, когда он плавно заезжает внутрь гаража и сталкивается с новым вопросом у себя в голове. Если дома ему помог сосед, то тут, как ни крути, альфа полезет в салон доставать колеса, и Чимину вдруг становится так неловко, что первая же самоотверженная мысль захватывает его и он ставит машину на ручник и выскакивает наружу, принимаясь вытаскивать первое колесо самостоятельно. — Садитесь, — снова повторяет альфа, подходя совсем близко. — Я сам всё сделаю, это моя работа в конце концов. Чимин оборачивается на него с одновременно уставшим и погрустневшим взглядом. Ничего уже не скроешь и ничего не добьешься. Альфа, наверное, уже всё снова почувствовал. Кажется, даже сам феромон Чимина в этот раз пошел против правил и разыгрался от волнения и досады, заполняя собой пространство вокруг. Он опускает руки и буквально, и фигурально и понуро движется к стулу. — Я надеялся, что вы позвоните, — говорит Юнги, принимаясь с легкостью доставать колеса, — хотя бы для того, чтобы предложить помочь довести это всё сюда. Они довольно тяжелые, — противоречит сам себе мужчина, поднимая одно из них без единого звука. А вот Чимин в его слова верит, подтверждает, соглашается и даже случайно не сдерживает кивка. Действительно тяжелые. Если бы Чимин знал, сколько проблем доставляет замена резины, он бы заранее подобрал выходной вместе с Тэхеном и Чонгуком и занялся этим с их помощью, но это его первый раз. — Я правда забегался сегодня, — тянет Чимин, обнимая себя руками. Всё будто запускается по кругу, когда альфа снова быстро достает пальто Чимина с пассажирского и кладет на его колени. Омега уже не смущается, а скорее с благодарностью принимает небольшую заботу и сразу накрывает им свое тело, расслабляясь. — Мы можем перейти на ты? — спрашивает Юнги, устанавливая домкрат. Чимин не подает голос, только коротко кивает, но альфа успевает поймать это движение взглядом, сразу продолжая: — Расскажешь про свою работу? Чимин чувствует обволакивающую усталость, а потому даже не пытается обдумывать складывающийся между ними диалог. — Я, м-м, наверное, правильнее будет сказать, флорист, — мямлит Чимин. — У меня свой цветочный магазин. Альфа издает звук удивления на фоне. Его работа наполняет гараж скрежетом и шуршанием, а потом что-то металлическое громко падает на пол. Чимин дергается, почти успев прикрыть глаза от усталости. — А я как раз хотел спросить, откуда вчера в машине было столько цветов, — продолжает мужчина. — Они так пахли… Сложно объяснить. Желаемый сон делает несколько шагов назад, и Чимин даже выпрямляется на стуле, а пальто скатывается с его плеч. Так альфа видел цветы… Омега даже воодушевляется на секунду, подняв камень с груди и планируя его сбросить, а потом вспоминает, что он и сам пахнет как эти плюмерии, может, только не так резко. — Это редкие цветы в моем магазине, — тихо отвечает Чимин. — Их сразу раскупают, людям нравится их запах, — он будто пытается оправдаться сам не знает зачем. — Я понимаю, — только бросает альфа и погружается в работу. Чимин только сейчас смазанным взглядом проходится по силуэту мужчины. Замечает, что он уже без рабочей формы, будто в какой-то своей домашней одежде. Его грудь и руки прикрывает свободный черный лонгслив, а на ногах обтягивающие джинсы. Волосы разлетаются по всей голове в смешанном переполохе, а красивые пальцы крепко удерживают инструменты. Нет, Чимин не готов это выдержать. Он взрослый уставший человек, он решит это сейчас. — Я бы хотел знать, как именно они пахли, — проговаривает он, крепче обхватывая себя руками. Мужчина поджимает губы и поворачивается к нему всем корпусом, его губы снова, как и уже много раз до этого, расходятся в легкой улыбке. — Как ты, — пожимает плечами он. — Только раз в десять сильнее. Это не ответ. Чимин понимает, что это совсем не ответ на те вопросы, которые скопились у него в голове всего за сутки. Это равноценно и хорошо, и плохо; это не несет за собой успокоения его бренного сердца. — Ты просил проветрить, — тон голоса Чимина грустнеет, становясь похожим на расстроенную скрипку. — Это было, — альфа поднимается в полный рост и двигается к стеллажам, — немного слишком. — Это звучит грубо, — бросает Чимин, отворачиваясь. — Нет, нет, я же в хорошем смысле. Боже, это тупиковый разговор для такого уставшего Чимина, он на грани того, чтобы психануть и пройти через две своих любимых стадии. В этот раз на финальной он, наверное, даже колеса сам поменяет, столько отчаяния в нем скопилось. — Заканчивайте побыстрее, и я уеду, — говорит Чимин в стену, сам не замечая, как вновь переходит на официальный стиль. — Я что-то сказал не так? — шуршит на заднем фоне альфа. А потом появляется перед лицом Чимина с небольшой подушкой и пледом в руках, хочет что-то сказать, но терпение омеги подходит к концу. — Кроме того, что я воняю и надо бы проветрить, совсем нет, ничего. Он упирается взглядом в мужчину, и тот выглядит одновременно так растерянно и напуганно, что Чимин и сам пугается, что сказал что-то лишнее. И вдруг Мин Юнги смеется. Так легко и басисто, его плечи подпрыгивают, а звук идет откуда-то из самой груди, и Чимин замирает. — Действительно? — сквозь смех спрашивает он. — Ты подумал, что я тебя прямо в лицо попросил проветрить, потому что мне противен запах, который я почувствовал, как только ты зашел в здание? Ох… Теперь я начинаю понимать. Чимин хмурит брови до самой складки между ними и сильно думает. Так сильно, что вдруг хочет ударить себя по лицу. Забывчивость, тревожность, надумывание. Что еще появится в его послужном листе? Стыд. Это завершается стыдом, ярко покрасневшими щеками и опущенными в пол глазами. — Цветок, — зовет альфа, позволяя себе запустить пальцы в мягкие русые локоны Чимина. — Да я чуть крышей не поехал от этого запаха, а ты даже имени своего не назвал. — Чимин, — задирает голову омега, смотря на альфу снизу вверх. — Пак Чимин. Вот сейчас точка невозврата. Вот сейчас Чимин должен взять себя в руки и ничего не испортить. Вот сейчас он должен закрыть глаза на свою усталость. — Там есть диван, — противоречит его мыслям альфа. — Ты можешь поспать, пока я тут закончу. Разговоры, мысли, слова. Это всё может стать очень неверным и предвзятым, напрямую завися от настроения. Вот что понимает Чимин, когда вдруг осознает, что он может просто согласиться. Просто позволить альфе проводить его до уютного дивана и разместить на нем под мягким одеялом. Еще пару часов назад его возможности с этим мужчиной были в минусе, а теперь подлетели до небес, так что он просто позволяет себе погрузиться в легкий сон, ощущая тихие поглаживания грубыми пальцами на своих щеках. *** Как отследить начало первого снега и начать прислушиваться к прогнозам погоды или хотя бы к напоминаниям на телефоне, Чимин не знает уже второй год подряд. Он словно в дне сурка оказывается почти в той же ситуации, что и ровно год назад. Его славный Мини гудит колесами по тонкому слою снега со льдом, а рабочий день грозит начаться уже через час. Он в отчаянии бьет ладошками по рулю, но прежнюю истерику не заводит. Всё действительно по кругу. Телефон. Контакты. Нужный номер. Только вот собеседник уже другой. — Юнги, ну серьезно?! — почти кричит в трубку Чимин, для достоверности снова хлопая по рулю. — Ты автомеханик или кто? На другой стороне слышится громкое копошение, шуршание простыней и подушек, вопросительное мычание, а потом вдруг тишина. — Блять, реально уже пошел? — Юнги хрипит заспанным голосом в трубку. — Пошел, — язвит Чимин. — Ох, ты бы видел, как пошел! — Цветок, — нежит альфа, — прости, я не ожидал, что так скоро. Ты около дома? — Где же мне еще быть? Она с места не двигается, — уже тише прежнего жалуется Чимин. Этот мягкий голос Юнги всегда действует на него по-особенному. — Сейчас спущусь, и всё быстро сделаем. Альфа кладет трубку, и Чимин опускает погасший телефон на колени. Он смотрит вперед на десятки жилых высоток и заснеженные улицы. Тяжелый вздох вырывается сам по себе, и он не обозначает что-то плохое, он скорее относится к душевному, засевшему внутри него крепко и надолго. Не проходит и десяти минут, как Юнги выходит из дома с двумя колесами наперевес. Чимин оглядывает его, нацепившего дутый черный пуховик, закрепившего длинные черные пряди в высокий хвостик, прикурившего сигарету по пути, и думает, как же этот мужчина прекрасен на фоне падающего с неба снега. Как же он прекрасен в любом из сотен своих видов и состояний. Он выходит из мыслей, только когда его альфа стучит костяшками пальцев по стеклу, удерживая сигарету между губ и облокачивая колеса на машину. Чимин деловито остается внутри и только опускает стекло. — Достанешь домкрат, цветок? — шепелявит он. — А я сгоняю за остальными колесами. Чимин смотрит на него несколько секунд, не отвечая до того самого момента, пока выражение лица Юнги не становится вопросительным. — Иди сюда, — манит ладошкой Чимин. Альфа быстро отбрасывает сигарету в сторону и наклоняется, накрывая мягкие губы омеги поцелуем. Холодный ветер мельтешит между ними, резво залетая в салон машины. Снежные хлопья покрывают черную макушку Юнги тонким слоем, оседая на покрасневших щеках Чимина, и он углубляет поцелуй, закапываясь пальцами в волосы альфы. Он чувствует привкус сигарет и мороза, а еще резиной пахнет на фоне так отчетливо и резко, наверняка смешиваясь с его природным запахом. Юнги уже тянет пальцы к ручке двери, чтобы куда бы то ни было переместить этот поцелуй и продолжить, но Чимин отстраняется. — Сначала колеса, — вздергивает подбородок он. — А потом… — родная неловкость всё еще живет в нем. Он хочет уверенно сказать что-то вроде «секс», но только еще ярче краснеет щеками. — Давай уже дуй домой, — смеется альфа. — И попроси Кана открыть магазин, я хочу получить свои благодарности. — На что-то намекаешь? — игриво спрашивает омега, покидая машину. — Нет, цветок, — крутит головой Юнги. — Намеки с тобой не работают. Закончу и зацелую тебя где-нибудь на кухне. Иди, тут холодно. Чимин смеется в ответ. Так искренне и тепло, что альфа не контролирует поднимающиеся уголки губ, с самой первой встречи не мог контролировать. — Люблю, — впечатывается своими губами в его Чимин. — И я, — выдыхает Юнги уже в спину убегающему омеге.