Спи спокойно

Вечер. Освещенная желтым цветом улица, где тут и там стоят фонари, некоторые из которых отливают красным. Ветер колышет темное пальто подростка, ударяя ткань о столб, к которому тот прислонился. К нему подходит мужчина в легком, грязно-белом пиджаке. – Опять ты здесь, Дазай... - он серьёзно глядит на второго, очевидно недовольный тем, что застал его в таком месте. – Одасаку... - разочарованно тянет Осаму, аналогично недовольный тем, что его застали. Еще несколько мгновений наигранно дуется, затем расплывается в улыбке. – Ночь со мной стоит всего три тысячи иен. Уверен, что не хочешь? - подмигивает подросток. – Сколько раз я тебе говорил не соваться в район красных фонарей больше. Тебе в мафии недостаточно платят? Я готов дать тебе денег. - Сакуноске с беспокойством бьет себя по карманам, выискивая кошелек. Дазай молчит, оставаясь без движения. Проходящий мимо пожилой мужчина вмешивается в диалог и бросает, обращаясь к Осаму: – Плачу пять тысяч. Пойдем со мной, мальчик. - он самоуверенно улыбается. Дазай уже было направляется к старику, но Ода хватает его за руку и тащит за собой прочь из района, прославленного проституцией. Не делая и жеста сопротивления, Осаму просто послушно тащится за мужчиной до самого его дома. Будучи уже там, снимает пальто, оставаясь в рубашке. Бинты намотанные по всему телу слабо переливаются в свете лампы. – На ночь останешься здесь, - угрожающе говорит второй. Дазай знает, что тот произносит это исключительно из "добрых" целей, но все равно улыбается и отвечает: – Ох, ну так и быть, для тебя бесплатно. Сакуноске укоризненно глядит на подростка. – Прекрати, Дазай. Ты еще ребенок. – Ребенок, который спит с мерзкими стариками за деньги, - добавляет Осаму. Затем подходит к мужчине и, глядя ему в глаза, томно тянет с легкой полу-улыбкой: – Я люблю тебя, Одасаку. Давай переспим. Сакуноске медленно выдыхает и с мягкой злостью отвечает: – Не равняй меня на тех стариков, со мной такое не сработает. – Ладно... - парень усмехается и отводит взгляд. Ода терпеливо втягивает носом воздух и выдыхает: – Спать будешь на кровати. Я посплю на диване. – Ты не будешь спать со мной? - снова глупо шутит Осаму. – Дазай, - хмуро окликает его Сакуноске, ясно давая понять, что пора прекратить подобного рода шутки. – Как скажешь, - пожимает плечами в ответ подросток. После недолгой словесной перепалки о том, что гостю не положено спать на кровати хозяина, Осаму уперся и, приняв душ, первый занял диван. Недовольный Ода все же признал поражение и лег в кровать в соседней комнате, недовольно отвернувшись к стене. *** Дазай недовольно ворочается на месте. Сегодня не вышло отдать свое тело на мучения, а ведь это было единственным, что отвлекало его от собственных мыслей. Режим сна сбит, поэтому заснуть совсем не получается. Вместо этого подросток остается один на один с мрачными образами в своей голове. От волнения и страха перед глазами мерещатся тени, а сердце отбивает ритм чаще, заставляя и дыхание ускориться. Слишком громким становится пульс, отдающийся в ушах, и слишком стеклянным становится взгляд под увесистым камнем воспоминаний, что так не хочется переживать снова. Фонарь слабо светит в окно, Дазай поднимается с места и мелкими шагами направляется в комнату к Сакуноске. В комнате мужчины темнее, чем в гостиной, чуть заметные лучи еле достают до кровати сквозь прошлое помещение, так как окно прикрыто. Зато отчетливо слышно, как мирно сопит Ода. Ориентируясь скорее на слух, чем на зрение, Дазай находит край кровати и садится на нее. Поворачивается ко второму и тихо шепчет: – Одасаку... Тот что-то бормочет сквозь сон, потом приподнимается и вполголоса протягивает: – Дазай?.. Не спится? - слышно, что мужчина путает слова и ужасно сонный. – Вроде того... - виновато тянет в ответ Осаму. Ода зевает и поднимает руки в сторону подростка. – Иди сюда, - дружелюбно говорит он и сгибает пальцы, подзывая. Подросток даже рад тому, что сейчас темно. Так Сакуноске не сможет увидеть выражение полного шока на его лице. Ведомый неизвестным предвкушением, он подползает ближе. Ода заключает его в объятья и роняет, падая рядом. – Теперь спи, - коротко бросает он. Сердце бьется как сумасшедшее. Без света совсем не видно, как Дазай покраснел. Отчего-то становится страшно, а после — тепло и уютно. Так приятно, что непривычно. Осаму несколько минут лежит без движения, стараясь справится с чересчур сильным сердцебиением и завороженным ситуацией дыханием. В голове много мыслей. Удивительно, но плохих почти не осталось. Только искреннее недоумение, смешивающееся со смущением. На глазах выступают слезы. Одасаку уже заснул, лишь еле слышно похрапывает. Дазай прислоняет голову к груди мужчины, содрогается, плача. Он же из мафии, чем он заслужил такое доброе отношение к себе? Почему ему сейчас так комфортно, как никогда не было? Слезы текут по носу, по щеке, капают на простынь. Тихо слышно сердцебиение мужчины, отчего Осаму через время немного успокаивается. "Я люблю тебя" - эти слова не были ложью. Никому другому кроме Оды Дазай никогда не говорил подобного, не взирая на сомнения второго. Однако, даже хорошо, что Сакуноске не понял, ведь, тогда их отношения бы ухудшились. К собственному удивлению, Дазай мирно засыпает. *** – Утречка, Ода! - стоит мужчине открыть глаза, перед ним появляется лицо Осаму, наклонившегося к кровати. – Доброе утро, Дазай, - отвечает он, протирая глаза, – Жалеешь, что не спал на кровати? - продолжает Сакуноске, зевая. – Нет, что ты. Диван вполне удобный, Одасаку, - улыбается подросток. Есть в этой улыбке что-то, показывающее внутреннюю боль и сожаление, но, к счастью или сожалению, Ода этого не увидел.