Снежинка

— Люблю тебя, — Илья сильнее утыкается в чужую спину, — Люблю, люблю, люблю. Денис склоняет голову к чужим, обвивающим его рукам. Илья чувствует два позвонка, упирающихся ему в щеку. Денис молчит. Его руки безвольно висят вдоль тела. — Знаешь Илья, я долго думал над этим. Но нам лучше просто дружить. Голос бесцветный, похож на стужу за окном в начале декабря. Илью обжигает холодом, но он только крепче сжимает, шумно дыша в спину. В голове снежным вихрем проносится воспоминание об улыбчивом парне, спокойным и невозможно комфортным. Там, где был Денис, автоматически рождалась весна, полыхала своими надеждами, лучилась теплеющим солнцем, щекотала лёгкими бабочками. Денис был влюблен первым. И первым столкнулся со скользкой стеной синеющего льда. Как иронично, ведь сейчас, казалось, они поменялись местами. Илья жмется сильнее. Денис не отвечает. Не отталкивает. Ничего больше не говорит. Он просто ждёт, когда его отпустят с присущим ему терпением. Илье больно. Илье холодно. Обнимать Дениса — как обнимать ледяную статую. Обжигающий холод можно перепутать с обжигающими чувствами, но только в первые пару раз. — Зачем отрицаешь? Я же вижу, тебе нужны мы. Тебе тяжело одному, — шепчет Илья. Кажется, шепот уносится равнодушным ветром. Но Денис хочет ответить. Он безмолвно раскрывает бледные губы и глотает воздух. Пальцы с серебряными кольцами сжимаются в кулаки. Кажется, серебро вросло в кожу, очередной раз напоминая о безнадёжности чьих-то чувств. Кольца, подаренные нынешней возлюбленной — лучшее средство для того, чтобы прийти в себя. — Нет, Илья. Я Арину люблю, — просто замечает Денис. Спокойно и совершенно обыденно, но Илья чувствует, как напряглась в попытке выпрямиться чужая спина. Напоследок он выдыхает в шею и отстраняется. Уходит, не глядя, чтобы больше никогда не возвращаться в этот снежный город, что стал синонимом к слову «холод». Он, как обычно, врёт самому себе. Ровно через год они встречаются на знакомом балконе. Общие знакомые вынуждают присутствовать на совместных праздниках, превращающихся под утро в бездушную попойку. Илья не помнит, как оказался на улице. Зачем схватил сигареты, если не курил уже несколько месяцев. Зачем распахнул окно, стоя в одной футболке. Зачем подставил голову под вечно идущий снег. Все это кажется неважным. Ветер играет снежинками, закручивает в причудливые завитки. Снег идёт безудержно, что дом напротив теряет свои очертания. Лишь смазанная серость вырисовывает края блоков. Где-то внизу скрипит качель. Высота кажется приличной. Снег — холодным. Сигареты — горькими. Илья сглатывает и затягивается вновь. Быстро, глубоко. Выпускает под нос плотный дым, который мгновенно подхватывает ветер, рассеивая. Илья не удивляется, когда на пороге появляется Денис. И только тогда тело начинает бить дрожь. Невидимые щупальца холода ползут под футболку. Илья делает последнюю затяжку и выкидывает окурок. Денис без спроса захлопывает окно, опирается локтями о раму, почти прислоняет лоб к ледяному стеклу. Илья достаёт сигарету. Лицо на секунду освещает короткой вспышкой зажигалки. Лёгкие снова заполняются едким дымом. Денис не изменился. Светлые крашенные волосы, белая рубашка и бесформенные штаны. Очков нет, видимо надеты линзы. Губы сжаты в тонкую нить, в глазах — что-то похоже на замершую грусть. Илья опирается спиной о раму, смотрит в старую, кирпичную кладку. Денис дышит, пара изо рта почти не видно. У Ильи бабочки застывшие в слабом припадке дёргают крыльями. У Ильи грудь стискивает ледяная безнадежность, от осознания упущенного времени хочется задохнуться в сигаретном дыму. У Дениса — прозрачная белая кожа, будто покрытая морозными узорами. И пальцы — длинные, тонкие, с ненавистными кольцами, отражающими обмороженные глаза Ильи. Они осторожно ворошат волосы, стряхивая застрявшие снежинки, которые и не думали таять в могильном холоде балкона. Илья сравнивает себя с огоньком сигареты — он также горел, пока не истлел до конца. И ненужный окурок также валялся где-то в сугробе у проезжей части. Илья терпит. Зубы сжимаются, сигарета мнется. Чужая рука отрывается от волос. «Мало» — бесстрастно выносят приговор глаза напротив. Денис склоняет голову. В нем нет той жизни, лишь обрывки воспоминаний той зимы. Илья помнит написанные песни, и счастливые, и с грустным концом. Илья помнит, что так и не решился добавить посвящение. Ветер колотит в дрожащие стекла. Щели пропускают стужу, и дыхание вновь окрашивается белым. Упущенные мгновения тяжестью лежат на душе. Корка льда на чужих глазах кажется непробиваемой, уже навсегда. Вопреки здравому смыслу, Денис тянется вперёд. Кладет ладонь на затылок, отнимает сигарету другой рукой. Теряясь в дыме, целует, вбирая нижнюю губу, замирает. Илья прикрывает глаза, вдыхая давно забытый запах свежести. Вкус мятной жвачки мешается с горечью сигарет. Илье хочется ненавидеть себя за слабость, но тело объято чужим холодом, уже схватилось пониженной температурой, делая отступление невозможным. Может, получится на этот раз?