Сплетенье нот в их сердцах

🎸🎸🎸

Скучающие виды панелек подглядывают в окно, слегка отбрасывая блики солнечного света от таких же окон на подоконник. Утро спешит, но люди на улице куда быстрее, только солнце встало, как все несутся кто на работу, кто на учебу. Жизнь никого из этих людей не щадит. А Феликсу что? А Феликс не хочет быть ими, хочет быть живым, а не куклой или роботом, запрограммированным для работы и зарабатыванием денег. Ему хочется на скейте рассекать, играть космические мелодии на гитаре и лучи ловить в свои руки, чтобы потом принести их в свою серую квартирку. Потому что он не такой. Ему ничего не нужно — лишь бы гитара рядом, яркая одежда на нем и такие же безбашенные парни под боком. В этом он находит счастье — в самых простых, но до нéльзя удивительных, магических вещах. Потому что все это — уже часть его. Ёнбок быстро, как только может, наспех чистит зубы, прыгает в одежду и хватает скейт. Не завтракает: энергию у лучей Солнца позаимствует. Несётся, рассекает пространства, развивая волосы прохожих. Все они, наверно думают, что он пришелец — такой невероятный. А феликсовы металические пряди кидают блики на лужи, медовая кожа излучает истинное счастье. Было что-то такое в нем, что заставляло рассматривать и глазеть, как на произведение искусства. Феликс прикрывает глаза, поднимает лицо ввысь ближе к небу, в такие моменты хочется взлетать и кружить над городом. Воодушевление проходит, когда калено начинает кровоточить, в глазах появляются звёзды и красивое лицо. — Спасибо, что уронил меня прям в лужу, я так рад. — Незнакомец помогает встать, а Феликс с трудом может вообще осознать, что же произошло. — ты откуда такой? Классно катаешь! — Не благодари. Что за вопрос? От туда же, откуда и ты. Спасибо. — Феликс трет ушиб на голове и временами концентрирует внимание на коленке, которая продолжает ныть. Нужно будет цветастым пластырем заклеить. — Ты кто? — Хван Хёнджин. Ты сбил меня на своём чудо-корабле, когда хотел дотянуться до Солнца. Ну я не обижаюсь, это выглядело захватывающе. — Не льсти мне, Хенджин. Я всего лишь скейтер, не такой уж я и волшебный. — А я, кажется, знаю тебя. — Хенджин даже улыбки не скрывает — правда же потрясён произошедшим. — Ты тот чудик, что играет в крутецкой группе, а под вечер выползает в скейт-парк. Вот так чудо — встретить местную знаменитость. — Знаменитость — громко сказано. — Феликс поднял свой скейт, обтряхнул теперь уже не столь яркие шорты и обратился к странному парню. — А ты чем занимаешься то? — Я ударник. — Тогда пошли за мной. Пока шли, Феликс понял, что рядом с ним не кто-то, а тот, кем он втайне восхищался. С детства ему хотелось большего, и гитара была не единственным, к чему пылало его сердце. Ему хотелось жесткости. Но барабанные установки стоят бешеных денег, и от такого удовольствия пришлось отказаться. Но иногда, по вечерам, когда Ли возвращался после своих покатушек домой, частенько останавливался у одного гаража, где были слышны барабаны. Через маленькую щелочку он наблюдал за руками парня, что так уверенно держал палочки и отбивал ритм. Красивое зрелище. Феликсу также хотелось, очень! Но ему нравилось наслаждаться игрой этого волшебника, что творил чудеса своими волшебными палочками. Познакомиться так и не хватило смелости. А теперь, вместе с этим парнем, Феликс идёт знакомить его со своей группой. — Неожиданно. Что, правда каждый вечер останавливался и слушал? Хенджин недоумевал. Он знал Феликса ещё давно, но в лицо не видел никогда. Он слышал о нем много, особенно о его мастерской игре на гитаре. Со струнами пальцы этого парнишки были на ты. И чтобы кто-то такой, как Феликс, втайне восхищался им? Хенджину кажется, что он спит. Хвану вообще не нравилась его игра. Он всегда считал, что недостаточно старается, недостаточно профессионально смотрятся палочки в его руках. Целыми вечерами он сидит за инструментом, никак не приходя к удовлетворению от результата. Не нравилось. Бесило. Раздражало. Уже хотелось бросить, как этот Феликс нарисовался, так ещё и такие вещи говорит непонятные. Он точно какой-то неземной, ибо зачем хвалить игру, недостойную этого? — Да. Честно, это было так здорово! Ты так по-живому исполняешь, так четко и равномерно, и это звучит чертовски круто! Видно, что ты очень предан этим делом, живёшь музыкой, а я это в людях особо ценю, сам ведь такой же. — идёт и улыбается во все тридцать два, до зубов аж искры отскакивают, а в глазах языки пламени пляшут, — Пошли скорее, я тебя с ребятами познакомлю. Ещё много вопросов придётся задать Феликсу. Не успевает Хенджин опомниться, как двое молодых, причудливых людей оказываются в удивительном месте. Гараж Чана. Серьезно, он точно был кудесником, ибо сотворил такое место. Хотя, если честно, все они приложили немало сил в создании этого мира. Здесь хотелось прожить всю свою жизнь. Тут и плакаты, и рисунки, на железных стенах выведены множество узоров, на одной вряд висят гитары с именами. Хенджин посчитал Амелию самой красивой. «Наверно, она Ликса» — думалось. Потолок рассыпал миллионы звёзд, давая благословления и поддержку счастливым музыкантам. Как же все тут ощущалось правильно, отдавая обычным человеческим любопытством и искорками в глазах. Но главными героями тут были они — колдуны, стоявшие за своими инструментами. Шатену захотелось познакомиться с каждым из них, узнать о них все, и почему-то очень долго дружить. Новые лица посмотрели на гостя и все, как один, мило улыбнулись и помахали. Феликс хлопнул в ладоши и начал: — Ребята, это — Хенджин. Он — ударник. Все переглянулись между собой и одобрительно закивали, как-будто Феликс представлял нового участника группы, а не случайного знакомого, которого он сбил на скейте час назад. Феликс теперь уже обращается к Хенджину, представляя каждого: — Сынмин у нас основной вокал, очень классный тип, начитанный. Это Чонин, он на клавишах у нас. Здоровски играет, даже музыкалку окончил. Это Чан — мы с ним вместе гитаристы. А Джисон саксофонист, хотя, на самом деле, может за всех нас играть, очень многогранная личность. И все мы зовём себя Stray kids. С таким воодушевлением и с какой взволнованностью говорит это Феликс! Он ведь правду говорит — его глаза сверкают алмазной пылью. Хван должен очень многое узнать об этом месте, обязательно Феликса расспросит. Ёнбок слегка подталкивает Хвана вперёд, чтобы тот наконец-то смог расслабиться и поздороваться с каждым из этих удивительных подростков. Ему кажется, что быть знакомыми с этими ребятами — уже большая честь. Все они —особенные. — Йоу, Хенджин, — тот, что в клетчатой рубашке и с кудрявыми волосами, обращает на себя внимание — Хенджин запомнил его, это Джисон. — не хочешь к нам присоединиться? Мы будем очень рады, если будешь играть с нами. Хенджину и думать долго не пришлось. Все здесь завораживает, окрыляет и создаёт начало крепкой дружбы. С улыбкой на лице гордо заявляет: — Конечно! Теперь Хенджин стал частью всей этой Вселенной. Захотелось ещё больше отдаваться музыке, дарить волшебное звучание с этими уютными людьми. Хочется творить чудеса, дружить очень крепко и сгорать от любви ко всему окружающему: к этому гаражу, к барабанам, к музыке и этим ребятам, что подарили Хенджину его настоящего себя.