Горькое и сладкое

      — А сейчас конкурс на лучшую тыкву! — объявила девушка, загримированная в стиле мексиканского праздника мертвых. Её помощник вынес тыквы, спрятанные прежде за дверью, и гости вечеринки стали рассматривать их. — Голосование будет тайным. Каждый должен написать на листке номер тыквы и опустить в эту коробку! В конце вечера мы подсчитаем результаты и вы узнаете имя победителя…       Гости принялись оживленно шелестеть бумагой и маркерами. Посмотреть было на что: резные тыквы самых разных форм и размеров, страшные со светящимися от горящей внутри свечи уродливыми прорезями глаз и сверкающие всеми цветами радуги, усыпанные блестками и стразами. Запрета на такой креатив не было. Две фигуры в одинаковых костюмах дельфинов перешептывались между собой.       — Твоя тыква по любому самая розовая и сияющая… ты сделал из атрибута древнего праздника чёртову Барби на минималках, — первый дельфин потягивал коктейль через трубочку. Прорезь на маске не давала шанса умереть от обезвоживания, но от скуки спасти не могла. — Тебе не выиграть эту гонку, Билл, так что, может, пойдем отсюда и поищем другое развлечение?       Но второй дельфин не сдвинулся с места, с интересом рассматривая тыкву, полностью выкрашенную в чёрный с кроваво-красными надписями на ней. «Welcome to Hell… oh, just Halloween!» — гласила фраза.       — Не знаю, кто придумал это, — Билл показал рукой на необычный экземпляр, — но я бы повесил такой светильник дома… Хотя он не очень вписывается в интерьер.       — Это слишком мрачно. Я за традиции! Оранжевая тыква мне нравится больше, потому что она хотя бы выглядит как тыква.       — Том, ты — неисправимый зануда, — усмехнулся Билл. В этот момент к ним подошел парень с коробкой, они быстро бросили туда бумажки со своими голосами и отправились к барной стойке на противоположной стороне, где взяли по новому коктейлю и быстро осушили бокалы, утоляя жажду. Диджей включил музыку, и вся полянка озарилась светом разноцветных фонариков в форме летучих мышей и паучков.       — Может, потанцуем?       Некоторые из гостей уже начали танцевать — кто-то в парах и даже трио, а кто-то в полном одиночестве. Билл и Том нелепо размахивали руками, спрятанными под плавниками, пытаясь понять, как же им обнять друг друга в таком облачении? Не придумав ничего лучше, как снять их и положить на траву, они закружились в медленном танце. Касаться друг друга впервые за этот вечер было приятно. По телу разливалась легкость после выпитого, а в голове не осталось лишних мыслей и забот. Здесь, на празднике, они оба могли побыть собой, но для этого им нужно было прятать лица под масками. Слишком много в обычной жизни было условностей и правил, о которых можно было забыть, лишь затерявшись в костюмированной толпе. Забывшись, они потянулись друг к другу, но вместо поцелуя лишь столкнулись пластиковыми носами.       — Чёрт… гребаная маска, — Том поморщился. — Я хочу ее снять.       — Но нас могут увидеть… не вздумай! — Билл запротестовал. Том схватил его за руку и потянул в, как по волшебству, оказавшийся рядом «Пряничный домик». Внутри никого не было, а на столе лежали разные угощения. Том стащил лица маску, Билл последовал его примеру. Взяв со стола пряник, Том откусил кусочек, но тут же скривился. Он оказался с горькой начинкой…       — Совсем как жизнь, — философски заметил Билл, выбирая страшное на вид пирожное в форме черепа. Откусив верхушку, он ощутил вкус сладкого крема и облизнулся, радуясь как ребенок. — Но жизнь не всегда горька. В ней бывает и сладость… попробуй! — Билл протянул Тому остатки пирожного, и тот принял угощение из его рук.       — Мм, неплохо… — Том слизал остатки крема с пальцев Билла, подняв на него недвусмысленный взгляд. Билл провёл пальцами по его щеке, не без удовольствия отмечая гладкость кожи — наконец-то Том избавился от растительности на лице. Тот, в свою очередь, рассматривал лицо Билла в приглушенном свете, запоминая каждую черту. Уголки его глаз тронули первые морщинки, которые теперь не скрывал ни макияж, ни консилер.       — На что, черт подери, мы тратим время? — Билл горько усмехнулся. — У нас в запасе нет вечности.       Больше слов было не нужно. Они ждали вечера, чтобы побыть наедине, настолько долго, что когда он настал — растерялись. Облачившись в дурацкие костюмы по прихоти Билла, они скрывались на Хэллоуинской вечеринке для молодёжи, где вряд ли кому-то было дело, кто они на самом деле. Но страх быть узнанными все еще оставался на подкорке у когда-то бывших популярными звезд. И сейчас, закрывая дверь в домик изнутри на засов, будто запирая гостиничный номер на ключ, Билл наконец-то впервые за долгое время искренне улыбался. Этот момент никто у них не отнимет. Детали костюма снимались удивительно легко, а все, что под ними — как на автомате. А дальше — сплетенье губ и рук, шорох фольги, жар двух тел, слившихся воедино и приглушенные стоны. Быстро, немного грубо, но так необходимо. Времени мало, и им придется вернуться. На вечеринку, а потом и в свои жизни. Но здесь и сейчас есть только двое. Всё забытое и спрятанное в дальних уголках души снова всколыхнулось.       — Билл… я…       Том что-то хочет сказать, но Билл смотрит на него из-под полуприкрытых ресниц, запрокидывает голову и опирается руками о столешницу, скрещивая ноги за его спиной, и Том понимает: не нужно. Они оба знают, что оправдания не нужны, а обещания бессмысленны, если их придется нарушить. Всё заканчивается слишком быстро. Краткий миг наслаждения. Билл первым приходит в себя, не дав себе отдышаться, слезает со стола и быстро натягивает одежду, крепит детали костюма, Том повторяет те же действия. Они готовы идти. Перед тем, как надеть маски вновь, Билл дарит Тому последний — до следующей тайной встречи — поцелуй, который было так тяжело разорвать…       Оранжевая тыква побеждает, кто бы ее ни сделал, потому что так заведено. Потому что это, чёрт их дери, традиции. И нарушить их может не каждый.       Билл и Том теряют плавники от костюма, но это уже неважно. На рассвете они разъезжаются, чтобы встретиться снова, когда придет время.       Через несколько недель Том получает сообщение с неизвестного номера с адресом и датой.       «Хочу быть снеговиком на Рождество».