Fortune

      Яркий свет софитов ложится на зеленый бархат стола и блестит на разноцветных фишках. Стук толстой пластмассы о друг друга разносится по небольшому помещению, приятно пробегая по ушам. К беспорядочному треску игровых монет добавляется и шуршание карт, что начинает замешивать дилер. Арсений мельком глядит на девушку в черном жилете. Она улыбается ему обворожительно, не опуская глаз на пеструю колоду, которую быстро разделяет на две части.       Арсений наверняка бы заострил свой взгляд на первой раздаче и розыгрыше баттона, но все внимание приковывает игрок напротив. Парень на середине противоположного края сосредоточенно наблюдает за дилером и ее руками, приложив палец к виску.       Арсений бессовестно разглядывает его открытую шею и большую серебряную цепочку, что сковывает белесую кожу. Хочется прикусить губу или облизнуться хищно от одного только вида острых ключиц и серьезного лица, но сохранять самообладание — важная часть столь азартной игры, потому он терзает щеки изнутри. В голове слишком много неприемлемых мыслей, которые словно кино визуализируются в самом высоком качестве. И поверьте, эти картины не достойны внимания детей.       Девушка раскидывает карты, заставляя оторваться от созерцания полного разврата. Он осторожно приподнимает карты. Два валета весело пляшут на его руках, но ответная улыбка не слетает с губ. Баттон у него, значит его слово будет последним.       Арсений скользит нечитаемым взглядом по остальным трем людям за столом, что вносят минимальный взнос, и останавливается на обольстительных губах парня напротив. Он юрко мажет языком по алой коже, упорно смотря на Арсения. Челюсть сжимается, а рот наполняется слюной. Простой жест выглядит непозволительно провокационным и откровенным. Нервы звонко трещат. Рассудок горит желанием сорвать белоснежную рубашку, расстёгнутую на две пуговицы больше положенного, а этот выжигающий взгляд только подливает масла в золотистое пламя.       — Двадцать тысяч, — произносит парень, бросая фишки на стол.       Арсений заинтересованно наблюдает за ним, выискивая блеф, хотя, в самом деле, кого он пытается обмануть? Он снова использует отведённое время на разглядывание привлекательного соперника.       — Пятьдесят, — отвечает Арсений, легко раскладывая столбик круглых монет по зеленому бархату.       Уверенная фраза в тишине покерного стола, вызывает мелкие копошения других рядом, только обольстительный взгляд парня не отпускает из прочных оков. Бледно-зеленые глаза улыбаются ему, словно принимая навязанную игру. Пока остальные скидывают карты в сторону дилера, он поддерживает ставку.       Они один на один.       Девушка шуршит картами, открывая флоп: валет и пара семерок.       Фулл-хаус.       Арсений оглядывает первую улицу и смотрит на игрока напротив. Кажется, он совершенно не волнуется, наоборот понимает возможную комбинацию и не стесняется собственной улыбки.       — Пятьдесят, — парень вновь поднимает ставку, небрежно кидая фишки.              Арсений едва заметно дергает бровью, не понимая его непоколебимой решительности ставить большие деньги после флопа. Конечно, в данный момент круглая пластмасса не стоит и цента, но чуть позже ее можно обменять на реальные купюры. Парень явно знает это, впрочем, как и остальные блеклые люди за этим столом.       Звенящая тишина наполняет комнату, и лишь лестный хруст фишек в чужих руках разбавляет до предела натянутое молчание.       Может, он продолжает блефовать или у него на руках две семерки? Попасть с флопа в каре практически невозможно. Наверняка он пытается просто выбить его.       — Сверху еще пятьдесят, — Арсений решает вдвое поднять ставку, дабы проверить соперника на наличие пары семерок.       Парень напротив внимательно вглядывается в столбик аккуратно выдвинутых фишек. Его взгляд медленно поднимается к рукам Арсения, а после и к лицу, что не выражает никаких эмоций. И только сейчас Попов замечает чистоту и свежесть зелени сосредоточенных глаз. Почему-то именно это сочетание невинного взгляда и столь вызывающего образа вынуждают поперхнуться воздухом.       Дыхание содрогается.       Кажется, форма выдержанного хладнокровия с треском развалилась прямо сейчас, но этого не замечают люди вокруг. Все пристально следят за парнем, что напряженно молчит. Арсений готов благодарно поклонится каждому, кто не обращает на него внимания, благодаря чему фактура уверенности держится до сих пор. Только вот обворожительная улыбка, в которой расплывается парень напротив, настораживает. Неужели он заметил?       — Думаю, у Вас действительно что-то есть, — проговаривает тот, осторожно скидывая карты дилеру.       — Возможно, Вы правы, — отвечает Арсений, повторяя движение.       Победа. Банк в сто тысяч отправляется ему.       В груди нервно подрагивает сердце и это точно не от нахлынувшего удовольствия. Это что-то иное. Словно недовольство быстрой игрой с привлекательным молодым человеком и впрямь машет пестрым флажком где-то в глубине его сознания, намекая на чрезвычайную важность, хотя это абсурд. Он пришел, чтобы играть, а не выискивать ответный интерес.       Но, видимо, у фортуны совершенно другие планы.              Время ускользает, карты мелькают перед глазами, а игра становится примитивной. Его стек закономерно увеличивается и лишь звенящая в ушах жажда созерцания изящной шеи, что скована толстой серебряной цепью, горит ясно.       Хочется касаться, целовать и жарко дышать на светлую кожу. Последние два часа Арсений думает только об этом, пожирая взглядом парня напротив. Он даже имени его не знает. Это так глупо. Арсению наскучили бесполезное упование чужой красотой и невозможность получить желаемое.       Он заработал достаточно фишек, потому уйти именно сейчас будет выгодно, как для него, так и для сердца, что тревожно бьется о реберные стенки.       Когда баттон проходит очередной круг, Арсений встает из-за стола и жмет каждому из оппонентов руку. Дойдя до парня, что весь вечер изводил его своей непотребной очаровательностью, он с особенной лаской сжимает худую ладонь и заговорщицки улыбается. Арсений смотрит в зеленые глаза, а в груди внезапно вспыхивает крохотный огонек. Он больно жжется, требуя большего, но рукопожатие и без того выходит затянутым. Арсений поджимает губы, прерывая желанное прикосновение.       Вежливо попрощавшись, Попов быстро уходит. Он старается не думать о картине чистого разврата, что теперь непрерывно возникает перед глазами. Только от одного воспоминания нежной кожи и свободной рубашки на прекрасном теле, рассудок мутнеет, заполняясь непристойными мыслями. Даже во время обналичивания фишек, Арсений видит слегка вьющиеся волосы и пухлые розовые губы в абсолютно другом человеке.       Стараясь стереть ненавистный образ из головы, он спешно забирает деньги и идет в бар казино. Алкоголь точно поможет.       Арсений берет стакан виски, залпом выпивая горькую жидкость, и быстро оглядывает людей вокруг. Тусклая масса размазана по залу и ни что из этого не цепляет его взгляд. Разочарование плещется на периферии сознания.       Он скучающе изучает отдельных людей, но так и не находит желаемого.       — Здравствуйте еще раз, — произносит кто-то позади. Арсений оборачивается на звук и застывает в паре сантиметров от лица очаровательного парня. От внезапной близости дыхание вновь перехватывает. Сердце ускоряет темп, теперь бешено стуча о грудную клетку. Такая реакция острым лезвием проходится по привычному пониманию собственных ощущений. Он сглатывает подкатившую к горлу слюну и выдавливает:       — Здравствуйте, а Вы что здесь?..       — Надоело играть, — преждевременно отвечает парень, — прошу, давайте на «ты». Я Антон, кстати. Эта вежливость вот тут уже, — он подставляет ладонь к горлу, красноречиво обозначая отношение к формальностям, и садится на барный стул напротив.       Эта беспечность в его повествовании слегка забавляет. Арсений заинтересованно рассматривает лучезарно улыбающегося, как оказалось, Антона, и не может сдержать своей ответной улыбки.       — Хорошо, — соглашается Попов, — я Арсений. Можно просто Арс, так даже лучше будет. Выпьем?                                                                               ***       Арсений резко дергает дверь. Порыв воздуха врезается в лицо. Он толкает Антона в небольшую комнату, тут же подхватывая край его рубашки. Арсений целует приоткрытые губы и нахально проталкивает язык. Тяжелый вздох режет тишину помещения. Под закрытыми глазами медленно расползаются яркие пятна, а где-то внизу живота закручивается прочный узел.       Они дышат отрывисто на влажные от поцелуев губы, и огромный пожар пылает неистово в груди у каждого.       Арсений, не отрываясь от податливого тела, шагает вперед, прямиком на Антона. Тот осторожно отступает, пока бедра не упираются в край массивного стола. После осознания своего весьма пикантного положения он очаровательно улыбается и снова впечатывается в губы напротив, надавливая на шею.       Арсения ведет. Рассудок плавится, точно металл под высокой температурой. Он ощущает невероятное желание, что сейчас медленно наполняет всю бурлящую кровь.       Кажется, воздух скоро кончится.       Арсений спускается к шее, опаляет ее горячим дыханием и кладет ладони поверх чужих, что аккуратно расположились на столе. Антон запрокидывает голову, предоставляя больше места на собственной коже. Ему до безумия хорошо. Все вокруг чудится таким невзрачным, почти пустым, и только нежные губы рисуются пестрым полотном в голове.       Арсений выцеловывает сантиметры изящной шеи, что так долго маячила перед глазами.       Здесь нет границ и рамок. Есть страсть, похоть и рвущееся наружу сердце. Он кусает, осторожно всасывает белесую кожу и нарочито неспешно зализывает красные пятна. Грудь Антона с каждой секундой вздымает все выше, а мысли путаются безобразно. Арсений проводит языком мокрую дорожку до скул и целует слегка обветренные губы, отпуская руки.       Жарко. Вокруг невозможно жарко.       Антон на ощупь находит ворот рубашки и мелкие пуговицы чуть ниже. Арсений улыбается в поцелуй и подставляется под мягкие прикосновения.       Страсть, что так ярко трепещет в грудных спицах, гонит здравый смысл прочь. И, пожалуй, так будет намного правильнее. В этот момент не остается и секунды на бесполезные вереницы размышлений. Хочется видеть, слышать, чувствовать лишь Антона. Только его. Он хочет только его.       Антон аккуратно расстёгивает пуговицы, оголяя грудь, и бессовестно лезет ладонями под ткань. Протяжный выдох летит в задымленную желанием комнату.       Член недвусмысленно дергается, тяжелея и больно упираясь в ширинку брюк.       Арсений тянет пальцы к ремню Антона, быстро расстёгивая.       — Иду в олл-ин, — шепчет он, с хлестом вытаскивая чужой ремень из петелек.       — Я поддерживаю, — отвечает Антон, также ловко справляясь с элементами его одежды.       Бляшки звонко ударяются о пол. Мутные глаза встречаются, и абсолютная чернота непотребности и разврата накрывает их с головой. Долгие секунды они наслаждаются бездной собственной распущенности, а после вновь сливаются в поцелуе.       Арсений спускает брюки Антона вместе с нижним бельем и хватается за худые бедра. Он крепко сжимает их, смакуя сдавленный стон на губах.       — Я возьму смазку, — отстраняясь, тихо произносит Попов и отходит к стеллажу с книгами, что все это время непринужденно стоял подле стола.       — У тебя смазка лежит в книжном шкафу? — с придыханием вопрошает Антон.       — Я люблю читать, — невозмутимо уведомляет Арсений, кусая губу и отодвигая стопку каких-то энциклопедий: флакон лубриканта лежит за ними. Попов быстро хватает бутылек и возвращается к столу, где сидит Антон. Его мелкие кудри слегка взъерошены, а щеки горят очаровательным румянцем.       Арсений неосознанно улыбается, рассматривая донельзя красивого парня. Мягко касаясь чужих коленей, он неспешно раздвигает их. Антон закусывает нижнюю губу, опуская глаза.       Это яркое желание на миловидном лице сводит с ума. Сердце с каждой секундой бьется все сильнее, а сбившиеся дыхание сворачивает картину вокруг в один беспросветный водоворот, и лишь силуэт Антона выделяется на фоне мутной пелены.       Арсений становится меж раздвинутых ног. Его лицо находится в сантиметре от аккуратного носа, и он дышит в чужие губы, смотря на подрагивающие ресницы.       Антон поднимает туманный взгляд, тянется к губам и целует, быстро так, дразнясь. Спешный поцелуй и хлюпающий звук повторяются вновь и вновь.       Мимолетные, но невероятно нежные соприкосновения губ, обжигают все внутри. Кожа пылает, а кончики пальцев мелко дрожат.       Арсений не может держаться, потому резко впечатывается в губы, углубляя поцелуй. Ему недостаточно. Он напирает, укладывая Антона на стол. Рука плавно очерчивает изгибы его длинной ноги, пока другая со щелчком открывает тюбик смазки. Арсений продолжает терзать пухлые губы, выдавливая прохладную тягучую жидкость на пальцы. Откидывая уже ненужный флакон на стол, он разогревает смазку, подставляет пальцы ко входу и массирует осторожно. Антон тихо стонет в поцелуй, а колючие мурашки бегут по коже. Аккуратно вставляя первый палец, Арсений кусает губу парня, что мычит едва различимо.       Воздух кончается, Попов отстраняется и жарко дышит. Слишком плохо. Слишком плохо от звенящей жажды большего. Голова кружится.       Арсений медленно добавляет второй палец и снова касается мокрых губ. Стон растворяется меж их ласковых поцелуев.       Антон выгибается в пояснице. Он, словно тряпичная кукла, расслабляется в сильных руках, внимая движениям Попова.       В ушах шумит. Здесь, рядом с горячим телом, так хорошо, до неприличия хорошо. Антон доверчиво отвечает на любое из прикосновений, и Арсений понимает, потому отдает всю нежность и тепло ему.       Когда Антон сам нетерпеливо начинает насаживаться на пальцы, Арсений вытаскивает их и отстраняется. Он размазывает остатки смазки по члену, другой рукой сжимая талию. Осторожно надавливая головкой на пульсирующий анус, Попов медленно входит. Антон хватается за крепкую ладонь на своей талии и несдержанно громко стонет. Арсений тут же нагибается к его шее, стараясь отвлечь ласковыми поцелуями. Он касается белесой кожи нежно, прикусывает и размашисто лижет. Попов входит наполовину, давая немного времени привыкнуть.       Антон откидывает голову, прикрывая глаза. Тихо постанывая, он неспешно двигает бедрами. Крохотные капельки пота выступают на его лбу, и блаженная улыбка на розовых губах вынуждают Арсения в который раз за сегодня вздохнуть мечтательно. Он до безумия красив. Вот такой растрепанный, томный и сгорающий от желания.       Притянув Арсения за подбородок, Антон целует его и насаживается на всю длину. Стон оседает на кончике языка приятной сладостью. Арсений делится ей, сплетая языки.       Попов толкается внутрь и отрывается от потрясающих губ, дабы аккуратно спуститься к соскам. Он лижет набухшие бусины, а после дует на них. Антону, видимо, нравится эта затея, потому что его пальцы зарываются в темные волосы, не позволяя отстраниться. Арсений ощущает мелкие мурашки, что бегут по телу Антона, и заговорщицки улыбается.       Боже, этот человек вынуждает буквально задыхаться от переполняющих его чувств. Наслаждение настоящим моментом стучит в висках, гонит горячую кровь по венам. Разум рассыпается на мелкие кусочки безудержной ласки.       Когда чужие пальцы осторожно выпутываются из волос, Попов поднимает глаза к раскрасневшемуся лицу. Антон полностью отдался ему, теперь сминая лишь спину Арсения.       — Арс, давай, — задыхаясь просит он, — быстрее.       Попов губами впечатывается в скулы и, придерживая талию, начинает двигаться внутри податливого тела чуть быстрее. Хлюпающие звуки приятно ложатся на тишину пыльного кабинета, и Арсений едва различимо стонет.       Свет зеленых глаз слепит, а под ребрами искренно трепещет безумно красивое сердце. Он чувствует каждой клеточкой своего тела острые искры. Они пронизывают насквозь, но от этого так приятно, что внутри все переворачивается, взрываясь тысячами фейверков.       Антон вновь идет навстречу, пытаясь подстроится под темп непрерывных толчков. Стоны слетают с зацелованных губ. Так мелодично и красиво.       Арсений загнано дышит в его шею, вслушиваясь лишь в сладостные звуки. Чувства, точно приторный мед, накрывают негой удовольствия. Она, словно большая стена, трясется в ритм грубых движений. Стол под ними едва различимо скрипит и Арсений готов поклясться, что с каждым таким треском, внутри рвутся тончайшие нити нервов. Он почти на грани, как и Антон, медленно протягивающий его имя.       Попов поднимается к румяным щекам и целует нежно, обхватывая чужой член. Осторожно размывая предэякулят по всей длине, он неспешно двигает рукой.       Кожа сгорает от напряжения и кипящей в венах крови. Комната давит тяжелой бетонной плитой на тела, заставляя задыхаться в горячем воздухе страсти.       — Арс, — шепчет Антон, прерываясь собственным высоким стоном, — у меня было два короля.       Попов усмехается и резко входит в податливое тело, точно попадая по простате. Еще пара грубых толчков и быстрые движения рукой доводят Антона до пика. Он протяжно стонет, откидывая голову. Арсений толкается еще несколько раз и крепко сжимает худое бедро, вытаскивая член. Попов падает в бездну наслаждения следом, капая белесыми каплями на блядскую рубашку Антона, что изводила его весь вечер.       — Ты же помнишь, что валеты победили? — прильнув к горящему уху, тихо спрашивает Арсений.       — Значит, встретимся за столом в следующий раз, — куда-то в потолок отвечает Антон.       Запах их беспринципной страсти въелся в стены небольшого кабинета и, будьте уверены, столь терпкий аромат не исчезнет никогда.       Фортуна господствует волей случая. Может, им повезет еще раз.