Ким Хонджун и Пак Сонхва

             *Общежитие «Ateez». Комната Хонджуна*              У Хонджуна начали трястись руки. Он изо всех сил пытался успокоиться и увереннее держать телефон, однако дрожащие пальцы то и дело соскальзывали, закрывая нужные вкладки или открывая что-то ненужное. Хонджун заблокировал экран. Закрыл глаза. Глубоко и очень медленно вдохнул, а потом так же медленно выдохнул. Повторил, но чуть быстрее, и снова разблокировал телефон. Пальцы уверенно скользили по экрану, открывая вкладки. Двойной несдержанный удар пальцем по экрану, и фото увеличилось, занимая его собой целиком.       Без чего-либо Хонджун отлично знал, насколько его Сонхва прекрасен. Он видел его практически каждый день, в моменты их общего расписания или же подготовки к чему-либо — камбэк, тур, шоу… Но смотря на Сонхва в образе от Изабель Марант, внутри появлялось что-то странное. Хонджуну в образе Пака нравилось всё. Это настолько ему подходило, что и описать сложно.       Взгляд Хонджуна застревал на всём. На волосах. Причёска удивительно подчёркивала аристократичное лицо Сонхва. Делала его более утончённым. И самую малость холодно-надменным. На фотографиях не понять и не увидеть, что Сонхва сильно нервничает. Не увидеть, как его собственные руки дрожат. Не увидеть, как он пытается их как-то положить, чтобы не дёргать. Но у него не получалось. От чего он выглядел более… настоящим? Хонджуну нравилась длина волос. Каждый раз, когда стилисты брались за ножницы, мысли Кима всегда были одни и те же: хоть бы не слишком коротко. Безусловно, Сонхва какую причёску ни сделай, будет прекрасно. Но у каждого свои вкусы. Хонджуну нравилась толика женственности в Сонхва.       Ожерелье на тонкой шее подчёркивало её хрупкость и красиво гармонировало с оттенком кожи. Хонджун невольно вспоминал, как Сонхва сам выбирал аксессуары на выступлениях всё чаще и чаще, смелее и смелее останавливаясь на чём-то вызывающем, бросающемся в глаза. Ожерелье не то чтобы бросалось в глаза, да и сомневался Хонджун, что Сонхва сам его выбрал, но нельзя не подметить, что подобрано оно идеально — взгляд к шее так и притягивался.       Хонджуна раздражало декольте. И между тем оно ему нравилось. Торчащие ключицы… из-за запа́ха на платье они то оголялись сильнее, то прятались. Хонджун даже не заметил, как облизнулся, а после нервно сжал зубами ноготь на большом пальце. Он всё думал, как бы Сонхва выглядел, если бы была возможность оголить плечи. И почему-то длинные рукава его начали раздражать. А этот ремень? Ладно с ремнём… Почему ткань так облегает грудь? И почему Хонджун сейчас начал думать совершенно не о том?       Хонджун очень старался — очень!!! — не пытаться думать о том, что им так и не удалось встретиться в Париже — будь проклят их забитый график. Его это откровенно злило. И он знал, что это злило и Сонхва: манера его общения в переписке от этого незначительно, но всё же менялась. Была ещё причина, по которой Сонхва был недоволен. Но он об этом не говорил. Хотя Хонджун и сам прекрасно догадывался. Сонхва страшен в гневе. Особенно если это на почве ревности. Его холодный взгляд убийцы пронизывал до костей. Впивался ледяными иглами в самое сердце, заставляя поёжиться от страха. Но случалось это настолько редко, что Хонджун никак не мог привыкнуть. Но… Он никогда не допускал и мысли, чтобы расстаться.       Штаны Хонджуну не нравились. И чему он радовался, так тому, что платье прикрывает Сонхва. Наверняка ткань штанов непозволительно сильно обтянула его ягодицы. Вроде и собраны гармошкой, а всё равно видно, насколько ножки хрупкие. Хонджуну даже стало немного страшно, что Сонхва может споткнуться в такой обуви и упасть. Страх и ревность, подстёгиваемые тоской по любимому. Эмоции Хонджуна всегда сильнее эмоций более сдержанного и уравновешенного Сонхва. Хотя чаще всего выглядело совершенно наоборот.       Не выдержав, Хонджун набрал номер Сонхва. Раздающиеся гудки точно насмехались над ним. Как будто шептали, называя его неудачником. Ревность давила, рисуя невообразимые картины в голове. Хонджун прекрасно знал, что раз Сонхва в него влюбился, то это решение и домкратом не сдвинуть. Но это не мешало толике неуверенности поселиться внутри.       — Я скучаю, — вздохнул Хонджун. Появилось стойкое ощущение, что лучше бы Сонхва не присылал ему своё фото в новом образе.       Сонхва не перезвонил, но прислал сообщение: «Что случилось?». В этом вопросе чувствовалось всё его недовольство. Хонджун прикусил губу, но всё же собрал мысли в кучку и написал то же, что и проговорил вслух: «Я скучаю».       Сонхва подумал, но всё-таки решил перезвонить. Чего уж таить, он тоже скучал. А от звука голоса любимого становилось как-то спокойнее. Несмотря на то, что любимый провинился. Как он посмел танцевать и веселиться с другим?!       — Сонхва! — улыбка озарила лицо Хонджуна, и почувствовавший это Пак сам начал улыбаться. — Я скучаю!       — Между прочим, я предлагал тебе встретиться, и даже сам хотел приехать, — как бы между прочим сказал Сонхва, отходя в сторону, чтобы своим разговором не мешать другим веселиться.       — Расписание, — грустно вздохнул Хонджун. — Очень хочу тебя увидеть!       — Мы и так часто видимся, надо же немного отдыхать друг от друга, — Сонхва знал, что Киму не нравится, когда он так говорил, но в самом Сонхва говорила обида.       — Пожалуйста, не говори так! — взмолился Хонджун. — Я правда скучаю!       — Верю, — тихо рассмеялся Сонхва. — Но я скоро вернусь. И снова буду тебе надоедать.       — Ой, пожалуйста, надоедай! — лицо Хонджуна снова озарила улыбка. — Люблю тебя!       Сонхва, смутившись, заметно зарделся.       — И я очень люблю тебя, — голос Сонхва не дрогнул, хотя эмоции переполняли его до краёв, что даже голова начала кружиться.       — Тогда: с нетерпением жду тебя дома! — от радостной улыбки лицо Хонджуна грозилось треснуть.       — Постараюсь не задерживаться, — пообещал Сонхва.       Ещё секунда, и они оба отключились.       С мыслями о Хонджуне вечер Сонхва прошёл более радостно. А услышавший голос Сонхва Хонджун со спокойной душой и в приподнятом настроении принялся за работу…