Торговцы прозрачным жемчугом

      Расслабляться было нельзя. Ни в коем случае.       Так что Шэнь Цзю был внимателен.       Он не подслушивал, понятно!       Просто решил убедиться, что Госпожа не раскроет объятия для целителя, что изображал всего из себя родителя, не спуская ребёнка с рук.       И вообще, это же было подозрительно — вставать и ночью идти пить чай!       Будто нельзя было обсудить дела утром!       Так что Шэнь просто ненадолго остановился в коридоре, пытаясь понять, попытался ли Вольф соблазнить Госпожу, или его затея уже увенчалась успехом.       Он не подслушивал.       …И незаметно вернулся в покои. Забрался под одеяло, обхватил руками мягкую подушку.       Шэнь ничего не слышал. Верно. Ничего. Просто бессвязные фразы, какие-то безумные догадки.       Глупости. Да, придуманные глупости.       …Это не могло быть правдой.       И вообще — ему ничего не рассказывали. Ни о семье Фэн, ни о… Ни о чём!       Так что нет смысла и рассуждать о том, чего Шэнь официально знать не должен.       Рабам с очень любопытными носами живётся, может, и интересно, но очень недолго.       Госпожа вернулась совсем скоро. Стянула халат, тихо легла.       Шэнь, изображая только проснувшегося, подкатился ей под горячий бок, незаметно нюхая чужую рубашку.       …Целитель пах чем-то едва уловимым, горько-сладким, и запаха его на Госпоже не было.       Вот и славно.       — Можно задать тебе вопрос? Или лучше утром? — Мягко спросила Лорд анг Найва.       — Лучше сейчас. — Не раздумывая, принял решение Шэнь, запуская ладони в чужие рукава и поглаживая кончиками пальцев запястья. Считая пульс.       — Кто дал тебе твоё имя?       — Другой… мальчик. Немного старше меня. Почему Госпожа спрашивает?       Его осторожно поцеловали в макушку. Вообще Госпожа была очень нежной и аккуратной. А ещё чистоплотной.       (А ещё богатой.)       Конечно, вот почему на неё целитель-нищеброд и зарится!       — А какое твоё самое раннее воспоминание?       …На улице холодно. Маленькие лужицы затянуты тонкой корочкой льда и звонко хрустят под ногами. Правда, от этого становится мокро и ещё мерзко, и Ци-гэ потом позволяет забраться себе на колени и накрывает его полой своей курточки.       …Нужно плакать и просить милостыню. Ци-гэ не умеет делать жалобное лицо, поэтому сяо Цзю плачет и кривляется за них двоих. Тянет тонкие худые руки-веточки к прохожим, и кто-то бросает монетку. Та падает в лужу, и приходится сначала долго ковырять её в подмерзающей грязи, а потом отогревать пальцы в рукавах у Ци-гэ.       — До того, как стать постельным рабом, этот просил милостыню на улице. — Вспоминать прошлое не хотелось. Говорить о нём тоже.       А что, если Госпожа ощутит брезгливость?       Его опять поцеловали. Обняли горячими ладонями.       — Ты мог бы рассказать о своём детстве? Пожалуйста.       Ещё бы шлюху просить о такой мелочи.       Шэнь закрыл глаза, вспоминая.       …Жизнь на улице он помнил урывками. Просил милостыню, бегал от других попрошаек, крепко обнимал Ци-гэ ночью, спрятавшись в дровяном сарае в чужом доме, или в старой конюшне, или у стены заброшенной усадьбы.       Иногда Ци-гэ исчезал — ходил искать работу. Чаще всего удачно — он отсутствовал пару дней, а потом возвращался, принося то пару булочек, то несколько лепёшек, завёрнутых в листья. Ци-гэ приходил в другой одежде и порой почти выглядел как приличный мальчик, а не как уличный оборванец. Он всегда приходил, и сяо Цзю послушно ждал его в условленном месте, даже если нестерпимо хотелось есть.       …Всегда было холодно, голодно и больно, если другие попрошайки его догоняли. Было страшно, если Ци-гэ долго не возвращался со своей работы, а пустой живот сводила судорога.       …А потом его поймал Цю Цзяньло.       Он просто… просто появился в том переулке, будто злобный дух. А Ци-гэ слишком долго медлил, не чуя опасности, и сяо Цзю попытался отвлечь богача, кинув в него камнем. Не попал.       А вот Цзяньло его успел схватить за руку и набросить на шею какую-то тонкую длинную петлю, будто удавку. Перекинул, будто мешок с рисом, через седло своей лошади.       …Ци-гэ пробрался в дом Цзяньло ночью и обещал, что сможет вытащить сяо Цзю. Обещал, что придёт за ним. Нужно только немного подождать.       Цю Цзяньло учил его. Показывал, на что способен человеческий организм. Дрессировал, приучая тело к определённой реакции.       …Крошечную металлическую клетку, в которой нельзя было даже повернуть голову, Шэнь помнил долгие годы спустя.       (Чувство, что его, запертого в этой клетке на часы и дни, с мёртвым равнодушием дрессировщик опускает в большую бочку, наполненную ледяной водой, и держит так долго, что воздух в лёгких давно заканчивается — Цзю будет помнить до конца своих дней.)       …Его несколько раз там «передержали», и дрессировщику приходилось его откачивать.       …А потом, устав ждать Ци-гэ, Шэнь сбежал.       И через три дня наткнулся на Ци-гэ, который успел за эти годы ещё сильнее вырасти, добраться до заклинательской школы, даже заработать деньги, чтобы выкупить сяо Цзю.       Ци-гэ привёл его в Цанцюн и, зардевшись, признался, что его сделал своим наследником Лорд Юэ Цземин, нынешний Глава школы.       Ци-гэ попросил одного из Супругов своего названного отца принять сяо Цзю, и Второй Супруг забрал Шэня на свой пик. Поселил в своём павильоне, выделив целую комнату.       Ставил руки, учил держать кисть. Научил пользоваться ци и помог создать золотое ядро.       Маленькое, с нестабильной основой, хрупкое и слабое — но Учитель им гордился, как самым способным учеником за все годы преподавания.       Наставник создал для беглого постельного раба маску и дал имя.       Шэнь Цинцю.       Благородный господин из маленькой семьи, получивший хорошее образование в Цанцюн и добившийся статуса следующего Второго Супруга для нового Главы школы — Лорда Юэ Цинъюаня.       …А потом пришло то письмо от Цю Хайтан, заверенное печатью Лорда Гунчжу, и мир Шэнь Цинцю был разрушен.       — Глупая жизнь постельного раба. — Закончил Шэнь шёпотом. Чуть встрепенулся. — Госпожа, этот никогда не подумает попытаться сбежать от Вас. Этот ничтожный раб тогда был совсем глуп и не осознавал своего места…       Его снова поцеловали — как и до того, как Цзю рассказал о своём непримечательном прошлом.       — Если бы я могла — украла бы тебя гораздо раньше. — Вздохнула Лорд анг Найва. — Чтобы никто не успел причинить тебе боль, маленький колючий лэлори.       — Потому что этот — потомок?       — И поэтому тоже. Послушай… Человек, который дал тебе твоё имя — ты помнишь его?       Как можно забыть Ци-гэ? Как можно забыть, как Шэнь днями сидел в условленном месте, ожидая возвращения Ци-гэ с работы?       (Как можно забыть того, кто обманул его, и предавал раз за разом?)       — Почему… Госпожа спрашивает о таком?       — Я думаю, человек, давший тебе имя Шэнь Цзю, знал, кто ты на самом деле. Знал твоё настоящее имя. Оно просто… очень созвучно.       — О чём таком Госпожа говорит? — Очень-очень осторожно спросил Шэнь.       …Он ничего не слышал, стоя ночью в коридоре. Он не подслушивал.       — Другие Фениксы провели анализ твоей крови. И нашли старое захоронение одной семьи потомков. Ты не был рождён рабом, маленький колючий лэлори. Тебе дали имя Фэн Сяоци родители, и ты был наследником. Маленьким будущим Лордом.       …Отец, бабушка и дедушка с отцовской стороны. Они все погибли тридцать два года назад. Официально — сгорели в пожаре. Но черепа их были повреждены, что указывало на насильственную смерть.       Записи в книгах гласили, что в семье Фэн было три ребёнка. И у Фэн Сяоци были дядя и тётя.       Что случилось с тётей — пока неизвестно, но тот маленький беззвучный ребёнок, которого носит целитель на руках — её внук.       А дядя…       …Отец Лю Цингэ. Фэн Мэйчи, который должен был унаследовать титул Лорда после пожара, но семья Лю этого ему не позволила.       Красивая сказка. Фальшивая насквозь.       — Шэнь, ты никогда не был рабом. И то, что с тобой сотворили — незаконно. Этого не должно было случиться. У тебя были родители, которые тебя любили.       — Зачем Госпожа рассказывает этому рабу столь сладкие небылицы? — Вышло не так мягко, как хотелось.       Вообще нужно было похлопать ресницами и на словах согласиться, что хорошо, Шэнь Цзю верит.       …Всё ради того, чтобы получить кусок земель семьи Фэн и их богатства. Наверняка лишь поэтому.       А Шэню отведена роль марионетки на ниточках.       — Айва. И затем, что это правда. Затем, что те, кто это сделал, будут наказаны. Шэнь, — Госпожа погладила его по голове, будто ребёнка, — ты Фэн Сяоци. У тебя есть дядя, два брата и маленький племянник. Есть семья.       Это выдержать уже было нельзя.       Он подскочил, перекатился вместе с Госпожой так, чтобы оказаться сверху. Сжал коленями её талию, вцепился пальцами в плечи.       — Значит, Госпожа хочет дать этому рабу какое-то там незнакомое имя и выгнать «на волю»?!       Лорд анг Найва на его поведение не разозлилась. Не спихнула с себя, не столкнула с кровати на пол.       Задумалась на миг.       — Ты этого хочешь?       — Нет, конечно!       — Ну и всё тогда. — Женщина набросила ему на плечи одеяло, а потом, протянув руки, взяла в ладони его лицо. — Маленький лэлори, я очень жадный Феникс. А ты мой первый и единственный Наложник, пока сам этого хочешь.       Наверное, это было слишком. Шэнь сложился, уткнувшись лицом в тёплую шею.       …Да, он понимает, что была какая-то женщина, которая его родила, и мужчина, давший этой женщине семя. Но, но…       …Лорд? Лорд Фэн?       (Бред! И он совсем не похож на этого тупоголового варвара Цингэ! А тут какие-то анализы крови говорят о том, что Шэнь и этот болван — братья?)       …Ладно, быть братом Цинфана не так уж и плохо. Наверное. Может быть.       Да и тот ребёнок… Это ведь, получается, Шэнь — дядя?       Ну, то есть прямо совсем-совсем настоящий дядя?       (Нет, конечно, какой ребёнок вообще будет рад тому, что его дядя — постельный раб?)       — Если Госпожа — Феникс… То где её крылья? И хвост?       — Айва. — Поправила его женщина в который раз. — Хочешь, покажу?       Пришлось переползать с горячей Госпожи на вторую половину кровати.       Лорд анг Найва поднялась на ноги. Стянула через голову нижнюю рубаху, бросила её на пол.       Подняла обе ладони к золотой цепочке на шее, на которой (как Шэнь заметил ещё прежде) болтался круглый плоский медальон.       Не было ни вспышки, ни трансформации. Просто в один миг воздух за спиной Госпожи вздрогнул, и крылья… просто появились.       Стали видимыми и ощутимыми.       Огромные крылья с перьями столь белыми, что они будто светились в полумраке спальни.       — Вот только хвоста нет. — Серьёзно произнесла… Феникс.       Шэнь осторожно сглотнул. Сполз с кровати и, будто в трансе, приблизился. Протянул ладонь к белым перьям.       …Крыло чуть развернулось, открывая второе, поменьше. И третье. И, и…       Самое крошечное крылышко едва выглядывало из-за плеча Госпожи и казалось покрытым мягким пушком и каким-то беззащитным.       (Будто пух у молодой курочки.)       — Этот… Простят ли рабу наглость, если он прикоснётся…       — Конечно. — Последовал спокойный ответ.       …Нижние крылья, самые маленькие, и впрямь были мягкими. Мягче гусиного пуха и шкурки ласки.       Три верхние пары были огромными и покрыты перьями. Шэнь со всей возможной осторожностью прикасался к фениксовым крыльям. Гладил перья, запускал обе ладони в нежный пух на самом основании.       Госпожа смотрела на него. Чуть улыбалась, и послушно поочередно сложила и развернула все крылья.       Восемь пар. Пять маленьких и три больших.       — Чем больше у меня резерв, тем больше крыльев. — Поделилась негромко Феникс. Потянулась руками к своей шее с цепочкой.       Шэнь, внутренне обмирая от собственной наглости, схватился за медальон.       — Госпожа могла бы… оставить их? Лишь на одну ночь. До рассвета.       Круглый плоский медальон оказался в его ладонях.       — Конечно. Всё, что хочешь.       Совсем-совсем всё?       Феникс медленно и очень осторожно склонила голову, едва прикоснулась губами к его виску. Шэнь сглотнул повторно.       — Этот раб хотел бы услужить Госпоже Фениксу на ложе.       — Ты Наложник. — Снова мягко поправила Лорд анг Найва.       Шэнь ответил самым честным взглядом.       Ни-за-что.       …Холодный расчёт.       Если Феникс не показывала свой истинный облик, значит, не доверяла до конца. А так Шэнь покажет, что не боится. И получит себе ещё дополнительных очков.       Влезет глубже под кожу. Зацепится сильнее.       (А чего вообще бояться? Это всего лишь крылья. Да, крылья волшебного Феникса, но это просто перья, а не какой-то небесный столп устрашения.)       …Если Госпожа показала ему свои крылья, значит, теперь точно доверяет. И яйцо своё доверит именно Шэню.       Да. Лучше думать об этом. О Фениксах, яйцах и том, что нижние крылья очень-очень мягкие, а основание крыльев, кажется, очень чувствительное у Госпожи.       — …Сяо Цзю. Тебя зовут сяо Цзю, — Ци-гэ смотрит на него со своей мягкой улыбкой. — Шэнь Цзю. Не сяо Ци. Ты всё время произносишь неправильно. Сяо Цзю. Повтори.       Не сяо Ци.       Сяоци.       Шэнь Цзю.       Фэн Сяоци.       …Мразь.