douleur

пустота. вокруг них нет ничего. глаза отражают любовь напротив, а сами смотрят с досадой. это красиво. их любовь — это красиво и больно, завораживающее зрелище. руки дрогнут от нежного ветра, сердце дрожит от каждого слова. все интенсивнее оно бьётся в груди из-за ожидания. из-за коротких вздохов и нервных выдохов. глаза, в которых любовь наполняются влагой. напротив — закрываются. он смотрит в след уходящего силуэта и не может поверить, что эта темнота сгущается. тело кутается в холодный ветер, словно в махровое одеяло. мгновение назад — это было неважно. сейчас важно только догнать свой огонек тепла, — он ведь так близко, руку протяни и все вернётся. все хорошо и нет падающих на макушку звёзд. это любовь. он верил. он верит ему даже сейчас, когда падает на белоснежную простынь с рваным дыханием. без запинки внутри все кричит, предупреждает. но он не ведётся. тянет руки навстречу, получая свое — поцелуй. от которого больно, от которого внутри рвется последняя нить связи с миром. здравый смысл уплывает вместе с слезами по подушке вниз. он ведь любит. ведь когда-то все было и правда хорошо. посреди улицы светятся две красивые улыбки. фонари жёлтым придают красивого свечения этому моменту добавляет свой атмосферы. в воздухе летают чувства. они руками ловят красные лепестки, продолжая носиться по темным переулкам за руку. через пару дворов их квартира. хан улыбается мыслям, а минхо любуется видом, который открывается отсюда. небо в августе и правда прекрасно. одна за одной падают звёзды. словно вот-вот в ладошках будет горка таких. теплый подъезд был их приютом на эту ночь. шарф в клеточку свисал с плеч, а карие глаза то и дело гуляли по бледным рукам. улыбка режет щеки, настолько она искренняя. смеяться хочется даже из-за трещинки на батарее в коридоре. теперь все это кажется таким бредом. словно тогда было не так весело и вовсе не хотелось смотреть на эти гребанные огоньки над головой. звёзды, — это теперь одно из тех вещей, который хан ненавидит. так же, как круглосуточные ларьки и себя. все это напоминает о прекрасном. внутри желудoк выворачивается наружу от одной мысли. выкуривая десяток сигарет, русый думает только о том, как случайно не выпасть из этого балкона. ноги до сих пор дрожат. ли уехал пару минут назад. волосы растрепаны и хочется лечь спать. но он не может и никогда больше не сможет спать без кошмаров, напоминающих о вечной любви. раньше было по-другому. во всем виноват джисон. он был недостаточно хорошим, чтобы оставить возле себя михно. мысли путаются и смешиваются вместе с табачным дымом, улетая к облакам. воспоминания болью бьют по вискам. из окна доносится гул машин. под одним одеялом вдвоем — тепло. хан лежит на вздымающейся груди, вслушиваясь в каждой вдох. на своей голове он чувствует трепетные прикосновения, заставляющие расплыться в вязкую лужицу из приторного варенья. все кажется слишком нереальным. веки становятся невыносимо тяжёлыми. джисон чувствует, что немного и провалится в сон. но ему не хочется. не хочется терять красоту этой ночи. не хочется ловить носом солнечных зайчиков в пустой комнате, пока минхо занят. и, казалось, это могло продолжаться вечно. пока они оба закрывали глаза на темную сторону их отношений. пепел летит с третьего этажа на клумбу около подъезда. плевать. русый закатывает глаза от режущих мыслей. сейчас нет желания вспоминать, но картинка в голове слишком ясна для такой туманной ночи. внутри сжимаются лёгкие. он больше не в силах держать себя на ногах. становится невыносимо больно думать о прошлом. под ногами осколки чашки. возможно, это самая любимая в их шкафчике с посудой, а быть может та, что пора давно уже выкинуть. но, единственное, от чего сейчас нужно избавиться, так это от тишины. которая исходит от минхо. она настолько громкая, что хану хочется зарыться в подушку с головой. наверняка так лучше, чем смотреть в лицо напротив, в поисках чувств. плечи становятся все тяжелее, пристальный взгляд и неразборчивый шепот джисона. он больше не кричит. он правда устал. но все ещё пытается понять, что в нем не так. что, если этот бокал вина станет их последним? хан ставит опустевшую, темную бутылку на стол. глаза выводят узоры на лице напротив. но в ответ на него так и не смотрят. минхо сейчас уйдет. джисон готов поклясться, что сумеет перекрыть все выходы и, если придется, то он найдет аварийные. ведь он не может остаться один, не сегодня. больше не выдержит этого. не ещё раз. но пришло время и от этого никуда не убежать, даже если все окна открыты настиж. в миг свет полностью погас. кажется, парень уже бредит и из-за выпитого алкоголя темнеет в глазах. он точно сошел с ума, раз уж так повяз в этих чувствах к кареглазому. но его моральное здоровье доказывает громкий звук из его коридора. кто-то, похоже, упал. ноги сами несут его туда, руки не по воле тянутся поднимать. чужие пальцы холодны. но сердце у него теплое, джисон уверен. свет, видимо, выключили во всем квартале. звёзды над балконом стали в разы ярче и в темноте хан видит только блестящие глаза, от которых отражаются звезды. — я не останусь, — режет минхо, после пьяного спасибо. он не хочет чтобы все повторялось из раза в раз. хо был уверен, что сегодня точно уйдет домой и все это с концами оборвется. — черт, — хан теряет пол под ногами, совсем немного и парень полетит на кафель. так и происходит. ли просто не думал ловить или не увидел этого в кромешной тьме, может он и правда уже ушел домой и хану ничего не остаётся, кроме разрываться прямо здесь на полу. но он не будет. потому что колени ли лежат прямо под его затылком, а тонкие пальцы перебирают его русые волосы. хану кажется, что у него начался жар или горячка. потому что минхо точно ушел. лампочки перегорели. хану смешно, они выгорели точно так же, как их чувства. на чужих коленях тепло. они в одной квартире, но словно два холодных айсберга плавают где-то среди волн северно ледовитого океана. больно ли им ловить холодные волны своими лёгкими? да, безумно. точно так же, как быть вдвоем. им неприятно, но они безумно любят, любят каждый изгиб ледяных краев, покрытых снегом. все повторяется, по квартире будто рассыпал свои облака ночной туман, картинка в глаза совсем поплыла. чёртово вино, что было выпито и забыто. вино — минхо, что напоминает о себе после тысяч попыток забыть. придет и насыпет в ладошки ложных надежд. но хану плевать, будь это жгучая, красная жидкость или ли. побочки одинаковые. джисон встаёт с чужих колен, сам садится напротив. блики в глазах хо, — единственное, что он сейчас видит. хочет видеть. ему этого не хватало. его красных губ, что так медленно перехватывают чужие. вкус вина в перемешку с горечью осознания перетекает по ним. они делятся болью поцелуями. передают ток касаниями. хан не представляет жизни без этого. минхо — его билет в один конец. электричка с ханом вылетит прям в обрыв. на небе ни тучки, но сюда идеально подошёл бы дождь. ливень в перемешку с градом, что без перерыва идёт внутри хана. русая макушка спускается на чужое плече, отсюда хорошо рассматривать окно, за ним одни лишь звёзды. горячие щеки жгут чужую шею, а длинные ресницы только чуточку щекочат. каждое касание приносит боль. но так тепло. почему ли больше не любит. возможно это началось час назад, возможно день или никогда не заканчивалось. им хорошо вместе только под алкоголем. и минхо об этом знал, поэтому в сожженных листах самому себе были эти слова: я хочу оставаться под дождем. ты все так же прекрасен. я таю в твоём взгляде, словно апрельский снег. руки кроют мурашки и твои нежные касания. твои пальцы бледны, как дождевые облака. мы ходили и ходим по краю, ещё немного и кафель под ногами треснет, ещё немного и мы сольемся в танце со снежинками. я готов любить тебя с ночи до утра. всю зиму до теплой весны и исчезну вместе со льдом, что покрывает наш любимый пруд. ты продолжишь путать таблетки от кашля и головы, а я устану варить тебе чай с медом. я больше не стану прощать твои ошибки. ты не любил носить шарф, а я больше не в силах просить тебя надеть шапку. я больше не люблю тебя, но меня всё ещё привлекает твое хрупкое тело. прости меня. в глазах хана отражались звёзды. не подобрать слов о привязанности к нему минхо. позорно осознавать, что ему безумно противно думать о конце. в пальцах напротив тает время. пепел, как песочные часы отчитывает каждое мгновение. дым заполнял тело джисона и для ли места там больше не было. кажется, он потратили все силы, чтобы порвать облако дыма около тонких кистей. хан смотрит на крыши напротив, пока ли задерживает свои взгляд и дыхание на его молочной шее. джисон чувствует его карие глаза на себе. становится неприятно и грязно. он больше не будет идти на поводу у него, больше не станет верить в чуждые чувства. дома отключили горячую воду. ледяными пальцами хан с силой бьет по рукам минхо. сдерживается, чтобы не задушить его в порыве ярости. ли все понимает, но улыбаясь, дразнит холодное тело хана под собой. — успокойся, я ничего не сделаю, — шепчет в губы, но джисон не поддается. сердце в груди бьется в истерике. парень теряется и царапает чужую шею отросшими ногтями. делая больно друг другу, они пытаются заглушить тяжелое чувство внутри. вот только тело сдается намного быстрее мыслей. хан остаётся прижатым между полом и телом минхо. его руки тормозят за бедрах. ли поглаживает бока и проводит губами по шее. мокрые следы обдувает холодом. больше не тепло. они будут врать и продолжат нагло смотреть друг другу в глаза после всего этого. они продолжат видеться по вечерам и любить не перестанут. к сожалению, судьба ужасно связала этих двоих хрупкой на вид нитью. к сожалению, хан не жалеет обо всем и вопреки словам своим отдает свое тело. потому что любит.